Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Каждый день — прекрасный день!

 № 7 (1300), октябрь 2012

Легко представить себе, как один из оригинально мыслящих и творчески неутомимых композиторов, создатель нетрадиционных способов сочинения музыки Джон Кейдж отпраздновал бы свое 100-летие: это был бы хэппенинг, соединивший все возможные виды интеллектуально-творческой деятельности юбиляра!

Он был и остается владельцем дум музыкантов и представителей других видов искусства. При жизни ему удалось создать особую, насыщенную, может быть дискуссионную творческую атмосферу и увлечь своими идеями деятелей культуры разных стран. Будучи одной из самых влиятельных фигур в истории современной музыки, Кейдж притягивал к себе людей не только своими яркими творческими находками, но в первую очередь – своей неординарной личностью. Одной из любимых у Кейджа была дзен-буддийская пословица «каждый день – прекрасный день». «Детская улыбка, мягкий и благородный голос, блестящий ум, стремление дотянуться до далекого горизонта, на котором все искусства сводятся вместе в единое целое», – таким, по словам американского музыковеда А. Рича, запомнился Джон Кейдж.

Этот «парадоксов друг» стал классиком авангарда и заслужил такой интересный и насыщенный событиями международный фестиваль «Musicircus Джона Кейджа», который с успехом прошел в Московской консерватории (5–20 сентября; художественный руководитель проф. А. Б. Любимов). Проф. А. З. Бондурянский, открывая мероприятие приветственными словами к публике, подчеркнул, что в международном музыкальном мире, отмечающем 100-летие со дня рождения Кейджа, московские «празднества» выделяются масштабом концертных программ, серьезностью подачи и широтой охвата творческих направлений «не композитора, а изобретателя, но – гениального».

Юбилейные торжества включили пять концертов и научно-практическую конференцию, на которых посетителям также показали несколько документальных фильмов, посвященных Джону Кейджу, прочли знаменитую «Лекцию о Ничто» в сопровождении музыки автора, представили ряд аудио- и видеопроекций, созданных Игорем Кефалиди. В Рахманиновском зале консерватории выступило несколько десятков музыкантов, в том числе Алексей Любимов, Иван Соколов, Светлана Савенко, Наталия Пшеничникова, Владимир Горлинский, Станислав Малышев, ансамбли ударных Марка Пекарского и «Opus Post» Татьяны Гринденко, Нью-Йоркский ансамбль Алана Файнберга  (США) и многие другие. Пожалуй, впервые в нашей стране на концертах фестиваля не только прозвучали наиболее знаковые сочинения знаменитого американца, включая пьесы для подготовленного фортепиано, ансамблей ударных инструментов и радиоприемников, опусы электронной и конкретной музыки, хэппенинги и перформансы, но и многое другое. В частности, был представлен богатый музыкальный мир Нью-Йорка эпохи Кейджа (Фелдман, Вольпе, Картер, Беббит, Вуоринен, Тюдор, Вулф), его предшественников (Сати, Шенберг, Айвз, Варез, Кауэлл), а также сочинения российских композиторов, связанные с творчеством юбиляра (Соколов, Корндорф, Карманов, Батагов, Загний, Мартынов, Тарасов, Горлинский). И сами программы концертов были интересны и названия выразительны: «Портрет художника в день рождения», «Путеводитель Джона Кейджа по грибным местам музыкального Нью-Йорка», «“Кейдж-марафон”: непреднамеренность и взаимопроникновение».

В конференции «Джон Кейдж: творческие пейзажи» (организатор – кандидат искусствоведения М. Переверзева) приняли участие музыковеды и искусствоведы из Московской, Санкт-Петербургской консерваторий, Пермского государственного института искусства и культуры, Государственного центра современного искусства и Института искусствознания Болгарской академии наук. Выступавшие стремились подытожить вековой композиторский путь Джона Кейджа, рассмотрев его в контексте истории американской музыки (О. Манулкина), ответив на непростой вопрос «почему все, что нас окружает, это музыка?» (К. Зенкин), найдя параллели между творчеством американца и Малевичем (В. Пацюков), Дюшаном (А. Бердигалиева), Беккетом (М. Божикова), Бэббитом (А. Ровнер), поп-культурой (Д. Ухов), а также отметив влияние Кейджа на органную музыку ХХ века (М. Воинова) и развитие алеаторики (М. Переверзева).

Джон Кейдж был философом в мире искусства. На протяжении всего творческого пути он искал необычные звучания, изобретал нетрадиционные способы игры, использовал различные предметы в качестве музыкальных инструментов, разрабатывал индивидуальные методы сочинения и формы. В своем творчестве он претворял фундаментальные принципы буддизма: в каждой, казалось бы, простой и случайной вещи он видел ее неслучайную и непростую суть, в каждом простом и случайном шуме слышал музыку, в каждом простом и случайном графическом рисунке находил нотную запись. Но, воплотив в звуках одну концепцию, Кейдж тут же оставлял ее и искал другую. Он придавал большое значение мобильности текста и формы и вообще творческого процесса, мышления, деяния, подчеркивая принципиальную незаконченность произведения, создаваемого непосредственно здесь и сейчас и наделяя исполнителя и слушателя авторскими полномочиями. И одной из целей фестиваля «Musicircus Джона Кейджа» была активизация творческой инициативы слушателей.

Фестиваль показал, что отношение к музыке Кейджа в России со стороны как устроителей, так и посетителей стало зрелым, профессиональным, объективным, многогранным. Если прежде реакция слушателей бывала бурной и непосредственной, а нередко и легковесной, то сейчас российские почитатели творчества Кейджа внимают его звуковым идеям на качественно ином уровне – с позиций знатоков мирового авангардного искусства, разные тенденции которого нашли отражение в опусах американца. Современная публика искушена и вправе оценивать убедительность той или иной трактовки. По признанию А. Б. Любимова, он составлял концертные программы так, чтобы наиболее полно охватить все творчество композитора:

«Мне хотелось развенчать миф о Джоне Кейдже. Он изменил искусство второй половины ХХ века едва ли не больше, чем Шенберг и Стравинский, однако репертуарной, устойчивой в слушательском сознании его музыка не стала: публике, нацеленной на индивидуальный объект музыкального искусства, в действительности далеки концепции, уводящие от традиционных форм художественной деятельности… Широта программ фестиваля показала, какое уникальное место Кейдж занимал в ХХ столетии: он стоял на самом перекрестке путей современного искусства и при этом не двигался в каком-то одном направлении, а предлагал выбрать любое из них. Достаточно вспомнить его верность таким разным мастерам сверхискусства, как Джойс, Сати, Дюшан, Судзуки, Торо. Это То, что Кейдж почерпнул у них, позволяет говорить о глубоком проникновении им в сон о жизни, в мечту о бытии, в пространство, где все объекты становятся текучими, не имеющими четких форм, прошлого и будущего, где реальность фантазии дает редкую возможность вылететь из клетки и погнаться за звуками, забытыми тишиной…. Поразительно, как Кейдж безответственно влиял, не оставляя собственных следов»…

Но фестиваль «Musicircus Джона Кейджа» оставил неизгладимый след в душах и умах московских слушателей!

М. В. Переверзева,
преподаватель МГК

 

 

Один взгляд

Авторы :

№ 7 (1300), октябрь 2012

Как писал Н. В. Гоголь, редкая птица долетит до середины Днепра. Эти строки невольно вспомнились 25 сентября в Рахманиновском зале на одном из концертов фестиваля «Музыкальные миры Юрия Николаевича Холопова». Взяв на себя смелость перефразировать писателя, я бы сказала так: редкий слушатель досидит до конца концерта из трех отделений. Хотя, чтобы вместить в себя хотя бы частицу музыкальных миров Ю. Н. Холопова, и трех отделений мало!

