Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Прощай, Лёва Гришкин!

Авторы :

№ 8 (1319), ноябрь 2014

Консерватория – это не только блистательные выступления на сцене, овации и цветы. Подводная часть этого айсберга – закулисная работа в классах и аудиториях, кабинетах и читальных залах, клавишной и инструментальной мастерских, без чего учебный процесс останавливается. Всё это вместе и создает особый, ни с чем не сравнимый дух нашей Alma mater. Лев Иосифович Гришкин был незаметной, но органичной частью консерватории. Его приветливость и дружелюбие, желание сделать для любого человека все, что в его силах, вливалось в общую консерваторскую атмосферу.

Я познакомился с Лёвушкой, как звали его близкие друзья, в 1952 году, на репетициях Сводного гарнизонного оркестра. Мы оба играли на трубе и стояли в одном строю, почти рядом. В перерывах рассказывали друг другу о наших военно-музыкантских школах: он учился в Третьей, на Таганке, я – в Первой, в Томилине. Всю жизнь мы шли параллельными дорогами. Уже в зрелые годы мы часто вспоминали о тех далеких, мальчишечьих временах, когда в одиннадцать лет надели военную форму с погонами, чем очень гордились: совсем рядом, за спиной, оставалась война и наша Победа, и мы, мальчишки, как будто приобщились к ней. Вероятно, эти юношеские воспоминания привели его в Совет ветеранов консерватории, в работе которого он принимал активное участие.

Лёвушка был отзывчивым человеком, он искренне переживал достижения и неудачи всех своих коллег. Он не был знаменит, но его любили все, кто его знал. Сейчас, когда его не стало, я чувствую, как вместе с ним ушло
нечто неуловимое, но очень важное, доброе. Лёва Гришкин любил жизнь, ему было интересно жить. Далеко не все знают, что он был поэт, писал милые и трогательные стихи; что он был художник, и его дружеские
шаржи могли бы украсить страницы глянцевых журналов, будь он агрессивнее, жестче, «оборотистее» по характеру. Он не искал славы, но жил естественно и просто, любовно заботился о коллекции инструментов, которые были под его опекой, имел собственную коллекцию инструментов, мог подолгу говорить о каждом ее экземпляре – с увлечением и хорошим знанием предмета.

Лев Иосифович Гришкин ушёл от нас очень рано. В истории нашей консерватории он останется фигурой светлой, радостной, теплой. Пока мы живы, и он жив.

Профессор В. С. Попов

Душа кафедры

Авторы :

№ 8 (1310), ноябрь 2013

30 июля в возрасте 75 лет ушел из жизни народный артист России профессор Игорь Александрович Фролов. Игорь Александрович родился 10 января 1937 года в Москве в семье музыкантов: отец был педагогом, концертмейстером, а затем дирижером в Симфоническом оркестре Радио, мать работала аккомпаниатором в классе Д. Ф. Ойстраха. В Московской консерватории И. А. Фролов обучался у А. И. Ямпольского, а закончил образование (в том числе аспирантуру) по классу Д. Ф. Ойстраха (1965).

Игоря Александровича я знаю с конца 60-х годов: в то время я был студентом, а он – аспирантом, а затем молодым педагогом консерватории. Практически всю свою творческую жизнь он работал солистом Москонцерта, а в последние годы стал его художественным руководителем и имел там очень хороший оркестр – «Московская камерата», который существует и сейчас. Став деканом, я пригласил Игоря Александровича в консерваторию, где он преподавал до конца своих дней.

Это была очень яркая личность: замечательный скрипач, дирижер, композитор. Мы называли его «наш Крейслер»: его сочинения удивительно скрипичные, у него есть даже «Каприс памяти Крейслера». Дважды произведения И. А. Фролова отбирались на конкурс Чайковского как обязательные и звучали там с большим успехом. Так же блестяще он писал джазовые пьесы для фортепиано, прекрасно владея этим инструментом (что являлось во многом заслугой его матери).

После учебы у Д. Ф. Ойстраха Игорь Александрович стал ассистентом его кафедры. Поэтому его педагогические принципы – исключительно ойстраховского направления: он много работал над фразировкой, над музыкальными образами; в его классе играли не только много классики, но и современную музыку, включая его собственные сочинения. Можно сказать, что он был ярким представителем русской скрипичной исполнительской школы – школы Московской консерватории.

И. А. Фролов вел насыщенную концертную деятельность, имел очень богатый репертуар, как солист и дирижер выступал во многих странах мира. Его обожали не только в Европе (например, в Испании, где он, блестяще владея языком, бывал довольно часто), но и на Кубе, даже в Индии. Много гастролировал Игорь Александрович и в России. В свое время мы были с ним в культурно-просветительской поездке по разным городам БАМа – от Благовещенска до Тынды. В 1984/85 году БАМ закрывали и в честь этого был организован фестиваль под названием «Золотой костыль». Игорь Фролов всякий раз открывал эти концерты (я участвовал во втором отделении, а завершал программу Бюль-Бюль оглы со своим ансамблем). Он выступал с большим юмором, очень весело и имел невероятный успех, играя в основном свои произведения.

