Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Звездный бал консерватории

№5 (1352), май 2018

Эта звездная ночь, словно сказочный бал,

На который с тобой мы случайно попали…

Дмитрий Ахременко

Что может быть трепетнее и желаннее для девушки, чем кружиться в вальсе в шикарном белом платье?! К счастью, эпоха балов еще не прошла. В наши дни это удивительное зрелище возрождается, и мы можем не просто стать очевидцами, но принять в нем участие. Такой шанс выпал и нам…

Московская консерватория в шестой раз провела свой ежегодный Весенний Бал, после которого можно смело сказать – весна официально вошла в свои права! Торжественное мероприятие состоялось 23 апреля в Большом зале. Уже шестой раз консерваторцы принимали гостей на нарядном танцевальном вечере, и эта цифра позволяет говорить о сложившейся традиции, которая так полюбилась публике.

В этот раз горячо ожидаемое студенческое событие прошло в атмосфере волшебного пейзажа предрассветного неба, запечатленного на одной из самых известных картин мировой живописи – «Звездной ночи» Винсента Ван Гога. При взгляде на эту знаменитую работу художника у каждого возникнут свои ассоциации. Большая часть картины отдана небу, вихри которого увлекают, манят, затягивают как водоворот… Что это – дали космоса, морские глубины, страх и трепет перед необъятностью Вселенной? Каждый найдет для себя, над чем поразмыслить.

Тематика бала была выбрана неслучайно. В 2018 году празднуется 165-летие со дня рождения знаменитого художника: это и стало поводом для организаторов обратиться к творчеству великого голландца и попытаться передать красоту его полотен средствами музыки, танца и декора. Шедевр Ван Гога вдохновил организаторов – председателя студенческого профкома Марту Глазкову и студентку V курса ИТФ Ольгу Шальневу – на воссоздание атмосферы, запечатленной на холсте великого живописца. Им принадлежит идея отражения в танце линии неба, луны, а также основных цветов картины – желтого и синего. Так, белоснежные платья дебютанток подсвечивались неоновым синим цветом, и этот образ гармонично дополняла желтая ткань в руках участниц.

«Изюминкой» VI Весеннего бала стало выступление дебютантов. Все пять предыдущих балов Московской консерватории дебютанты открывали постановочным полонезом на музыку из «Евгения Онегина» Чайковского. Однако в этом году тематика бала сподвигла хореографа-постановщика нарушить традицию и предложить гостям трогательный танец-шествие на музыку Второй симфонии-сюиты Ю. Буцко, в финале которого дебютантки с ярко-желтыми, светящимися (под неоновыми лампами) шалями в руках закручивались в плотный шар, повторяя желтые звездные вспышки волшебной картины.

После парада дебютантов с торжественной речью выступил ректор, профессор А.С.  Соколов, который тепло поприветствовал участников, а затем и сам органично влился в праздничный круговорот – теперь бал официально открыт! Кавалеры приглашают дам, и через мгновение десятки пар порхают по паркету, кружась в венском вальсе…

Консерваторский бал рассчитан на ограниченное число участников, стать которыми можно, посещая репетиции на протяжении полутора месяцев. А жаждущие принять участие со стороны даже проходили конкурсный отбор. В этом году гостями праздника стали студенты Московского военно-музыкального училища им.  В.М. Халилова, студенты МГИМО, выпускники консерватории, учащиеся АМУ при МГК и многие другие. В результате нарядные вечерние платья дам выгодно оттеняли не только мужские фраки, но и сверкающие военные мундиры.

Традиционно в музыкальном оформлении танцевальной программы приняли участие сразу несколько оркестров: симфонический оркестр оперного театра Московской консерватории под руководством заслуженного деятеля искусств РСФСР, профессора А.А. Петухова (для исторической танцевальной части бала) и джазовый оркестр Московской консерватории под руководством Максима Минцаева (для латиноамериканской танцевальной программы). В этом году к ним присоединились наши частые гости – оркестр курсантов института военных дирижеров Военного университета (художественный руководитель оркестра – доцент, подполковник Максим Федоров) и Brass-ансамбль Московской консерватории под управлением Ярослава Белякова. Едва ли найдется другой студенческий бал в Москве, который мог бы похвастать участием сразу четырех оркестров!