Для нас, нынешних студентов, Ю. Н. Холопов – человек-легенда. К сожалению, нам не довелось учиться у него, слушать лекции, писать работы под его руководством. Но все вокруг как будто проникнуто его мыслью, его присутствием. Фестиваль, в рамках которого прошли Международная научная конференция и ряд концертов, стал для нас моментом соприкосновения с Юрием Николаевичем.

Один из вечеров мне запомнился особо. Он действительно очень точно отразил название фестиваля: это не мир Юрия Николаевича, а именно мирЫ. Сочинения, которые в другом концерте противоречили бы друг другу, здесь прекрасно согласовывались. Трудно себе представить, но в одном отделении прозвучали Девятая соната Скрябина, Klavierstück IX Штокхаузена (исп. Михаил Дубов) и раннехристианское пение IV–IX веков (исп. профессор Парижского университета Егор Резников и ансамбль его учеников)! Этому нетрудно найти объяснение, ведь круг интересов Ю. Н. Холопова был необычайно широк и сочинения из разных «миров» естественно соседствовали в одной программе.

Но причина была не только в этом. Все произведения концерта стали своего рода «музыкальным приношением» великому ученому. Они звучали в этот вечер в одном настроении – in memoriam, – лишь обыгрывая его разными красками. И даже отсутствие ведущего этому способствовало: возникло ощущение, что друзья, коллеги, ученики Юрия Николаевича просто собрались, чтобы вспомнить его, сказать теплые слова и послушать любимую им музыку.

Особым подарком для всех стала «Импровизация на тему телефонного номера Ю. Н. Холопова» Давида Кривицкого, которая открыла концерт. Это произведение было исполнено впервые в мире и, возможно, стало своеобразным символом этого вечера или даже всего фестиваля. Ведь по телефону сегодня так просто связаться друг с другом! А если телефонный номер есть, а связаться уже не с кем?.. Символично и то, что «Импровизацию» исполнил внук композитора – Михаил Кривицкий. Преемственность поколений в этой известной музыкальной династии можно сопоставить с научной школой Ю. Н. Холопова.

В первом отделении также прозвучали Три песни на стихи Иона Барбу Ф. Гершковича и Пять песен Б. Бартока (соч. 15). Эти вокальные сочинения исполнили Светлана Савенко и Юрий Полубелов (ф-но). Проникновенное пение было неповторимым, заставляя замирать весь зал. Вот только неподкупные мобильные телефоны беспрестанно звонили, словно продолжая «Импровизацию» Кривицкого!

Выступление Ивана Соколова привнесло нотку юмора в этот музыкальный вечер. Он поделился с публикой своими воспоминаниями о Ю. Н. Холопове, веселыми изречениями, одно из которых: «смотрим в книгу – видим фугу»! Композитор-пианист, он исполнил два произведения: «Пение птиц» Эдисона Денисова и собственное сочинение «В небе», премьера которого состоялась на открытии мемориальной доски Э. Денисову в зале им. Н. Я. Мясковского. Два взаимосвязанных сочинения и музыкально, на мой взгляд, оказались очень близки. Разные техники, стили двух авторов объединила любовь к живой природе.

Из общего настроения in memoriam, пожалуй, выбивалось выступление последнего коллектива – театра джазовой импровизации «Импровиз-рояль» (г. Казань; художественный руководитель – Александр Маклыгин). Хотя порядком подуставшая и уже немногочисленная публика с удовольствием включалась в музыкальные игры ансамбля, наблюдала за перемещениями артистов по сцене от рояля к роялю и наслаждалась любимыми мелодиями…

«Музыкальные миры» Ю. Н. Холопова не охватить, не объять! Таков лишь один взгляд на один музыкальный вечер в память о нем.

Мария Тихомирова,
студентка
IV курса ИТФ

Монолог первокурсника

Авторы :

№ 7 (1300), октябрь 2012

Думаю, что в каком-то отношении я могу считать себя счастливым человеком. Мне выпала редкая удача выбрать в качестве будущей профессии свое любимое дело – музыку. А недавно я очутился в стенах Московской консерватории – учебном заведении не просто известном, но даже «легендарном», где все отличается от тихой провинциальной жизни. Насыщенные концертные программы. Возможность общаться со знаменитыми учеными, музыкантами, деятелями культуры. Международные связи. И самым ярким событием последних дней для меня стала Международная научная конференция в рамках фестиваля «Музыкальные миры Юрия Николаевича Холопова» (23–27 сентября при участии десяти стран, включая США).

Первое, что я почувствовал, когда попал на открытие конференции, – дух праздника, дух торжества: все мероприятия были посвящены 80-летию со дня рождения Ю. Н. Холопова. Казалось бы, это торжество – скорее дело учеников Холопова, а я… не его ученик. Но, во-первых, наследие Холопова уже давно перешло в ранг «музыковедческой классики», по которой учатся «от мала до велика» и «от Калининграда до Владивостока». А во-вторых (как заметил один из педагогов), попав в Московскую консерваторию, я автоматически стал «педагогическим внуком» Юрия Николаевича, что, мягко говоря, очень радует.

Я хочу сразу оговориться, что все из представленных докладов мне послушать не удалось. Но услышанное понравилось, заинтересовало и даже поразило. Поразило почти калейдоскопическим многообразием – тем, подходов, участников, приемов подачи материала, способов оформления, вопросов на дискуссиях… С трибуны прозвучало множество интересных фактов, которые можно отнести в разряд «а знаете ли вы?». Знаете ли вы, что книга Ю. Н. Холопова о гармонии Прокофьева при издании была сокращена более чем на треть? Что схема «пунктуации в периоде» впервые предложена И. Маттезоном? Что Чюрленис пользовался ладами ограниченной транспозиции? Что наскальные рисунки в пещерах находятся в наиболее резонирующих зонах? Что полифонисты эпохи Возрождения писали серийно?.. От богатства новых фактов у меня шла кругом голова.

Имя Ю. Н. Холопова для меня – «знаковое». Личное знакомство с Московской консерваторией началось с моего участия во Всероссийских конкурсах имени Ю. Н. Холопова, которые ежегодно проводятся коллегией профессоров под председательством И. В. Коженовой. Значение этого конкурса крайне велико – он помогает поддерживать в нашей стране интерес к музыковедению (ради чего и был впервые проведен в Рязани). Именно на пятом конкурсе им. Ю. Н. Холопова я впервые побывал в Московской консерватории и получил в подарок третий том «Гармонического анализа» Ю. Н. Холопова, «по крупицам» восстановленного Г. И. Лыжовым и М. В. Воиновой (к сожалению, понять что-то в этом томе мне пока не удалось…).