Игорь Александрович обладал огромным талантом и трудолюбием. Рассказывал, как однажды приехал на гастроли в Днепропетровск играть концерт Хачатуряна, а там за пультом – сам автор. Страшная ответственность! На репетиции Арам Ильич спросил: «Ну, Игорек, ты наверняка играешь мою каденцию?» Фролов играл каденцию Ойстраха, но, тем не менее, ответил: «Конечно-конечно, только сегодня не буду – завтра». После этого он прозанимался всю ночь, но каденцию Хачатуряна все-таки выучил.

Мы много выступали вместе, в том числе на мастер-классах. Одна из последних поездок была в Польшу, где Игорь Александрович был отмечен правительственными наградами и где его очень любили. Исполнялись его новые сочинения, в частности «Грустный вальс» для двух скрипок с камерным оркестром, посвященный известному польскому скрипачу, директору этих курсов профессору Лавриновичу. К сожалению, это очень грустное и красивое сочинение прозвучало только один раз (надеюсь, что оно будет исполнено и в Москве).

Игорь Александрович был очень светлый человек. Он безмерно любил жизнь, был необыкновенно остроумен. Невероятный весельчак, он вел себя изумительно по отношению к своим коллегам, был душой нашей кафедры. Мы обожали его, постоянно ходили друг к другу на концерты. Ученики до сих пор мне звонят, вспоминают его с большой благодарностью.

Конечно, все хотят почтить память этого прекрасного человека и талантливейшего музыканта исполнением его сочинений. Первый концерт, где будут выступать педагоги и его оркестр, состоится 17 января в Музее им. Глинки. Другой концерт был запланирован еще год назад, к юбилею Игоря Александровича, – у него очень много веселой, шутливой музыки, поэтому мы взяли дату 1 апреля. Он знал об этом концерте, даже советовал, что и как играть, хотел участвовать… Этот кафедральный вечер мы сделаем только из его произведений.

Профессор С. И. Кравченко

Вспоминая В. К. Мержанова

Авторы :

№ 6 (1308), сентябрь 2013

Так бывало довольно часто: мы с мужем входим в 28 класс. Виктор Карпович встает, подходит, с радостью: «А-а, Марлена, здравствуйте! Здравствуй, Сашенька! Как Ваши успехи?» Конечно, в жизни и деятельности В. К. Мержанова самым важным было далеко не мое творчество. Но в моей жизни отношение такого легендарного музыканта к моему творчеству – несомненно сильный стержень!

«Очень важно, чтобы Вы выступали с концертами в Ереване» – это Виктор Карпович часто говорил, да и пытался через своих известных учеников, разбросанных по всему миру, наладить контакт с армянскими концертными организациями. Он часто приходил на мои концерты, это так вдохновляло. Последний раз Виктор Карпович был на вечере, посвященном Саят-Нова 5 октября 2012 г. вместе с женой Светланой. Тогда ему особенно понравилась песня «Тамам ашхарх». Армянские корни Виктора Карповича поддерживали песни, которые я люблю петь всем сердцем. Как обрадовался мой муж, известный пианист Александр Малкус, когда В. К. Мержанов впервые высказал свое восхищение после исполнения ностальгической песни «Крунк» Комитаса! «Знаете, Марлена, мои родители были беженцами из Западной Армении…»

Мы с мужем были в гостях у Виктора Карповича. Он знакомил нас с бережно хранимыми фотографиями близких ему людей, картинами и рисунками. Вспоминается его голос: «А вот эту картину нарисовал Женя Андреев» (как трепетно и каким любовным вниманием обволакивался его голос, когда он говорил о своих учениках!). Фотографии матери, отца, дочери на стене. Рояль, запечатлевший игру его пальцев! Никакой роскоши. Просто, но торжественно! Красивый балкон и вид на Москву… Эти островки-картины моей жизни я запомнила ярко.

Несмотря на возраст, Виктор Карпович держался прямо, с огромным достоинством, с величайшим дружелюбием и благородной светящейся улыбкой. Он всегда имел свое независимое мнение, и никогда не было даже тени недомогания на его лице. Свеж, подтянут, искреннен! Несколько лет назад я была на концерте Мержанова в Большом зале. Удивительная сдержанность отточенных духовных чувств! Уже после я, восторгаясь, поздравила его и Виктор Карпович сказал: «Если б Вы слушали меня раньше…»

Как коротка человеческая жизнь! И все же возраст 93 года – это немало. А ведь Виктор Карпович жил скромно, не пользовался особыми условиями. Условия были особыми в духовном плане: он служил Музыке. Бескорыстно, самоотверженно. Его жизнь – это вызов возрастающему потребительскому отношению. Это cлужение Отечеству без пафоса. Это урок и призыв к действию.