Как и прежде, бал был разделен на две части – классическую и латино-американскую, каждая со своей танцевальной программой. А также включал в себя несколько профессиональных номеров, выступление секции бальных танцев с шоу-программой и эффектное дефиле оркестра военно-музыкального училища.

Гостей ждала яркая художественная программа, органично сочетающаяся с тематикой вечера. Особенно запомнилось зрителям выступление балерины Ангелины Филатовой, кружащейся в танце в сопровождении студентки МГК Александры Тихоновой (арфа), подобно полету мерцающей звезды на картине Ван Гога. Не обошлось и без «Застольной» Дж. Верди в исполнении Елизаветы Бородиной и Александра Добромилова, венчающей первую часть бала и приглашающей всех гостей на праздничный фуршет.

Волшебная атмосфера бальной ночи традиционно была отражена в световом оформлении: сине-желтые краски знаменитой картины кружились по залу от светодиодных ламп и лучей. Сделать фото на память предлагалось у большого пресс-вола – репродукции картины «Звездная ночь». При входе в парадный холл Большого зала гостям давали изысканное угощение – капкейки ручной работы, украшенные сладкими звездочками и кремом в цветах картины.

Не обошлось и без сюрпризов в латиноамериканской части бала: в качестве танцевального флешмоба всем гостям было предложено поучаствовать в диско-баттле, в котором каждый участник мог стать временным лидером и, дав волю фантазии, предложить свои движения для повторения.

Безусловно, Весенний бал консерватории – это всегда большое, долгожданное и очень волнующее событие в нашей Alma mater. Хочется пожелать будущим организаторам бала не останавливаться на достигнутом, а совершенствовать его, реализовывать новые творческие идеи и длить эту сказку под названием «Весенний бал Московской консерватории» десятилетиями!

Студенческий собкор «РМ»

Фото Дениса Рылова

 

«О Нейгаузе можно говорить бесконечно…»

Авторы :

№4 (1351), апрель 2018

«Заслуженный деятель искусств, доктор искусствоведческих наук, профессор Генрих Густавович Нейгауз родился в 1888 г. в гор. Елисаветграде Херсонской губернии (ныне Кировоград). Родители – учителя музыки, имевшие в Елисаветграде более 50 лет музыкальную школу. Отец полунемец – полуголландец (его мать голландка), мать – русская полька. (Оба русские подданные.) Воспитание получил домашнее, музыкальное и образовательное, кончил экстерном 7 классов в 10 лет. 16-ти лет вместе с сестрой отправился учиться у всемирно знаменитого пианиста Леопольда Годовского, который в то время был в Берлине. Я изредка выступал, да и раньше тоже. Одновременно занимался самостоятельно теорией, композицией, также философией и гуманитарными науками…»

О Генрихе Густавовиче Нейгаузе, чье 130-летие мы празднуем 12 апреля, написано много. Еще более ценно то, что он написал сам. Можно и нужно перечитывать его книги. Вспоминаются подробности его уроков и кажется, что это было совсем недавно, так ярко проходили общения с ним. Хочу предложить ближе познакомиться с Нейгаузом, прежде всего, юным студентам, а также тем, кто знает о нем понаслышке или вовсе не знает ничего (как не знают многие ни истории консерватории, ни имен Гольденвейзера, Игумнова, Фейнберга и других, потому что «не интересуются» – слова из ответа одного из абитуриентов на коллоквиуме).

29-й класс, легендарный, любимый. Много лет в нем занимался Г.Г. Нейгауз, а кроме него Станислав Нейгауз, Л.Н. Наумов, В.В. Софроницкий, А.А. Наседкин, Ф.М. Блуменфельд… Занимаюсь в нем и я. Хочу привести слова В.В. Горностаевой: «Сегодня, через 40 лет, прихожу в него на занятия со студентами, сажусь за рояль и встречаюсь глазами с портретом. На меня внимательно и насмешливо смотрит мой учитель»…

Я благодарна Вере Васильевне за эти слова. Ведь теперь мы, профессора и студенты, занимаясь в этом классе, повернуты к Нейгаузу спиной! Портрет скромно и застенчиво, незаметно для присутствующих, висит в простенке между окнами. Да и все портреты в классе развешены как-то неправильно, явно не с тем смыслом. На каждом из портретов – личность, яркая неповторимая индивидуальность – все музыканты, занимавшиеся в этом классе, были такими. Теперь их почему-то уравняли одинаковыми рамками, строго определенной высотой, это стало похоже на что-то совсем другое, напоминающее о бренности нашей жизни (то ли крематорий, то ли «геронтологическое» политбюро)… Надеюсь, что как-то это будет исправлено.