Под знаком посвящения Ю. Н. Холопову на конференции шла плодотворная научная работа и обмен опытом. А я сидел… с тетрадочкой и записывал свои впечатления. Хотя первокурснику непросто понять некоторые из представленных докладов, за выступлениями было очень интересно наблюдать (не только ЧТО, но и КАК это было сказано). Во время Круглого стола В. Н. Холопова (или, как называл ее Юрий Николаевич – «родственница первой степени родства») сказала, что каждый докладчик был представителем «холоповской школы», но при этом представлял «свое ответвление от нее». Многие участники словно проецировали в зал энергетику увлеченности, творческой заинтересованности, и во мне вновь и вновь разгорались интерес к профессии музыковеда и вера в то, что она нужна и востребована…

На всем протяжении конференции у меня было четкое ощущение, что Ю. Н. Холопов присутствует в зале. Этому способствовала и показанная видеозапись – на ней он был в том же конференц-зале, где показывался фильм, и было ясно, что он совсем недавно находился в этих стенах и беседовал с теми, с кем сейчас могу беседовать я. Его присутствие ощущалось и в той точности, с какой были организованы все выступления, за что нельзя не поблагодарить оргкомитет во главе с ректором А. С. Соколовым. Холопов присутствовал в виде той безграничной любви к музыке и профессии музыковеда, которой буквально был пропитан воздух. Но было и еще кое-что – портрет Ю. Н. Холопова, написанный Н. Н. Оленевой. С него сквозь толстые очки на нас смотрел великий человек и мудрый исследователь, который словно участвовал в конференции, принимая и обдумывая каждый вывод или предположение, но при этом зная что-то большее… Что-то великое, гармоничное, стройное, действительно «классичное». И потому бессмертное…

Дмитрий Белянский,
студент
I курса ИТФ

Пять дней в «Музыкальных мирах» Ю. Н. Холопова

Авторы :

№ 7 (1300), октябрь 2012

С 23 по 27 сентября 2012 года Московская консерватория широко отметила 80-летие со дня рождения Юрия Николаевича Холопова (1932–2003), выдающегося ученого-музыковеда, профессора кафедры теории музыки

Для каждого из нас годы, проведенные в консерватории, – несомненно, самые счастливые. Пролетевшие на «одном дыхании» в студенческую пору, они навек оставляют глубокий след в наших душах и вспоминаются с чувством теплой ностальгии и благодарности учителям. Особенно если эти учителя такие, как Юрий Николаевич Холопов…

Кажется, совсем недавно в консерватории с размахом отпраздновали его 70-летие; но эти десять лет промелькнули, как один миг. Нет с нами уже и самого юбиляра, и тех, кто принимал непосредственное участие в организации и проведении первого фестиваля «Музыкальные миры Юрия Николаевича Холопова» в 2002 году: Валерии Стефановны Ценовой и Бориса Григорьевича Тевлина – его соратников, верных сподвижников. Не вспомнить о них сегодня было бы несправедливо, ибо именно они тогда способствовали созданию особой атмосферы творчества вокруг юбилейных торжеств, задали высокую планку, на которую равнялись и нынешние организаторы. И надо признать, небезуспешно.

Состоявшиеся в честь 80-летия Ю. Н. Холопова мероприятия, инициированные кафедрой теории музыки и курировавшиеся лично заведующим кафедрой профессором А. С. Соколовым, поразили масштабом и своей концепцией. Это и три блестящие выставки, подготовленные НМБТ, Музеем имени Н. Г. Рубинштейна и Архивом Московской консерватории, и концертная программа, в которой достойное место заняли вечера-приношения Ю. Н. Холопову. Звучали старинная и фольклорная музыка, классика ХХ века и новейшие композиции, вплоть до премьер сочинений современных авторов, отразив сферу интересов и художественных вкусов Холопова.

Грандиозная конференция «Наследие Ю. Н. Холопова и современное музыкознание» (длившаяся четыре дня) собрала учеников и коллег ученого из самых разных регионов России (Санкт-Петербург, Казань, Владивосток) и зарубежья (Австрия, Бельгия, Болгария, Литва, США, Франция, Швейцария, Украина). Панорама научной проблематики и тематика докладов в полной мере продемонстрировали, сколь актуальны сегодня идеи Холопова, насколько динамично развивается созданная им научная школа.

На Круглом столе, который виртуозно провел проректор по научной работе профессор К. В. Зенкин, в финале конференции выступили В. Н. Холопова, Э. Б. Рассина, В. Г. Тарнопольский, Е. М. Царева, Л. З. Корабельникова, С. И. Савенко и другие. Прозвучали не только воспоминания о Юрии Николаевиче, его первых годах педагогической деятельности в стенах консерватории и Мерзляковского училища, но и размышления о путях развития современного музыкознания и музыкального творчества.

Своеобразным «лейтмотивом» почти каждого выступления звучала мысль о том, сколь важен вклад Ю. Н. Холопова в развитие нашей музыкальной науки, культуры, традиций Московской консерватории. Но не менее важным можно было бы назвать его вклад в каждого из нас – своих учеников, который не сводился только лишь к объему полученных знаний, профессиональным навыкам, методике… Пожалуй, не меньшим влиянием явилось для нас личное обаяние Юрия Николаевича, его удивительные человеческие качества, честность, порядочность, искренность, одержимость Наукой, необыкновенное уважение к другим людям. Вспоминается один случай. Зимой 2003 года, когда Юрий Николаевич был уже тяжело болен, студентка-теоретик очень плохо отвечала на одном из зачетов. С негодованием профессор Холопов пожурил ее: «У Вас что, семеро по лавкам, почему Вы не подготовились?» Девушка скромно промолчала и получила свою неудовлетворительную оценку. Когда она вышла из класса, один из педагогов уточнил, что эта студентка – молодая мать, недавно родила и, видимо, действительно не имела возможности подготовиться. Юрий Николаевич ничего не сказал, но спешно вышел из класса. Узнав в деканате, где сейчас может быть на занятиях эта студентка, он побежал в соседний корпус и, постучав в дверь, вызвал ее из аудитории со словами: «Простите меня, я не знал, что у вас грудной ребенок…»

В этом был весь Юрий Николаевич! Великий Ученый и великий Человек.

Доцент М. В. Воинова

Архивы и зарубежье

Авторы :

№ 4 (1296), апрель 2012

В течение многих лет Научная музыкальная библиотека имени С. И. Танеева Московской консерватории проводит Международную научно-исследовательскую конференцию «Русские музыкальные архивы за рубежом. Зарубежные музыкальные архивы в России». Каждый год она собирает научную общественность России и Зарубежья. В тринадцатый раз, 27-28 марта, двери Конференц-зала Рахманиновского корпуса вновь были открыты для участников и гостей этого события.

Благородный, всегда актуальный замысел конференции – воссоединение мирового наследия музыкантов и историков, оказавшихся по воле судьбы вдали от родины, – изложен в ее программе. География участников была представлена городами России, из ближнего зарубежья – Украиной. В этом году конференцию посетили европейские ученые из Великобритании и Нидерландов. Как выяснилось, значительный российский «след» имеет и далекая Аргентина. Масштаб изученных архивов оказался еще шире – на конференции были представлены результаты долговременной работы авторов докладов в документальных и нотных собраниях России, Великобритании, Нидерландов, Франции, Швейцарии, Аргентины, Канады и США.

На конференции обсуждались истории и судьбы архивов в целом, особенности отдельных произведений и документов. Сферу научных интересов авторов, сосредоточивших свое внимание на источниковедческих проблемах, составили самые разные аспекты жизни и творчества русских композиторов – О. А. Козловского, П. И. Чайковского, С. В. Рахманинова, Н. И. Зарембы, А. В. Абуткова, Ю. И. Арбатского, Н. С. Корндорфа. Зарубежная композиторская школа была представлена именами Дж. Сарти, Ф. Сантини, Ф. Листа. В ряде выступлений была освещена деятельность музыкальных исследователей Л. А. Бурго-Дюкудре, Э. Даннрейтера, А. Моозера, Л. С. Гинзбурга и исполнителей Р. Пюньо, М. П. Пантелеева, А. В. Святловской, М. В. Черносвитовой.