Виктор Карпович высоко ценил музыкантов, которые выносили на суд публики редко исполняемые классические произведения. Ценил тех, кто брался за эту трудную, не престижную работу. Он не только подчеркивал свое благосклонное отношение, а как бы соучаствовал в этом. Например, высказал свою радость по поводу того, что А. Малкус играл на своих концертах Станчинского или Фейнберга.

«Друзей моих медлительный уход той темноте за окнами угоден» – как в песне М. Таривердиева на стихи Б. Ахмадулиной: Это невосполнимо. Но, надеюсь, хотя бы для компенсации родится другой человек с тем же, а может, и чуть другим светом в душе, который был у него. В больнице, когда мы с мужем навещали Виктора Карповича, он вдруг обратился ко мне и сказал: «Вам надо написать»… Я тогда не поняла, что писать, но отнеслась к сказанному с полным доверием.

Вот и пишу…

Марлена Мош

Требовательная и вдохновенная

Авторы :

№ 6 (1308), сентябрь 2013

После продолжительной и тяжелой болезни скончалась заслуженная артистка РФ, концертмейстер Белла Львовна Ракова.

Воспитанница школы Г. Г. Нейгауза, блестящая пианистка, Музыкант с большой буквы, чуткий ансамблист и концертмейстер-педагог, Белла Львовна более 60 лет отдавала силы, душу и талант своей альма-матер. Ее школу прошли поколения студентов классов скрипки Ю. И. Янкелевича, Е. А. Чугаевой, И. С. Безродного. Среди них лауреаты международных конкурсов в Москве (имени П. И. Чайковского), в Брюсселе, Париже, Канаде, Японии, Генуе, Праге, Польше, такие как В. Спиваков, М. Безверхний, В. Вилькер, Р. Агаранян, Л. Амбарцумян, И. Медведева, В. Иванов, Н. Лихопой, Г. Муржа, А. Чеботарева и многие другие.

Не одно десятилетие Белла работала в моем классе. Всегда доброжелательная и очень требовательная, когда речь шла о музыке, она могла поругать и помочь, «доставалось» не только студентам, иной раз и педагогу. Мне кажется, она могла бы научить играть и на скрипке. Огромным удовольствием для меня были совместные с Беллой гастроли. Она часто вызывала восторги публики великолепным исполнением партии фортепиано в сонатах или концертах. Ее отношение к музыке, к исполнению оставалось таким же требовательным, таким же вдохновенным, когда она играла и со студентами. В последние годы Белла уже не могла приходить в консерваторию, но ее неизменно интересовали моя артистическая жизнь, жизнь класса, успехи моих учеников.

Все, кто знал Беллу или играл с ней, никогда не смогут ее забыть.

Профессор И. В. Бочкова

Человеческий голос альта

Авторы :

№ 6 (1308), сентябрь 2013

12 августа, спустя 9 дней после своего 83-го дня рождения, ушел из жизни великий человек, потрясающий музыкант и Учитель с большой буквы – народный артист России профессор Дмитрий Виссарионович Шебалин.

Отдав более половины всех своих лет, а именно 43 года, выдающемуся коллективу – квартету имени Бородина, Дмитрий Виссарионович внес колоссальный вклад в историю мирового квартетного исполнительства, и переоценить этот вклад совершенно невозможно. Оставшиеся нам в наследие записи квартета им. Бородина в составе с Д. В. Шебалиным всегда будут эталоном сочетания качества исполнения, продуманности и чувства формы, глубины эмоций, теплоты и душевности. Звук альта в струнном квартете – совершенно особенная вещь. Это тембрально связующее звено между скрипками и виолончелью, которому редко поручаются развернутые темы, но возникают они в самых эмоционально концентрированных местах и несут в себе колоссальную смысловую нагрузку. Каждое свое, даже самое маленькое, соло профессор умел превратить в настоящее высказывание в контексте произведения, которое шло прямо к сердцу слушателя.