На уроки Нейгауза ходили толпами ученики из других классов (это было не зазорно), ходили любители музыки, его почитатели, знакомые и незнакомые (интересно, как все это могло бы происходить при нынешней пропускной системе?!), многие вели записи его занятий. В классе негде было яблоку упасть. Но когда появлялся очередной слушатель или слушательница, Генрих Густавович вскакивал со своего кресла и старался усадить пришедшего. Он не мог сидеть, когда кто-то стоял (особенно женщина или даже девчонка с бантиком в волосах).

Уроки писали за ним, стараясь не проронить ни слова. Когда к его столетнему юбилею я собирала книгу, у меня оказалась куча записей. Не все в нее вошли, вот некоторые из неопубликованных.

О Швейцере и Экзюпери: «Подобные люди редки, но все же, как огни во мраке, существуют. Великие люди бывают ни того, ни другого берега, а своего».

Нейгауз говорил: «Моя цель – привести учеников к культуре, и я этого достигаю, протаскивая их через музыку. Иногда это мне и не удается, но если удается, – я считаю свой долг исполненным». Конечно, он подразумевал не только музыкальную, но и общую культуру. Он говорил, что изучать надо все произведения композитора, а не одну, две или три пьесы, которые собираешься исполнять. «Задача всякого музыканта – приобрести культуру через знание. И вы должны выучивать как можно большее количество произведений, для того чтобы понять – что играешь и что хочет композитор». Вздыхал: «Слишком много непонимающих пианистов»…

Играет К. (фамилию не называю) bmoll-ную сонату Шопена: «Шопена нельзя играть как Прокофьева. Побочная партия в 1-й части – отнюдь не ноктюрноподобная, а гимноподобная. Accelerando и ritenuto нельзя начинать с 1-го такта, а постепенно, иначе это будет простым изменением темпа».

О Шопене: «Проще. Шопен не выносит риторики. Лист – другое дело». Или: «Сентиментальность допустима только как нечто стилевое, чувствительно преувеличенное».

Студент исполняет концерт EsDur Листа, Генрих Густавович говорит: «Это ресторан у тебя, пошлость. Лист и так театрален, не нужно добавлять. Экспрессия должна быть осмысленна, а экспрессия «вообще» – пошлость. Всегда играют «под кого-нибудь», то под Казадезюса, то под Петри, а нужно иметь свою физиономию, быть Selbstspieler, конечно, при условии, что есть что сказать. Пусть я не буду согласен, пусть никогда не буду так играть, но если в целом это будет убедительно, я приму исполнение с удовлетворением, так как было что сказать своего. […] Мы всегда слышим в игре исполнителя его человеческую суть».

Иногда высказывания Генриха Густавовича были жестокими. Например, ученик играет 3-ю сонату Прокофьева: «У Вас получается, как телеграфные столбы из окна вагона, а пейзажа не видно»… «Когда технический прием не определяется слухом, получается ерунда»… «Что ты играешь, как соловей в зубах кошки?!»

Или: «Ты играешь хорошо, но немного трафаретно, у тебя в музыке ничего не происходит. Шопен труднее, тоньше, утонченнее. Это аристократизм духа»… «Годовский, Бузони, Рахманинов, когда играли, – ничего не изображали телом, ничего не было видно, зато слышно».

О Первой балладе Шопена: «Вы хотели просто играть, но получилась простота хуже воровства. Это же значительная простота! Это же не доклад на профкоме! Посмотри всю партитуру как дирижер!»…

О сонате hmoll Шопена: «Это равнодействие между богатством материала и организацией его, понимаешь?»… «Читать надо больше, читать, видеть, слышать, чувствовать!»