Собрание конференции приветствовал проректор по научной и творческой работе консерватории проф. К. В. Зенкин. Директор Научной музыкальной библиотеки консерватории Э. Б. Рассина произнесла вступительное слово. Выступающие говорили о большом научном пространстве, открывшемся перед исследователями русских архивов вне России, о необходимости объединять и преувеличивать знания о неизвестных источниках.

Чтения конференции открыли иностранные гости: исследователь Марти Северт (Библиотека музыки и радио Нидерландов) выступил с докладом о русских музыкальных архивах в Нидерландах, а историк музыки Диего Боскет (Национальный Университет Кужо провинции Мендоса) – о нотных рукописях композитора, педагога, музыкального просветителя А. Абуткова, который после революции 1917 года и Гражданской войны оказался в Аргентине.

На переднем плане: Э. Б. Рассина и Диего Боскет

В конференции приняли участие не только музыковеды. Н. С. Зелов, представляющий Государственный архив РФ, рассказал о переписке французского композитора, музыковеда-фольклориста Л. А. Бурго-Дюкудре с русскими музыкальными деятелями. Историк Н. В. Курков (Московский государственный областной университет) подготовил доклад по материалам архивного фонда Музея русской культуры Сан-Франциско (США) о деятельности певца М. П. Пантелеева. В докладе Д. Р. Лотова – органиста, пастора Евангелическо-лютеранской общины Св. Петра и Павла (Москва) – была отражена деятельность органистов лютеранских церквей Москвы.

Со временем у конференции сложился свой круг докладчиков. В числе ее неизменных участников – представители музеев, архивов и библиотек. Крупнейший специалист по творчеству П. И. Чайковского П. Е. Вайдман (Государственный Дом-музей П. И. Чайковского в Клину) посвятила свой доклад второй редакции Первого фортепианного концерта Чайковского в связи с исполнительской и исследовательской деятельностью Э. Даннрейтера, ее коллега по работе в Доме-музее Чайковского А. Г. Айнбиндер рассказала поистине детективную историю неизвестного письма Ф. Листа. Об открытии неведомого ранее рукописного сборника сочинений О. А. Козловского поведала сотрудник Отдела рукописей Российской государственной библиотеки Г. А. Тимощенкова. В. И. Антипов (Русское музыкальное издательство), ведущий проект издания полного собрания сочинений С. В. Рахманинова, сделал сообщение о творчестве композитора 1920-30-х годов, основанное на материалах зарубежных архивов Рахманинова.

С готовностью поддержали конференцию ее постоянные участники – педагоги и сотрудники консерватории Е. Д. Кривицкая, Ю. В. Москва, А. Е. Максимова, Г. А. Моисеев; их доклады были связаны с зарубежными архивами в России (письма пианиста Р. Пюньо, рукописный Эпистолярий из фонда РГБ, рукописи Дж. Сарти из РНБ, документы зарубежных музыкантов в архиве ИРМО). Представители библиотеки имени С. И. Танеева Г. М. Малинина и С. С. Мартьянова рассказали об источниках из консерваторских коллекций – рукописях аббата Ф. Сантини и нотном поступлении из библиотеки певицы М. В. Черносвитовой. Результаты исследования личного архива Н. С. Корндорфа в Канаде были изложены Е. А. Николаевой.

«Ветеран» конференции М. П. Пряшникова на этот раз поделилась с аудиторией сведениями о письмах А. Моозера к Л. С. Гинзбургу, а Ю. Я. Арбатская (Украина) совместно со С. Г. Зверевой (Великобритания) открыли публике имя композитора, органиста и музыковеда Ю. И. Арбатского. Юта Арбатская (внучка Ю. И. Арбатского) подарила библиотеке две свои книги о судьбе представителей ее семьи, основанные на архивных документах. Вызвал интерес также рассказ хранителя Музея истории Санкт-Петербургской консерватории А. А. Алексеева-Борецкого о музыкальном наследии Н. И. Зарембы в Базеле. В дар консерватории передана монография ученого. П. Е. Вайдман подарила библиотеке новые издания: «П. И. Чайковский. П. И. Юргенсон. Переписка. В 2 томах», т. 1 и цикл «Времена года» – уртекст и факсимиле (издательство «П. Юргенсон», 2011), выполненные Домом-музеем П. И. Чайковского в Клину.

Тринадцатая конференция – «чертова дюжина»… В действительности не одна дюжина открытий, знакомств с интересными людьми, с коллегами по профессии и единомышленниками. Остается поблагодарить устроителей конференции – Э. Б. Рассину, И. В. Брежневу и Г. М. Малинину за верность идее и старание в развитии общего дела.

Доцент А. Е. Максимова

«Время – мой самый лучший адвокат»

Авторы :

№ 4 (1296), апрель 2012

Герман Ханачек. Портрет В. И. Сафонова. Нью-Йорк, 1907. Холст, масло

Всякий раз любуясь уникальным архитектурным ансамблем нашей Alma mater, часто ли мы вспоминаем ее директора, усилиями которого она обрела свой неповторимый облик? В этом году исполнилось 160 лет со дня рождения Василия Ильича Сафонова (1852–1918) – выдающегося русского музыканта и просветителя. С начала февраля под эгидой Всероссийского музейного объединения музыкальной культуры имени М. И. Глинки, Московской государственной консерватории, Международного союза музыкальных деятелей и Фонда А. Н. Скрябина в Москве проходят конференции, концерты, выставки, посвященные этой дате, выходят новые публикации. Творческое наследие В. И. Сафонова переживает свое второе рождение.

«Сильный был человек, любопытнейшая, яркая фигура, сложность и одаренность удивительнейшие. Казак, старовер, нежнейший пианист, действительный статский советник, хозяин гостиницы в Кисловодске, превосходный капельмейстер, делец-администратор, чувствительнейший и добрейший человек, самовластнейший деспот в директорах консерватории, американец, европеец, остроумнейший и развеселый собеседник с меланхолическими глазами и червоточиною внутри. Воплощение того русского таланта, который на все годится и всюду чувствует себя неудовлетворенным…» Таким многоликим запомнился Василий Ильич Сафонов известному московскому литератору конца XIX – начала XX века А. В. Амфитеатрову.

А. С. Соколов и М. А. Брызгалов на открытии «Сафоновских чтений»

Оценивая значение этой личности в контексте эпохи Серебряного века, осознаешь, что по масштабу своей созидательной деятельности Сафонов сопоставим лишь с Антоном и Николаем Рубинштейнами. Такой же титанический размах, блестящее достижение поставленных целей, полная самоотдача. Такой же единоличный стиль управления: неслучайно современники определяли периоды их директорств как «царствования». Сафонов выступил продолжателем рубинштейновских инициатив и, вместе с тем, завершителем традиции дореволюционного русского музыкального просветительства, распространявшегося не только на Россию, но и далеко за ее пределы.

Путь Сафонова в музыке был неординарным. Уроженец Терского края, наделенный от природы блестящими музыкальными способностями, он избежал участи вундеркинда, получив образование в одном из привилегированных учебных заведений Российской империи – Александровском (бывшем Царскосельском) лицее и занимаясь частным образом по фортепиано (у А. И. Виллуана и Т. О. Лешетицкого) и теории музыки (у Н. И. Зарембы). Перед ним открывалась перспектива чиновничьей службы. Однако при первой возможности он оставил эту стезю и поступил в Петербургскую консерваторию (1879), закончив ее с золотой медалью всего через год (!) после поступления. Музыкальная карьера Сафонова развивалась стремительно: вчерашний студент превратился в преподавателя Петербургской (1880), через несколько лет – в профессора Московской консерватории (1885), а вскоре он возглавил ее в качестве директора (1889). Его 17-летнюю деятельность на этом посту без преувеличения можно охарактеризовать как подвижничество.