Невероятно искренний, открытый, галантный, ироничный, но очень тактичный, с огромным чувством юмора, он всегда был душой любой компании. Всякая встреча с ним поднимала настроение, даже если разговор шел на самые серьезные темы. О педагогическом даровании Д. В. Шебалина можно писать очень много, но главное, чему он всегда учил студентов, – это отношение к своему делу, умение окрашивать нотный текст и превращать его в настоящую музыку. Причем делал он это без лишних слов, нотаций и поучений. Со студентами, даже самыми нерадивыми, всегда общался на равных, и это имело ошеломляющий эффект. Одного его присутствия в классе было достаточно, чтобы игра полностью изменилась. Ощутив саму атмосферу рядом с Дмитрием Виссарионовичем, чувствуя величие и значимость его фигуры, никто уже просто не мог позволить себе играть вполсилы. Помимо технических основ ансамблевой игры, помимо неповторимой штриховой техники квартета им. Бородина, которые профессор давал на уроках, он умел извлечь из студента все лучшее и продемонстрировать ему же самому свои достоинства. Часто бывало, играешь какое-нибудь место, пыжишься, пытаешься добиться желаемого звучания, но никак не удается найти то самое. Тогда Дмитрий Виссарионович мог одним дирижерским жестом просто показать фразировку и динамику – и вдруг, каким-то совершенно волшебным образом, все становилось на свои места и музыкальные потуги превращались в живое, динамичное исполнение.

Утрата этого человека невосполнима для нас всех. Уходит целое поколение, плеяда не только потрясающих профессионалов, но и людей, которые знают, что такое честь и достоинство в жизни и искусстве. Наша задача – бережно хранить их наследие и передавать воспоминания следующим поколениям, ведь пока жива память о человеке – жив человек. И сегодня мы в любой момент можем включить запись квартета им. Бородина, услышать его неповторимый звук и почти человеческий голос альта.

Анна Янчишина,
преподаватель МГК

Человек с большой буквы

Авторы :

№ 4 (1306), апрель 2013

И на земле мое
Кому-нибудь любезно бытие…
(Е. А.
 Баратынский)

18 марта померкла еще одна звезда на небосклоне Московской консерватории. Ушел из жизни выдающийся музыкант, пианист, композитор, заслуженный деятель искусств профессор Анатолий Васильевич Самонов. Музыкальный мир лишился Мастера, жизнь и помыслы которого были подчинены служению великой и прекрасной Богине — Музыке.

Произведения Анатолия Васильевича и его чистая, тонкая душа в неразрывном единстве выражали кредо великого Музыканта и Человека с большой буквы. Светлая, жизнеутверждающая, отличающаяся молодым задором музыка Анатолия Васильевича передавала его внутреннюю человеческую сущность, его душевную организацию, напоминающую героя самого любимого сочинения композитора – Маленького принца.

Это был человек, который никогда не шел на сделку со своей совестью. Он был принципиален и правдив перед самим собой и окружающими его коллегами. Он был центром, вокруг которого была организована жизнь кафедры в течение семнадцати лет. Это было его детище, его жизнь. Анатолий Васильевич поднял межфакультетскую кафедру фортепиано на небывалую высоту при помощи концертной деятельности педагогов кафедры и студентов. Это он придумал и претворил в жизнь тематические концерты – «Из пушкинского времени», «В кругу друзей», «Композиторы играют свои произведения»… На вечерах, где выступали педагоги и студенты кафедры, всегда был аншлаг, а их программы неизменно вызывали огромный интерес слушательской аудитории.

Небольшого роста, хрупкий человек с тихим голосом, он мог быть непреклонным перед лицом несправедливости, и одновременно мог плакать, сочиняя Пятую фантазию из цикла «Маленький принц» под названием «Роза». Его творческий дух был закален жизнью уходящего от нас поколения музыкантов, о котором мы не можем не сожалеть, так как это было то настоящее, к которому стремится в душе каждый из нас.

Это был композитор, который услышал свои сочинения в исполнении различных музыкантов еще при жизни, потому что его музыка находила отклик в сердцах как исполнителей, так и слушателей. Образ Анатолия Васильевича Самонова долго будет сохраняться в истории консерватории, а музыка замечательного автора займет, да и уже заняла, достойное место в репертуаре исполнителей.

Алиса Авошина

Вспоминая учителя

Авторы :

№ 3 (1305), март 2013

Московская консерватория! Мечта музыканта – хотя бы раз окунуться в уникальную атмосферу общения с великими педагогами… Мне повезло: я училась в этой консерватории в классе неповторимого Виктора Карповича Мержанова.

В 1972 году я впервые переступила порог 28 класса. На меня пристально смотрел красивый мужчина с удивительно выразительным интеллигентным лицом и живыми глазами… Высочайшего класса пианист и педагог, всегда сдержанный, галантный, доброжелательный, никогда не повышающий голос на своих студентов, лаконично выражающий свои пожелания: его фраза «Так играть нельзя…» действительно звучала как приговор! Она звучала редко, но предвещала длительную и кропотливую работу.