Об одном из учеников: «Хороший музыкант не может быть «хорошим музыкантом», если он только «хороший музыкант»». Учитель критикует манеру сидеть, держать горбом спину, петь во время игры; одной студентке: «Напрасно ты думаешь, что тебе это помогает. Это просто дурное воспитание».

Несколько слов о юности Нейгауза по воспоминаниям его близких. С двоюродным братом Каролем Шимановским его связывала не просто большая дружба: Генрих Густавович обожал его, называл подлинным романтиком, пропагандировал его музыку. Зофья Шимановская (младшая сестра композитора) вспоминает: «Однажды под вечер появился в Тимошовке наш кузен Гарри Нейгауз. Гарри, милейший, очаровательный друг. Его приезд – всегда праздник. Он очень любил Катота [уменьшительное от Кароль] и не раз говорил мне, что для него непостижимо трудно расстаться с ним надолго. Мы с Гарри вели жаркие споры о музыке, искусстве. Гениальный пианист был музыкален всей своей сутью. Его необыкновенный интеллект простирался на все области жизни и искусства. Его светлые волосы венчали великолепное лицо человека высокой культуры. Он обладал невиданной силой вдохновения».

Но и когда ему было 70 и под сединой не угадывалась светлая шевелюра, он производил на окружающих то же впечатление своей невиданной силой вдохновения, своей потрясающей европейской культурой, своей духовной и внешней красотой.

В юности Нейгауза связывала большая дружба с Артуром Рубинштейном. Генрих Густавович писал о нем: «Он – пианист вдохновенный. Артист! Это в нем главное». Когда в юности они втроем (Гарри, Катот и Артур) влюблялись в одну девушку, побеждал всегда Артур. По воспоминаниям Э.Л. Андроникашвили (в 1964 г. они лежали в больнице в одной палате) Нейгауз говорил: «Артур даже в молодости казался мне авантюристом. Все-таки, в нем есть что-то такое авантюристическое. И раньше было, и теперь осталось». А Рубинштейн писал: «Вы себе даже представить не можете, как играл молодой Гарри Нейгауз!»

19 июля 1962 г. Нейгауз лег в больницу на операцию (Клайберн прислал ему туда корзину цветов). Генрих Густавович говорил, что не привык видеть такие страдания, какие вокруг него в палате, и что он хочет умереть. А после шубертовской симфонии (слушал по радио): «Опять хочется жить».

Уже в октябре 1964 г. В.Ю. Дельсон принес Нейгаузу книгу о Швейцере. Генрих Густавович радовался, как ребенок, говорил: «Эйнштейн сказал, что Швейцер – лучший человек. Эйнштейн все понимает, он же философ, его слова: Gott ist raffiniert, aber nicht böseartig[Бог коварен, но не злонамерен]»… Говорили об Эренбурге, Пастернаке, Пикассо, Прокофьеве…

О Нейгаузе можно говорить бесконечно. Читайте его книги, записи его уроков, книги о нем, и вы всегда найдете что-то новое для себя. Он опять будет «протаскивать» вас через музыку к всеобщей культуре, которой сейчас так недостает нашему обществу.

Профессор Е.Р. Рихтер

Фотографии предоставил Архив МГК

«Ты должен быть влюблен в музыку…»

Авторы :

№3 (1350), март 2018

«Дорогой Теодор! То, что мы сейчас ощущаем – не просто восторг. Это – потрясение. Для Московской консерватории этот март был особенным, потому что почти неделю вы с нашим оркестром разговаривали на языке, который открывает горизонты профессии, горизонты смысла в музыке. И я вам, прежде всего, благодарен за эти репетиции – это было не просто мастерство, это было духовное общение…». Проникновенные слова ректора Московской консерватории, профессора А.С. Соколова, завершавшие концерт в Большом зале 9 марта, были обращены к дирижеру Теодору Курентзису, который выступал в этот вечер во главе симфонического оркестра студентов Московской консерватории. Молодые музыканты исполнили Первый концерт для скрипки с оркестром Прокофьева (солировал Айлен Притчин) и Седьмую симфонию Бетховена.