Участники «Сафоновских чтений»

История взаимоотношений Сафонова с Московской консерваторией драматична. Получив ее в состоянии потери лидерских позиций на музыкальной арене города, он поднял престиж учебного заведения на недосягаемую высоту: сформировал новый консерваторский оркестр, создал уникальную фортепианную школу. Из его класса вышли столь разные индивидуальности, как А. Н. Скрябин, Н. К. Метнер, И. А. Левин, Р. Я. Бесси-Левина. Но главное, он воздвиг новое великолепное здание консерватории. Сафонову пришлось услышать в свой адрес немало нелестной критики, в том числе упреки в непомерном честолюбии и амбициях. Но какова была его собственная мотивация?

«…Если бы каждый из нас делал бы возможно совершеннее свое дело, не примешивая к нему ничего постороннего, это было бы настоящее Царствие Божие. Так я всегда старался жить, оттого всегда мужественно нес всякие невзгоды и одно могу сказать – в гробу мне лежать не будет стыдно» – так писал Сафонов своему бывшему ученику Константину Игумнову, покидая директорский пост. Как известно, уход Василия Ильича был обусловлен его несогласием с мнением Художественного совета. Всегда открыто исповедовавший свои жизненные, художественные и идеологические принципы, Сафонов был убежден: «Искусство аристократично и монархично. Как нельзя “комитету” написать симфонию, также точно и большое художественное дело может вести только один человек, даже два будут друг другу мешать, а, следовательно, мешать и самому делу. Это для меня ясно. Иначе я не представляю себе правильной постановки художественного воспитания».

В. И. Сафонов

В 1906 году начался зарубежный, не менее насыщенный этап биографии Сафонова. Он приобрел мировую известность в качестве дирижера, активно пропагандируя русскую музыку. Аристократ и самовластный руководитель, Сафонов никоим образом не может быть назван музыкальным консерватором. Непревзойденный истолкователь классиков, он испытывал жгучий интерес к современности, в частности, к сочинениям Я. Сибелиуса, Р. Штрауса, Э. Элгара, ранним опусам С. Прокофьева. Огромны его заслуги в пропаганде сочинений Чайковского и Скрябина. Его концертный график не ослаб даже в период Первой мировой войны. Лишь в 1917 году он вынужден был прекратить заграничные выступления.

После смерти Сафонова его имя по идеологическим причинам оказалось в тени. Сын генерала царской армии, тесть министра финансов, отец возлюбленной адмирала Колчака не вписывался в каноны советской историографии. Круг молчания был разорван в конце 1950-х годов в связи с победой на Первом международном конкурсе имени П. И. Чайковского Вана Клиберна – «музыкального внука» Сафонова. Сейчас идет активная разработка его творческого наследия, по материалам которого подготовлен такой фундаментальный труд, как «Летопись жизни и творчества В. И. Сафонова» (М., 2009; сост. Л. Тумаринсон, Б. Розенфельд). Начиная с 1992 года регулярно проводятся всероссийские конференции и форумы, приуроченные ко дню рождения Василия Ильича (25 января / 6 февраля).

На сей раз статус «Сафоновских чтений» был особенно высок: они объявлены «международными». Чтения проходили в Музее-квартире А. Б. Гольденвейзера, который с 9 по 11 февраля 2012 года превратился в центр научно-музыкальной жизни. Хранителям этого уникального Дома – А. Ю. Николаевой и А. С. Скрябину – удалось создать неповторимое сочетание гостеприимства, доброжелательной ауры и старомосковского уюта. Звучание гольденвейзеровского «Бехштейна» воскресило дух ушедшей эпохи. Постоянную музейную экспозицию дополнял портрет В. И. Сафонова работы Г. Ханачека.

В приветствиях ректора Московской консерватории А. С. Соколова и генерального директора ВМОМК М. А. Брызгалова были затронуты проблемы преемственности музыкальных поколений, забвения и исторической памяти. Результаты своих изысканий представили ведущие музыковеды и молодые исследователи из России (Москва, Санкт-Петербург, Клин, Кисловодск, Пятигорск, Екатеринбург, Астрахань), Украины, Швеции, Италии. В докладах Сафонов был представлен во всех ипостасях – как пианист, педагог, дирижер, администратор, общественный деятель и, наконец, как гражданин мира и автор богатейшего эпистолярия: презентация «Избранной переписки» Сафонова (сост. Е. Кривицкая, Л. Тумаринсон) стала важным событием Чтений.

Не менее насыщенной была концертная программа из произведений, посвященных Сафонову композиторами-современниками. Она стартовала в Малом и завершилась в Большом зале Московской консерватории. Сейчас в его фойе размещена мемориальная сафоновская экспозиция. Безусловно, открытие нашего «Храма искусства» после прошедшей реставрации стало наиболее весомым приношением В. И. Сафонову. «Время – мой самый лучший адвокат» – пророчески писал Василий Ильич более века назад. Сейчас «время Сафонова» настало.

Г. А. Моисеев,
c
т. научный сотрудник МГК

Иллюстрации предоставлены ВМОМК им. М. И. Глинки

Страна начал

№ 2 (1294), февраль 2012

После «оттепели» 1980-х, «весны» 1990-х в культурных отношениях между Америкой и Россией наконец наступило «урожайное лето». Московская консерватория впервые провела масштабный фестиваль «Художественная культура США: страницы истории», включавший всероссийскую конференцию с семинарами и тетралогию концертов, в рамках которых слушатели познакомились с национальной музыкой США от истоков (У. Биллингс) до наших дней (Дж. Адамс), традиционной культурой (спиричуэл) и творчеством крупнейших композиторов континента (от Айвза до Райха), а также самыми значимыми сочинениями, вошедшими в «золотой фонд» мирового искусства. Фестиваль прошел 15-18 февраля при финансовой поддержке Посольства США, которому мы выражаем огромную благодарность и надеемся на дальнейшие совместные проекты. С ролью руководителя проекта блестяще справилась проф. С. Ю. Сигида.

Сегодня ни у кого не вызывает сомнений необходимость глубокого изучения художественного творчества Северной Америки. Произведения композиторов «из Нового Света» регулярно звучат в концертных залах консерватории. При этом если раньше публику приходилось большей частью знакомить с неизвестной музыкой, то теперь знатоки свободно выявляют характерные особенности того или иного периода в творчестве одного композитора. То же и с музыкальной американистикой: в XXI веке она вступила в пору «зрелости», когда уже может не только подвести некоторые итоги, по достоинству оценив достижения композиторов США, но и выделить уникальные и самобытные черты национального музыкального стиля, что нелегко сделать даже носителям культуры.

В конференции приняли участие российские искусствоведы из Московской, Нижегородской и Астраханской консерваторий, Московского и Казанского университетов, Государственного института искусствознания, Московского государственного университета культуры и искусств и других вузов страны. Они представили новейшие исследования, посвященные американской музыке, в том числе восстановленной «Вселенской симфонии» Айвза, творчеству импрессиониста Гриффса и романтика Готчока, исканиям Фелдмана, уподоблявшего звук красочному и выразительному мазку на полотне абстракциониста, ритмическим разработкам Картера, инструментальному театру Ржевски, музыкальным мобилям авангардистов, а также наследию первого российского американиста – В. Дж. Конен.

Художественная культура США богата не только оригинальными идеями и находками, изменившими путь развития мирового искусства, но и самобытными явлениями. Американская музыка расцвела благодаря разнообразным национальным традициям, в соединении друг с другом создавшим качественно новое целое. На конференции речь шла и о музыке индейцев и афроамериканцев, а также о композиторах США иностранного происхождения. В результате перед слушателями предстала богатая история музыки двух столетий.