Он удивительно щедро делился своим мастерством, постепенно посвящая нас в свой прекрасный мир музыки. Никаких внешних эффектов, никакой показухи – только проникновение в самую суть музыкального произведения. «Музыка должна разговаривать!» – основной постулат нашего Мастера. Не зря Виктор Карпович постоянно говорил о риторике, о необходимости знания ее законов для правильного построения драматургии произведения. Большое значение он придавал также аппликатуре. Помню, когда я должна была учить II концерт Рахманинова на летних каникулах, Виктор Карпович попросил мой экземпляр нот и сказал, что вышлет мне их по почте (я вылетала в Ереван). Я получила ноты, где тщательным образом была выставлена аппликатура. Она оказалась в высшей степени удобной, и, по прошествии стольких лет готовясь к концерту, я пользуюсь именно этим экземпляром. Слушая аплодисменты, мысленно благодарю моего любимого профессора.

После окончания аспирантуры, каждый раз приезжая в Москву, я старалась поиграть ему, услышать его советы. Несколько раз я участвовала в работе жюри Международного конкурса имени Рахманинова в Тамбове. Виктор Карпович был председателем жюри, а я уже преподавала в Ереванской консерватории. Он общался со мной как с равным ему музыкантом, коллегой, постоянно спрашивал мое мнение, а я никак не могла к этому привыкнуть. В прошлом году у меня был концерт в Рахманиновском зале, где я исполняла произведения Вилли Вайнера. Мой Мастер сидел в зале, а я чувствовала студенческое волнение. И в то же время ощущение того, что он рядом, придавало мне уверенность и силы.

Великое счастье – общение с ним! Незабываемые концерты в Большом зале консерватории, незабываемые его исполнения: «Скиталец» Шуберта, «Картинки с выставки» Мусоргского, «Карнавал» Шумана, Соната b-moll Шопена, концерт Грига, Третий Рахманинова, «Рапсодия на тему Паганини»…

Будучи великим музыкантом, легендарным исполнителем и блестящим педагогом, Виктор Карпович Мержанов навсегда останется в наших сердцах, как удивительно добрый, огромной и прекрасной души человек и, конечно же, уникальный, неповторимый пианист! Низкий ему поклон за всех нас – его воспитанников, которые по всему миру сегодня продолжают традиции мержановского исполнительского мастерства, передавая их новым поколениям.

Анаит Нерсесян,
профессор Ереванской консерватории им. Комитаса

Великая певица

№ 3 (1305), март 2013

Выдающиеся личности появляются в истории не часто. Но именно им мы обязаны величайшим прогрессом во всех областях общественной жизни. Именно этими качествами обладала недавно ушедшая из жизни великая певица, результативнейший педагог и музыкально-общественный деятель – профессор Московской консерватории ИРИНА ИВАНОВНА МАСЛЕННИКОВА.

Украшение оперной сцены одного из главных музыкальных театров мира – московского Большого, Ирина Ивановна на протяжении многих лет была его ведущей солисткой, исполняя партии лирико-колоратурного сопрано в сочинениях отечественных и зарубежных композиторов. Свой бесценный певческий опыт профессор Масленникова беззаветно отдавала ученикам в Московской консерватории в течение почти 40 лет, а также в оперном центре Г. П. Вишневской. Весомый вклад внесен Ириной Ивановной и в творческую деятельность Камерного музыкального театра Б. А. Покровского, бессменным консультантом которого она являлась.

Ирина Ивановна Масленникова была добрым, отзывчивым, прекрасным человеком. Мы сохраним память о ней в своих сердцах.

Профессор П. И. Скусниченко,
декан Вокального факультета

Венок воспоминаний

№ 1 (1303), январь 2013

Оскар Фридт:

…Первая и незабываемая встреча с Виктором Карповичем произошла в марте 1990 годa на мастер-классе в Германии. Все участники были потрясены его поразительным трудолюбием: в течение двух недель oн работал со студентами с девяти часов утра до девяти вечера. Он полностью отдавал себя этим занятиям со студентами, совершенно себя не жалея. Потом, после уроков, он садился за рояль и еще три часа занимался сам. А ему тогда было уже 70 лет! Для нас это был высочайший пример рыцарского служения искусству, который запомнился на всю жизнь.

Когда Виктор Карпович подарил нам книгу своего учителя С. Е. Фейнберга «Пианизм как искусство», он вручил ее со словами: «В этой книге вы найдете глубочайшие мысли о музыке и жизни. Но на всех 500 ее страницах вы не встретите одной буквы – буквы “Я”». Этому принципу Виктор Карпович всегда следовал сам – ему была совершенно чужда самореклама.