Новость о том, что популярный дирижер, стремительно покоряющий концертные залы мира, знаменитый худрук Пермского театра оперы и балета начнет работать со студентами Московской консерватории, мгновенно вызвала небывалый ажиотаж. Конечно, за плечами оркестра, руководимого профессором А.А. Левиным, уже был небольшой опыт сотрудничества с выдающимися дирижерами (Ю. Темирканов, В. Гергиев, А. Лазарев, В. Федосеев, В. Юровский…). Но все, кто хоть немного слышал о Курентзисе, прекрасно понимали, что это будет не просто подготовка концерта, не просто мастер-класс или творческая встреча, это будет незабываемое общение.

Репетиции, которые продолжались несколько дней с утра и до позднего вечера, напоминали мастерскую, в которой Курентзис подобно Пигмалиону лепил из юношей и девушек «своих» музыкантов. Поначалу мешала скованность оркестрантов, студенческая боязнь, однако маэстро выбрал правильный психологический подход, сразу обратившись к ним как к своим друзьям – просто, с улыбкой и шутками. «Устройте вечеринку, выйдите из своего скафандра» – предложил дирижер, репетируя ликующий финал Седьмой симфонии Бетховена. – Не будьте как старички!» Органично соединяя требования к штрихам и ритму с образными комментариями (например, «Бетховен здесь написал джазовую музыку» или «сыграй пиано так, будто тихо рассказываешь сплетню»), Курентзис реально пропевал каждый такт, озвучивая, как это должно быть сыграно. И снисходительно закрывал глаза на то, что украдкой из-под пульта кто-то снимает все это на телефон…

Концерт имел феерический успех. Всего за несколько дней Курентзис нашел ключ к сердцу каждого, предлагая пойти вслед за ним. И ребята сделали это, вдохнув в музыку новую жизнь. В конце под несмолкающие овации ректор вручил гостю памятный подарок – ювелирную серебряно-золотую статуэтку работы «Галереи Михайлов» – символ Московской консерватории.

Ранее на творческой встрече с маэстро собралось почти все музыкальное студенчество: по словам ректора, таким наполненным Рахманиновский зал еще не бывал. Поздним вечером, в полумраке Курентзис говорил о музыке и красоте, о том, что любит исполнять «4’33»» Кейджа, поскольку нам всем так не хватает тишины. Признавшись, что его речь ему напоминает грузинский тост, маэстро принялся отвечать на вопросы студентов, занимавших долгую очередь к микрофону.

Заключительным событием «студенческой весны с Курентзисом» (выражение, которое появилось среди его поклонников) стал мастер-класс для дирижеров. По решению маэстро были отобраны три участника – Джереми Уолкер (класс проф. Г.Н.  Рождественского), Даяна Гофман (класс проф. С.Д. Дяченко) и Дмитрий Матвиенко (выпускник МГК, класс проф. В.А. Понькина). Почти 5 часов (!) без перерыва Курентзис делился с ними своим пониманием партитур Пятой и Шестой симфоний Чайковского, ставил дирижерский жест и шлифовал фразировку подобно тому, как это больше двадцати лет назад показывал своим студентам его великий петербургский учитель И.А. Мусин… А после, уже в артистической, смог ответить на несколько вопросов для читателей нашей газеты, поставив философское «многоточие» в почти недельном празднике Музыки:

Уважаемый маэстро! К нашей великой радости в последнее время вы стали частым гостем Большого зала. Мы до сих пор вспоминаем незабываемые ночные концерты с музыкой Прокофьева, Рамо, Шостаковича, Берио, которые вы представляли нам со своим коллективом musicAeterna. Но в этот раз все было иначе: вы готовили программу прямо на наших глазах, в стенах консерватории со студенческим оркестром Московской консерватории. Каковы ваши впечатления?

– Что такое оркестр? Это всего лишь инструмент. Мы играем музыку, и через нее можем приблизиться к Высшему. В целом, я хотел, чтобы они могли поискать что-то сами. Чтобы их музыка была живой, свободной. Я сделал с ними концерт и симфонию, и на этой «базе» пытался сказать простую мысль: более трепетно относитесь к своему творчеству, вдохновляйтесь, достигайте больших глубин… Каковы мои впечатления от оркестра? Боюсь сглазить, но перспектива есть… А вот вы что скажете?