В концертах, прошедших в Малом, Рахманиновском и Белом залах консерватории, выступили известные российские музыканты А. Любимов и М. Пекарский, исполнители следующего поколения М. Воинова, М. Дубов, О. Гречко, Е. Миллер, С. Малышев и многие другие. Открыл фестиваль концерт из произведений, созданных в период формирования национальной композиторской школы. Третий вечер был посвящен истокам национальной самобытности американской культуры и познакомил слушателей с вокальными жанрами музыки США XVIII-XX веков. Своеобразная историческая панорама национальной фортепианной музыки – от Готчока до Адамса – была представлена в заключительном концерте фестиваля.

На втором, пожалуй, самом ярком вечере прозвучали сочинения, отразившие новаторские тенденции американского искусства, для которого в бóльшей степени, чем для Европы, характерен экспериментальный подход. «Крепко стойте на ногах, но смотрите в небо», – завещал соотечественникам Франклин; «Американец – это новый человек, который действует по новым принципам», – писал Кревкер; «Страной начал» называл Америку Эмерсон; «Я снова и снова стараюсь начать все с самого начала», – признавался Кейдж. Крупнейшие американские художники ХХ века в своем творчестве словно начинали все с самого начала в отношении к инструменту, звуковому материалу, методам письма и формам. Они непрестанно обогащали инструментальную музыку новыми красками: Кауэлл – посредством струнного, Кейдж – подготовленного, Крам – расширенного, Харрисон – кнопочного фортепиано, а Нэнкэрроу – механического пианино. Кейдж, Харрисон, Хованесс, Райх и многие другие расширяли темброво-выразительные возможности ударных инструментов; практически все композиторы США использовали неевропейские и изобретали новые инструменты, применяли ладогармонические и метроритмические техники письма и развивали традиции восточной культуры.

Разнообразие музыковедческих исследований и концертных программ, увлеченность исполнителей, искренняя заинтересованность слушателей лишний раз подтвердили необходимость дальнейшего развития культурных связей между Америкой и Россией.

М. В. Переверзева,
преподаватель МГК

Инструмент погружения в мир музыки

Авторы :

№ 9 (1292), декабрь 2011

В течение трех дней – с 8 по 10 ноября – в Конференц-зале Московской консерватории проходила международная научно-практическая конференция «Современное сольфеджио». Она была организована по инициативе кафедры теории музыки и сразу привлекла к себе внимание: вопросы сольфеджио стали темой конференции впервые.

Актуальность и востребованность проблем сольфеджио в системе музыкального образования подчеркнул в своей вступительной речи ректор консерватории, завкафедрой теории музыки профессор А. С. Соколов. По словам А. С. Соколова, «через сольфеджио проходят все. Это инструмент развития слуха и инструмент погружения в мир музыки». Проблемы современного сольфеджио смыкаются с проблемами восприятия и понимания музыки, что входит в сферу как теоретических, так и специальных дисциплин.

Междисциплинарная направленность конференции вызвала заинтересованный отклик. В конференции приняли участие не только музыковеды, но и композиторы, исполнители и дирижеры. Другая особенность конференции – широкая география. С докладами и мастер-классами выступили представители девяти стран Европы, Азии и Северной Америки: участники из России, Казахстана, Франции, Китая, США, Канады, Израиля, Ирана и Омана. В диалоге Запада и Востока ярко высветились специфика национальных культур и различия в самом подходе к музыкальному образованию.

В рамках конференции работали пять секций. Истории становления и развития сольфеджио в разных странах были посвящены доклады И. Воронцовой (Россия), Ф. Левешен-Ганглофф (Франция), Чжао Ишань (Китай), Е. Иоффе (Израиль), М. Арбек (Иран), И. Ханнанова (США). Сольфеджио в контексте музыкальной теории рассматривалось в сообщениях М. Старчеус («О парадоксе музыкального слуха»), Т. Литвиновой из Санкт-Петербургской консерватории («Тембровый слух: вопросы методологии и практики»), Е. Сонкиной («Взаимодействие слуха и голоса в базовом курсе сольфеджио») и М. Виттю из Омана («Седьмая нота: появление si во Франции. Новый метод чтения»).

Практические достижения в современном сольфеджио были продемонстрированы на мастер-классах. Так, новые тренды, возможности и перспективы развития сольфеджио гости конференции увидели в работе с группой музыковедов проф. М. В. Карасевой; роль сольмизации в анализе старинной музыки убедительно показал Ж. Жей (Страсбург); новую методику сольфеджио в работе с вокалистами предложила доцент Санкт-Петербургской консерватории Н. Бергер; основные направления на уроках сольфеджио в Китае осветил проф. Чжао Ишань.

(далее…)

Софии — с любовью

Авторы :

№ 9 (1292), декабрь 2011

«Софии – с любовью» – под таким девизом прошел московский Фестиваль, посвященный внушительному юбилею Софии Губайдулиной – ее 80-летию. Из всех мировых фестивалей он был самым масштабным: состоялись 7 российских премьер и одна мировая. Был он также и уникальным: во всех странах к произведениям нашего автора добавлялась какая-нибудь классическая музыка, а здесь инкрустации были тоже из современной музыки – Виктора Суслина. В итоге – 5 вечеров исключительно новой музыки, к которым присоединилась и научно-практическая конференция.

Организатором конференции, которая прошла в Конференц-зале консерватории, выступила кафедра МСМ, собравшая всех специалистов по творчеству Губайдулиной, коих оказалось 9 человек. С. Саркисян приехала из Армении (с рассказом о «Tempus praesens»); из Израиля был прислан доклад М. Геллер о «Фахверк»; открытием И. Башаровой (Уфа) стало нахождение двух пьес Губайдулиной для детей, которые не числились ни в каких мировых каталогах, и их показ стал мировыми мини-премьерами; с уклоном в хоровую музыку Губайдулиной прошло выступление Н. Шириевой (Казань). Московская консерватория представила доклад С. Савенко, обратившей внимание, среди прочего, на моменты общности Губайдулиной с Малером, и доклад В. Холоповой, старавшейся заинтриговать темой о «тайне» как свойстве творчества этого композитора. Ярко показали себя молодые: Н. Баркалая дала как бы мастер-класс по новым звукокраскам в фортепианной музыке Губайдулиной с собственными иллюстрациями; асп. И. Великовская с виолончелью в руках блестяще рассказала о сонате «Радуйся!»; студ. Н. Дедерер доложила о сложно рассчитанных соотношениях интервалов и ритма в сочинении для ударных с оркестром, а композитор Я. Судзиловский поведал о своей теории нетемперированной звукосистемы.

Музыкальным прологом Фестиваля стал концерт «Персона», где главный редактор «Музыкального обозрения» А. Устинов вел беседу с Софией Асгатовной, а среди премьер прозвучало «Sotto voce» для двух гитар, альта и контрабаса. Молодые гитаристы Б. Фокеев и А. Резник, впервые столкнувшиеся с этой музыкой, в полной мере прониклись необычным ее колоритом (контрабасист был сам А. Суслин). А молодой баянист И. Пуриц с таким психологизмом внедрился в «De profundis», что показал все величие этого небольшого сочинения.