Как-то раз Виктор Карпович пригласил нас к себе домой. В одной комнате на стене мы увидели фотографию человека в форме офицера. В ответ на наш вопрос «кто это?» он рассказал следующую историю. Однажды он получил от незнакомого офицера фотографию и письмо, в котором тот благодарил за то, что Виктор Карпович «спас ему жизнь». Оказалось, что этот офицер, решив покончить с собой, перед страшным поступком включил в гостинице радио. В этот момент транслировали «Лунную» сонату Бетховена в исполнении Викторa Карповичa. И музыка вернула отчаявшемуся человеку веру в жизнь, спасла в тяжелую минуту.

После одного из его концертов в Швейцарии он нам рассказал, что на протяжении всей жизни, даже в самые трудные ее минуты, его поддерживала надежда. Надежда – так он назвал и свою единственную, обожаемую дочку. Но даже после ее потери ему удалось сохранить несгибаемую волю к жизни. До последних дней он продолжал работу в консерватории, вкладывая все свои силы в то, чтобы поддерживать, как он сам говорил, «высокую роль классического искусства в оздоровлении общества». Именно эту силу он умел вложить и в музыку…

Джулияна Слепцова:

…Еще не будучи студенткой Виктора Карповича, я приходила к нему класс и слушала его уроки. Помню, как записывала в тетрадку пожелания Учителя. Именно тогда для меня открылось видение Виктором Карповичем Сонаты b-moll Шопена. Разбирая финал, он рассказывал о реке Лете, куда, по древнегреческой мифологии, погружались души умерших. Когда я представляла себе неторопливое течение этой реки и тайну, которая покрывала ее, мне становилось немного страшно. Виктор Карпович говорил, что в финале есть интонации всех частей сонаты, что он написан восьмыми, а значит, не должен исполняться бравурно и быстро. Впечатления после такого урока невозможно описать словами.

Мой Учитель открывал мне мир разных интересных образов, тонких переживаний – то, о чем я и не ведала. Он постоянно говорил, что музыкальная речь всегда живая. В ней есть знаки препинания, придающие особую выразительность: вопросительный знак, восклицательный, точка, запятая… При этом важно и дыхание, без которого невозможна любая речь. И только тогда можно передать слушателю смысл музыкального произведения. «Музыка должна разговаривать» – это хорошо известные нам, его ученикам, слова.

Учиться у Виктора Карповича было счастьем и радостью – удивительные уроки навеки останутся в моей памяти. Мудрость и духовная красота, благородство и чуткость Учителя восхищали меня, его исполнение вдохновляло, а сложная и достойная жизнь всегда была примером для подражания. Все, о чем говорил Виктор Карпович, – для меня как жемчужина. Думаю, что он был послан мне как утешение в этом мире. Для меня Виктор Карпович навсегда остался живым, только общение с ним уже внутри меня – там, где можно говорить о сокровенном и настоящем…

Вера Зырянова:

…Далеко не каждый педагог может похвастаться той теплой атмосферой, которая всегда царила в классе Виктора Карповича. Ученики его просто обожали, всегда с огромным желанием приходили к нему на занятия. 28 класс поистине стал для нас родным домом, двери которого всегда и для всех были открыты, а Виктор Карпович как радушный хозяин принимал многочисленных гостей. Самые разные люди посещали его уроки. Это были не только пианисты, но и музыканты других специальностей, студенты и выпускники, русские и иностранцы, учащиеся московских вузов и приезжие из других стран и городов. Все хотели познакомиться с выдающимся педагогом, послушать уроки мастера – и учащиеся, и давно уже сформировавшиеся и концертирующие пианисты. Любой желающий всегда мог и лично поучаствовать в творческом процессе, исполнив отдельное произведение или даже целую программу.

Виктор Карпович с удовольствием слушал всех и неустанно работал, давая ценнейшие советы и рекомендации. И все это было абсолютно бескорыстно, ни о каких вознаграждениях и речи никогда не шло. Все и всегда Виктор Карпович делал только во имя Музыки, думал только о духовных материях, жил только высокими идеалами. Он нес добро в этот мир, и люди к нему тянулись. Он подкупал своей простотой и удивительной скромностью, своим благородством и безграничной любовью к искусству, никогда не кичился своими званиями и наградами, со всеми и всегда был на равных. Виктор Карпович никогда не выбирал, кого брать в свой класс, не имел привычки делить музыкантов на «лучших» и «второсортных» – он всегда был готов заниматься абсолютно со всеми, вкладывая в пианистов свой бесценный опыт и мастерство.

В его характере на удивление гармонично сочетались, казалось бы, полярные черты: мягкость и воля, уступчивость и принципиальность, но одно в нашем любимом учителе оставалось неизменным – это бесконечная вера в нас, его учеников, и в свое дело. В классе и на концертах, при любых наших удачах и неудачах, после радостных побед и досадных промахов всегда чувствовалась огромная поддержка, которая вселяла уверенность, помогала верить в свои силы и никогда не позволяла падать духом.