– Я думаю, что этот концерт им запомнится на всю жизнь. Так же, как и всей консерватории…

– Дай Бог. Я буду очень рад.

– На сцене Большого зала выступали великие музыканты. Многие считают это место волшебным, мистическим. А что чувствуете вы, когда выходите на эту сцену?

– Я считаю, что в нем есть нечто духовное. Объясню почему. Бывают места с очень хорошей акустикой, но они тебя «не приглашают» играть. Сам зал энергетически не расположен к духовному общению. Хотя там ты можешь сделать много хорошего, но он не «намоленный». В Большом зале я ощущаю эту «намоленную» атмосферу внутри. И важно, что она не пропала после ремонта. Например, мы недавно играли в Большом зале филармонии в Петербурге, и мне показалось, что после реконструкции исчезла его энергетика. Это странно. А здесь она сохранилась. Я это очень сильно чувствую – особенно на сцене.

– Что дает такое ощущение? Может быть, портреты великих композиторов, расположенные на стенах, вас поддерживают?

– Это не зависит от портретов. В Большом зале собралась энергетика и мечты людей, которые более столетия в него многое вкладывали. Это можно сравнить со старинным храмом – ты чувствуешь, что люди очень много молились в этом месте. В Московской консерватории, в ее главном зале – особая атмосфера. То же можно сказать и про Musikverein в Вене. Я вообще большой поклонник старинных вещей, которые несут какую-то память. Мне это очень близко. Если мы возьмем какой-то современный зал, который построили вчера, то там никогда не будет такого ощущения – станет ясно, что там просто сделали хорошую работу за большие деньги.

– Практически целую неделю вы находились среди студентов Московской консерватории. Что бы вы им пожелали?

– Я хочу пожелать, чтобы они были влюбленными в музыку. Ты не можешь подписать контракт с искусством и договориться с музыкой. Ты должен быть в нее влюблен. И тогда есть надежда, что она тебя тоже полюбит. Учиться в консерватории, ее закончить еще не означает дать людям свет. Это было бы очень легко. Я должен сказать, что мы всю жизнь учимся. И мы все с вами студенты – до последнего. Я бы хотел, чтобы каждый научился открывать аккумулятор в своем сердце. Чтобы их музыка говорила, и это были бы не просто звуки и тональность, а настоящее лекарство.

Надежда Травина,

ответственный редактор «РМ»

Фото Дениса Рылова и Эмиля Матвеева

 

«Сын-соперник» в Московской консерватории

Авторы :

№ 2 (1349), февраль 2018

В рамках проекта «Возрождение русской оперной классики» 5 декабря ушедшего года в Рахманиновском зале была представлена опера Дмитрия Бортнянского «Сын-соперник». Выбор постановки оказался неслучаен: в 2017 году исполнилось 230 лет со дня премьеры этого сочинения, которая состоялась 11 октября 1787 года в Дворцовом театре Павловска.

…Ты гимны дивные писал

И созерцая мир блаженный,

Его нам в звуках начертал…

Агафангел.

Памяти Бортнянского

Дмитрий Степанович Бортнянский (1751–1825) – один из талантливых представителей русской музыкальной культуры доглинкинской эпохи, снискавший искреннюю любовь соотечественников и как композитор, чьи сочинения пользовались исключительной популярностью, и как незаурядная, обладавшая редким человеческим обаянием личность. Композитор создал множество сочинений в разных жанрах: оперы, хоровые произведения, камерно-инструментальные сочинения, романсы. В середине 80-х годов XVIII века Павловский двор увлекся театром, и для них Бортнянский в течение двух лет сочинил три комические оперы: «Праздненство сеньора» (1786), «Сокол» (1786) и «Сын-соперник» (1787). Позже Б. Асафьев написал: «Прелесть этих опер Бортнянского, написанных на французский текст, в необычайно красивом слиянии благородной итальянской лирики с томностью французского романса и острой фривольностью куплета».