В симфонические интерпретации включился признанный авторитет в современной музыке В. Полянский со своей великолепной Симфонической капеллой. Ему выпало на долю сыграть сразу три российские премьеры. Сначала – апокалиптический «Всадник на белом коне», тематически близкий «Страстям по Иоанну» Губайдулиной. Затем – «Leb’ wohl…» («Прощай…») В. Суслина (на расставанье с С. Губайдулиной), наполненное пластами сонорики, и кроме того – монументальный концерт для баяна «Под знаком Скорпиона» с мастерским солированием Ф. Липса. Под конец – премьера еще одного монументального полотна Губайдулиной «Свет конца», вызвавшего бурный восторг зала.

В камерном концерте были исполнены «Quasi hoketus» (для фортепиано, фагота и альта), «Кватернион» (для четырех виолончелей), «Мираж: Танцующее солнце» (для восьми виолончелей). Губайдулина пожелала вставить в наиболее выигрышные места программы музыку своего друга В. Суслина, столь редко звучащую у нас, – его Соната для виолончели с ударными и «Переход границы» для альта, виолончели и контрабаса прошли просто великолепно.

Мировой премьерой стал юмористический «Татарский танец» (для баяна и двух контрабасов) с пентатоникой (!). А наиболее заинтриговал инструментальный театр «Превращение» (российская премьера), где шутовски «обиженный» тромбон (О. Макаришин) упорно «боролся» с четырьмя саксофонами, а затем преобразился в серьезного «героя», сыграв благородный ансамбль со всеми, и был остановлен роковым ударом тамтама.

(далее…)

От всей души

№ 7 (1290), октябрь 2011

23 сентября в Рахманиновском зале состоялся концерт «Учителю – ученики», посвященный 60-летию профессора Александра Александровича Коблякова, декана Композиторского факультета. Вечер открылся теплыми словами поздравлений – ректора консерватории проф. А. С. Соколова и председателя Союза композиторов Москвы, композитора О. Б. Галахова, который вручил юбиляру медаль. В программу вошли камерные сочинения для разных составов, написанные студентами, аспирантами и выпускниками профессора А. А. Коблякова.

Музыкальный парад начала фортепианная соната Марии Сиверцевой. Сочинение отличалось многомерностью фактуры, современным ощущением времени и музыкального пространства. А «Японские акварели» Елены Карпиковой, исполненные солистами Ансамбля «Студия новой музыки», показались прекрасной иллюстрацией к тематическим гравюрам с изображением природы Страны восходящего солнца – суми-ё или поэтическим зарисовкам – хокку Басё.

Интересный диалог инструментов возник в четырех пьесах Марианны Жубер, где партию кларнета замечательно исполнил Олег Танцов, а за роялем была автор. Но, пожалуй, самым авангардно-экспериментальным сочинением концерта стала пьеса Артема Пыся «…Приближаясь к Римскому-Корсакову» для тромбона соло, в котором заметно нестандартное сочетание театральности, иронии и игрового начала с современными приемами игры на медном духовом инструменте.

В сочинении «El y Ella» – испанских сценах на стихи Ф. Г. Лорки для сопрано, чтеца, скрипки, гитары и аккордеона – Татьяне Шатковской-Айзенберг, обратившейся к национальным корням поэта, удалось передать сложный комплекс отношений между Мужчиной и Женщиной: восхождение от биологического начала к возвышенному чувству Любви. Партия чтеца, олицетворяющего Мужчину, предъявляла особые требования к исполнителю, с которыми достойно справился Рамон Айзенберг.

Второе отделение открылось посвящением учителю: прозвучало камерное Трио для альта, альтовой флейты и арфы аспиранта, пианиста и композитора Сергея Неллера; оно запомнилось тихой звучностью и тонким сочетанием тембров. В Сонате для фортепиано Сергея Макеева поразили тонко найденные колористические эффекты, «скрытые» гармонии, фонизм и сонорика, подчеркнутые прекрасным исполнением автора.

Философское начало проявилось в «Post scriptum» для виолончели и фортепиано Александра Кузнецова. Мышление композитора вызывало ассоциации с принципами кинематографии: ритуальное шествие, как замедленный кадр в кино, было очень насыщенным и напряженным. Тембральным украшением вечера стало произведение Александра Райхельсона «Шесть переводов из Вилли Мельникова» для терменвокса (Олеся Ростовская) и фортепиано (Михаил Дубов), написанное в технике «криптографии» (каждой букве соответствует звук, и все стихотворения буквально переводятся на язык музыки). (далее…)

Все пути ведут в Рим

Авторы :

№ 7 (1290), октябрь 2011

Осенью 2011 года состоялось знаменательное событие для музыкальной науки России: только что организованное в нашей стране «Общество теории музыки» (ОТМ) вступило в «Федерацию европейских обществ теории и анализа музыки» наряду с обществами Франции, Италии, Великобритании, Германии – Австрии – Швейцарии, Бельгии и Нидерландов. Объединение произошло в рамках конгресса «EuroМac-2011», проходившего в консерватории Св. Чечилии «вечного города» Рима с 29 сентября по 2 октября.

Явление России западному теоретическому народу вызвало определенный энтузиазм. Когда в начале конгресса свои достижения представляли президенты всех обществ «ЕвроМак», то выход тождественного им руководителя российского ОТМ – ректора Московской консерватории проф. А. С. Соколова (говорил на чистом английском) – вызвал оживление и усилившиеся аплодисменты в зале. В конце же конгресса, после любопытных дебатов среди глав и представителей обществ, было достигнуто соглашение о принятии в Федерацию российского ОТМ. О перспективах, открывающихся для музыкальной науки в результате такого расширения Федерации «ЕвроМак», еще многое будет сказано. Сейчас ясно, что эта акция вольет живую кровь в пульсацию как российской, так и мировой теории музыки.

Достоин внимания и сам конгресс – он был очень мощным. Россия тоже приехала не с пустыми руками: с докладами выступили д-р иск. К. В. Зенкин (о музыкальных формах Листа) и д-р И. Д. Ханнанов (об итальянских влияниях у Бетховена), ученик Ю. Н. Холопова, ныне работающий в США, проявивший много инициатив для организации российского ОТМ.

Работа конгресса протекала параллельно в шести аудиториях, а в течение дня – по 4 «панели», с 9 до 19 часов, с перерывами на кофе-брейк. Официальных языков было 4 – английский, немецкий, французский, итальянский. Но докладчики ради понятности старались на экране давать английские переводы своих текстов. Несмотря на европейский замысел конгресса, выступали и американцы. Статус участников не был лимитирован: от докторов и президентов обществ до совсем юных студентов.

Тематика была столь разнообразной, что не ограничивалась только теорией музыки. Так, шли блоки: «Анализ и история», «Анализ и исполнение», «Итальянская опера», «Опера во Франции и Великобритании», «Опера и сцена», «Вагнер и вагнеризм», «Лист: новые перспективы», «Брамс», «Музыка барокко», «Средневековая музыка Востока», «Средневековая и Ренессансная музыка», «Корелли» и т. д. Не была обойдена и «Популярная музыка» – рок, киномузыка.

Собственно теоретические проблемы были тщательно дифференцированы: «Аспекты тональной музыки», «Классические формы», «Романтические формы», «Посттональные формы», «Гармония XX века», «Тембр и фактура», «Синтаксис и метр» и т. д. Поскольку устроителями были итальянцы, то итальянский акцент присутствовал – целый блок посвящался Шелси (открывателю спектрального метода), в концертах прозвучала музыка Нино Роты в академических жанрах.

Оказалось, что и в Рим добралось порабощение мира теорией Шенкера. Дошло до курьеза: один теоретик из США делал анализ многозвучий Дебюсси на основе линеарных связей по Шенкеру, игнорируя принцип аккорда (!). Были и «раскованные» темы, как в выступлении молодого итальянца из Турина об эротике в балете Дебюсси «Игры», с показом схем сочетаний трех девушек и одного молодого человека.