Виктор Карпович занимался с каждым не «сколько должен», а сколько требовал рабочий процесс. Неизменно сидел за вторым роялем и всегда играл сам, был для нас ярким живым примером. Уроки никогда не ограничивались одной игрой: Виктор Карпович интересно и много рассказывал об исполняемых произведениях, о стилистических особенностях разных композиторов, об исполнителях и их трактовках. Он говорил о важнейших вещах, которые всегда пригодятся при исполнении самой разной музыки, прививал чувство меры и вкуса, помогал нам слышать себя со стороны.

С самого первого дня Виктор Карпович стал для нас родным. Помимо занятий, с ним всегда можно было поговорить на любые темы, прийти, поделиться, даже поплакать… Светлый человек, полный оптимизма. Та энергия, которая всегда исходила от него, та любовь, которой он, не скупясь, так щедро всех одаривал, наполняла душу таким теплом и счастьем, что все беды и неурядицы тут же отступали на второй план. И казалось, так будет всегда…

Ушел необыкновенный человек… Наша гордость, наша легенда, наша история… Поистине выдающийся пианист и педагог от Бога. Он всегда верил в нас и любил как собственных детей, и мы всю нашу жизнь будем любить его и помнить. Светлая память Виктору Карповичу Мержанову…

Он сумел связать века…

Авторы :

№ 1 (1303), январь 2013

20 декабря скончался Народный артист СССР, заведующий кафедрой специального фортепиано профессор Виктор Карпович Мержанов.

В. К. Мержанов – фигура историческая. Золотой медалист Московской консерватории (1941), он, едва вернувшись из армии, разделил на Всесоюзном конкурсе 1945 года I премию с Рихтером, но именно о Мержанове, и только о нем, Мясковский записал в дневнике «очень хорошо». Золтан Кодаи – кого только ни слышавший на своем веку! – писал после концерта Мержанова, что за всю жизнь не слыхал такой игры. А Фейнберг, учитель Виктора Карповича, написал, что мержановское исполнение Третьего концерта Рахманинова напоминает авторское. Вариации Паганини – Брамса в исполнении Мержанова высоко ценил Софроницкий.

На протяжении многих лет В. К. Мержанов широко концертировал во множестве стран, преподавал, работал в жюри самых крупных конкурсов, занимался разнообразной общественной деятельностью. Он удостоен множества почетных званий и наград, его ценили и ценят многие и многие слушатели и музыканты всего мира.

Но Виктор Карпович останется в истории не просто великолепным мастером-пианистом, высокоавторитетным профессором и музыкально-общественным деятелем. Ему выпал особый жребий: ни больше ни меньше, связать века – передать далеким поколениям непреходящее, в свое время воспринятое им самим. Будучи человеком высоких принципов, Виктор Карпович к тому же «помнил порядочных людей». Быть любимым учеником Фейнберга, пользоваться расположением Прокофьева и Мясковского, быть другом Гилельса, Ведерникова и Рихтера, попасть в шуточный палиндромон Софроницкого (и, разумеется, пользоваться также его расположением) – дорогого стоит! Сменяются поколения, государственное устройство, технические приспособления, начальники, мнения, суждения – почти весь строй жизни, – но музыка едина и всегда должна быть музыкой, музыкант в меру способностей должен стараться ей соответствовать, а человек – непременно оставаться человеком. В этом, по-моему, главный урок Виктора Карповича.

Еще один важнейший его урок: помнить. Без памяти нет культуры – азбучная истина. На протяжении всей жизни – вплоть до самого конца – Виктор Карпович не жалел сил ради того, чтобы наследие ушедших больших музыкантов не кануло в Лету, имена их не забылись, а правда торжествовала. Молодому поколению трудно представить себе, что такого рода усилия требовались даже для признания Рахманинова. Рахманиновский зал консерватории, Рахманиновское общество, конкурсы имени Рахманинова в разных городах и странах, памятники, музеи – во всем этом заслуги Виктора Карповича огромны. Неоценимы его усилия по восстановлению правды о Гилельсе, сохранению памяти о Ведерникове, о своем учителе Фейнберге.

Виктор Карпович прожил много лет, но все хотелось, чтобы он оставался с нами еще, подольше… Памятны его великолепные поздние концерты. А педагогическая работа длилась до последних дней жизни мастера. Репетиция к фейнберговскому вечеру в Малом зале (середина октября; моя последняя встреча с Виктором Карповичем)… Голос с балкона: «Не хватает дыханья! Нужно дышать! Музыка должна быть более выразительной, должна разговаривать!» Так, видимо, было все долгие годы его профессорства. Зайдешь, бывало, в 28 класс – Виктор Карпович (в который раз!) проходит Первый концерт Чайковского и участливо предостерегает студента: «Ты здесь crescendo не делай…» Трогательно. И как-то спокойно делалось на душе…

«Помедли, помедли…» Но вот пришел и его черед. Пробил час – не поспоришь. Нельзя не считать подарком судьбы то, что такой человек жил среди нас. А то, что Виктор Карпович до последних дней оставался в строю действующих музыкантов, можно без колебаний назвать подвигом. Несомненно, ему суждена долгая благодарная память. Но сейчас – горько.

Михаил Лидский

Голоса скорби из Польши

№ 1 (1303), январь 2013

Известие о кончине профессора Марины Луарсабовны Яшвили мы, друзья и почитатели ее таланта, получили на очередном, уже 38-м, Международном музыкальном мастер-классе им. Зенона Бжевского. В течение 12 лет, с 1989 по 2001 год, она ежегодно приезжала в город Ланьцут, чтобы поделиться с молодыми музыкантами своими глубокими знаниями и очаровать нас своим волшебным исполнительским мастерством.

Сразу после получения этого прискорбного известия мы организовали в Большом зале Замка г. Ланьцут концерт, посвященный памяти Марины Яшвили – многолетнего педагога нашего мастер-класса. Вспоминали ее замечательные концерты, во время которых даже птицы, околдованные ее мастерством, садились ей на плечи во время выступления.

Она была для нас не только Великим Мастером скрипки – каждый, кто имел возможность с ней встретиться, хранит в памяти воспоминание о ней, как об обаятельном человеке, о выдающейся Артистке и преданном Друге. Общаясь с Мариной Луарсабовной, мы ощущали, что имеем дело с ярким представителем пантеона мирового искусства. Такой она останется в нашей благодарной памяти, такой мы ее сохраним в наших сердцах, о такой мы будем всегда говорить.

Трудно выразить скорбь и боль после смерти замечательной артистки, многие годы связанной с Польшей. Хотя и ушел Человек, но среди нас, живущих, будет присутствовать Артист – на все времена существования высокого искусства.

Кжыштоф Щепаняк, председатель Общества международных
музыкальных мастер-классов им. Зенона Бжевского

Марина Яшвили была тесно связана с Международными конкурсами им. Генриха Венявского – скрипичным и скрипичных мастеров. Она многократно заседала в жюри, а ранее была лауреатом одного из них, организованного в послевоенной Познани в 1952 году. Тогда она заняла третье место. Несколько раз Марина Яшвили давала концерты для польских меломанов.

С профессором Мариной Яшвили мы обсуждали программы скрипичных конкурсов. Она давала советы при издании всех произведений Генриха Венявского, принимала участие в организованных нами симпозиумах скрипичных мастеров и в конференциях, посвященных исполнительской практике.

В 2006 году, во время XIII Международного скрипичного конкурса им. Г. Венявского, вместе с Идой Гендель (лауреат I конкурса) и Вандой Вилкомирской она участвовала в торжественном присвоении аэропорту Познани имени Генриха Венявского.

В нашей памяти навсегда Марина Яшвили осталась преисполненной теплоты и доброжелательности, всегда с улыбкой на устах, верной своему призванию и всегда готовой бескорыстно передавать свои знания молодым поколениям. В антологии концертов наших лауреатов есть ее записи, которые приобретают теперь все большее значение. Общему собранию будет направлено предложение о присвоении профессору Марине Яшвили звания Почетного члена Музыкального общества им. Г. Венявского (посмертно).

Анджей Ваитуский,
директор Международных конкурсов им. Г. Венявского

Прощание с Эдельвейсом

Авторы :

№ 8 (1301), ноябрь 2012

Среди цветов есть такой, который растет высоко в горах, где много солнечного света и свежий чистый воздух. Не так давно я узнал, что этот цветок занесен в Книгу рекордов Гиннеса как уникальное растение. Именем этого цветка я называл моего друга и коллегу Юрия Алексеевича Муравлева. В плеяде нейгаузовских учеников он был отмечен «лица необщим выраженьем», стремлением подчинить виртуозность глубине чувств и мыслей, заложенных в исполняемых произведениях. Эта идея проявилась и в педагогике.

Ученики Юрия Алексеевича были узнаваемы по высоким критериям вкуса и стиля в трактовке, особому «интеллигентному» прикосновению к клавиатуре. Круг его артистических пристрастий включал музыку Шопена (лауреатом конкурса которого он был), Шуберта, Грига, Чайковского, Скрябина, Алексея Муравлева.

Я благодарен судьбе за то, что наши устремления в поисках красоты совпадали в музыке и в жизни. Юрий Алексеевич был первым исполнителем моих многих фортепианных сочинений. Желаю и надеюсь, чтобы его душа ныне пребывала там, где высоко, светло, свежо и чисто.

Профессор А. В. Самонов