Но что вызвало у меня зависть – это целых 8 теоретических докладов по музыкальным эмоциям! Солидный доктор из Великобритании М. Спицер анализировал «страх» в песнях Шуберта, опираясь на определенную психологическую модель. Он – президент Британского общества музыкального анализа и теперь входит в Научный комитет нашего российского ОТМ. (Узнав о моей книге «Музыкальные эмоции», сказал, что ко мне «ревнует».) Блок по эмоциям представила группа теоретиков под руководством итальянца М. Барони. И умилили три студента из США (две девушки и молодой человек), исследовавшие эмоции в музыке Айвза, Баха и Пуччини. В России совершенно точно не найдем трех студентов с «эмоциональными» темами, да еще летающих через океан на международные конгрессы. Ведь за 70 лет советской власти по музыкальным эмоциям не было написано ни одного теоретического труда. А русская музыка и исполнительство – самые эмоциональные в мире. Есть над чем подумать…

(далее…)

Мир мужественный и гармоничный

Авторы :

№ 6 (1289), сентябрь 2011

Московский Международный музыкальный фестиваль «Неделя памяти Николая Сергеевича Корндорфа» – одно из ярких событий года. В течение шести дней (с 25 мая по 1 июня) его музыка звучала при полных залах: свои концертные площадки предоставили Дом композиторов, Еврейский культурный центр на Никитской, Ямаха-центр (Yamaha Artist Services Center) и Московская консерватория (зал им. Мясковского и Рахманиновский). Накануне заключительного концерта состоялись международная научная конференция и круглый стол.

С именем Николая Корндорфа (1947-2001), русского композитора, в 1991 году уехавшего в Канаду и скончавшегося там в расцвете творческих сил, связывается образ красивого, сильного человека большой творческой энергии, мощного таланта, обладавшего даром воздействия на тех, кто с ним общался. Он принадлежит к поколению композиторов, выступивших вслед за классиками советского авангарда – Денисовым, Шнитке, Губайдулиной. Молодая генерация 70-х в лице Н. Корндорфа, Вл. Мартынова, В. Екимовского, Ф. Караева нисколько не опасалась оказаться в тени «могикан». Они заявили о себе как новаторы более радикальные, внутренне и внешне более свободные (сказались, конечно, и перемены в стране), а весомость и масштабы их художественных обретений составили достойный ответ наследию предшественников.

Произведения Н. Корндорфа, к сожалению, звучат не так часто, как они того заслуживают. На открытиях фестиваля «Московская осень» состоялись исполнения его Четвертой симфонии «Underground music» (силами студенческого оркестра консерватории) и симфонической композиции «Victor» (в честь Виктора Екимовского), вспоминаемые и по сей день. Но как же этого мало! Не соразмерно творческому явлению Корндорфа! В его музыке раскрывается мир, ясно выстроенный волевой, рациональной мыслью, пространственно развернутый, мужественный, гармоничный и при этом объективный.

Нынешний фестиваль – событие, давно ожидаемое и давно назревшее. Его цель – открыть для публики музыку композитора, сделать ее достоянием сегодняшней национальной культуры. Когда студент-теоретик IV курса Павел Скороходов взял на себя инициативу по организации фестиваля – при поддержке доц. Е. Николаевой, доц. Ю. Пантелеевой, О. Левко, Г. Авериной (жены композитора), – многие изъявили желание в нем участвовать. Это пианисты Иван Соколов, Федор Амиров, фортепианный дуэт Ксении Родионовой и Михаила Турпанова, виолончелист Дмитрий Чеглаков, альтист Михаил Березницкий, арфистка Татьяна Вымятнина, сопрано Ольга Гречко, валторнист Станислав Давыдов, струнный секстет под управлением Диляры Габитовой, квартет «Carbonari XL», камерный и струнный оркестры, Ансамбль солистов «Студия новой музыки», дирижер Анатолий Левин.

В программе была своя интрига: некоторые произведения показывались неоднократно. Столь рискованная «репертуарная политика» себя оправдала сполна. Посетившим все вечера довелось наблюдать, как в разных ситуациях одни и те же произведения развертываются и осмысливаются по-разному, раскрываются разными гранями. «Колыбельной» для фортепианного дуэта, двум пьесам канадского периода «Tryptich: Lament, Response and Glorification» (1999, первое исполнение в России) и Passacaglia для виолончели (1997), а также «Письму В. Мартынову и Г. Пелецису» (1999) для фортепиано особенно повезло в Yamaha-центре. Их исполнения там можно назвать звездными без всякого преувеличения (Чеглаков, Амиров, Родионова, Турпанов). Знаковое сочинение «Ярило» (1981) должны были исполнять три пианиста: И. Соколов (Дом композиторов), Ф. Амиров (Еврейский культурный центр, зал им. Мясковского) и П. Айду (жаль, не состоялось). Услышанные трактовки, представившие два разных мира, были по-своему убедительны. В Москве прозвучали и редко исполняемые у нас Canzone triste (1998) для арфы и сопрано (Т. Вымятнина и О. Гречко), «Улыбка Мод Льюис» для камерного оркестра («Студия новой музыки», дирижер А. Левин). «Улыбка» на аншлаговом концерте 1 июня в Рахманиновском зале завершала фестиваль и еще долго оставалась в памяти светлым послезвучием.

А утром того же заключительного дня проходили конференция и круглый стол. Предметом конференции были собственно научные доклады о творчестве Корндорфа, а также озвученные фрагменты его книги об оркестре и выбранные места из переписки с Виктором Екимовским, всколыхнувшие всех собравшихся критическими суждениями о композиторах-современниках.

Круглый стол заполнили воспоминания – после всего услышанного на концертах собравшимся хотелось выговориться. Поделиться своими мыслями пришли соратники-композиторы – В. Екимовский, А. Вустин, И. Соколов, В. Тарнопольский, Ф. Караев, С. Вилюман (Швеция). Кстати, сочинение последнего «CornDoRF» для валторны и электроники (1995), музыкальное приношение учителю, прозвучало в Рахманиновском зале вечером того же дня. Собрались также исполнители, ученики, музыковеды, журналисты. Воспоминания лились свободным потоком: «Он очень много успевал. Был очень остроумный… Он был очень ранимый… Коля был патологически честный, с острыми углами. Честный немец… Он был очень уверенный в том, что делает… Его было страшно разочаровать… Уроки Николая Сергеевича были для меня отдушиной… Он был очень критичен. Не церемонился, если человек что-то делал плохо, но похвала его стоила многого… Он был шахматист. Играл вслепую… У него всегда был ответ на любой вопрос… В Шотландии не было проблем с восприятием его музыки. Был хороший прием… Пластинку с записью ”Ярила” знают в Китае и Японии. Костя Лифшиц играет “Письмо В. Мартынову и Г. Пелецису” по всему миру… Он потерял почву под ногами, потерял материал… Он перешел на минимализм… Коля – вершина диатоники в истории диатоники… В Шотландии после исполнения он пил пиво с дирижером…Его эзопов язык на Западе не понимают… В 2001 он собирался в Москву. Мы начали готовить визу»… Сказанного хватило бы на целую монографию.

Фестиваль удался, за что огромное спасибо организаторам и спонсорам. Они названы в буклете: ректорат Московской консерватории, Союз композиторов Москвы, Культурный центр Ямаха, Еврейский культурный центр на Никитской. Прошедший фестиваль хотелось бы назвать Первым, ведь после пережитого счастья все будут ожидать последующих.

Профессор М. И. Катунян