«Сын-соперник, или Новая Стратоника» – одно из ярчайших произведений музыкального театра XVIII века. Либретто было написано Францем-Германом Лафермьером, состоявшим на службе при «малом дворе» в должности преподавателя французской литературы, библиотекаря и чтеца. В основу произведения легли две линии – история любви Дона Карлоса и легенда о любви сына сирийского царя Антиоха к мачехе Стратонике. Объединив два сюжета, Лафермьер создал собственный литературный текст в духе сентиментальной драмы, которая смягчается комедийными сценами «беззаботного времяпрепровождения аристократических дам и кавалеров» (История русской музыки, 3 том). К сожалению, оригинальное либретто на французском языке утеряно, но сохранились вокальные номера. Именно по ним было создано новое либретто на русском языке Т. Щепкиной-Куперник.

История постановок оперы весьма печальна. Несмотря на интересный сюжет, выразительную музыку и сценичность, она довольно долго пребывала в забвении. И, наконец, дождалась своего часа уже в XXI веке. Давний замысел постановки «Сына-соперника» в Москве принадлежит проф. Т.А. Курышевой, у которой, по счастливому стечению обстоятельств, оказалась партитура полного авторского текста, воссозданного к жизни санкт-петербургским исследователем и страстным поклонником искусства композитора А.С. Розановым (нотные материалы с оригинальными вокальными и хоровыми партиями на французском языке, увертюрой и другими эпизодами). Еще в 90-е годы ушедшего столетия вместе с Ю.А. Башметом, дирижером камерного оркестра «Солисты Москвы», и режиссером О.Т. Ивановой они с этой целью проводили в консерватории «кастинг» солистов-вокалистов. Но тогда осуществить начатое не удалось. И теперь Татьяна Александровна предложила имеющиеся у нее материалы автору и руководителю замечательного проекта Московской консерватории «Возрождение русской оперной классики» проф. И.А. Скворцовой, которая с энтузиазмом взялась за реализацию бесценного предложения.

Собралась большая, талантливая команда, которой удалось воплотить не только атмосферу того времени, но и ярко показать музыкальную суть произведения. Ведь опера «Сын-соперник» отмечена высоким благородством и изяществом, ее музыка пронизана выразительными мелодическими линиями, поражает тонкостью оркестрового письма. Под чутким руководством Заслуженного артиста РФ, дирижера Феликса Коробова над постановкой работали консерваторские коллективы – Камерный оркестр и Камерный хор (художественный руководитель проф. А.В. Соловьев), а также солисты Музыкального театра им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко (Д. Зуев, А. Нестеренко, Д. Макаров, Д. Кондратко, К. Золочевский, Н. Петрожицкая, М. Гончарова, И. Клочко, М. Макеева), среди которых были выпускники Московской консерватории.

Хотя спектакль проходил в камерном концертном зале, режиссер Дмитрий Зуев ставил оперу с учетом особенностей этого пространства. Зал оказался визуально увеличен за счет интерактивного экрана, границы сцены размыты – действие разворачивалось и в зрительном зале, и на балконе. У слушателей возникла иллюзия сопричастности происходящему.

В постановке по сути не было главных и второстепенных ролей, каждый исполнял свою партию как главную, причем, не выходя на первый план – все аккуратно сменяли друг друга. Несмотря на сжатые объемы, размещение хора и оркестра продумали детально и оригинально. Хор впервые появился во время песни служанки Саншетты: она «игриво» раздавала партии хористам и провожала их на места, которые располагались возле сцены, в зрительном зале. Камерный оркестр частично сидел на сцене, частично в зале, и также не был отделен от действа. А солисты всячески взаимодействовали с дирижером Ф. Коробовым.

Подмечая множество оригинальных режиссерских идей, нужно также отметить великолепное исполнение вокальных номеров всеми солистами и филигранную работу оркестра, который сумел воплотить, исключительно изящную, тонкую инструментовку композитора.

Спустя столько лет незаслуженно забытая опера Бортнянского получила новую публичную жизнь. Хочется надеяться, что теперь она продолжит свое существование и ее дальнейшая сценическая судьба будет счастливой. Со временем – и в стенах будущего оперного театра Московской консерватории.

Ксения Цыплакова,

студентка ГМПИ

им. М.М. Ипполитова-Иванова

 

Большие радости маленьких слушателей

Авторы :

№1 (1348), январь 2018

«Большая музыка для маленьких» – замечательное консерваторское начинание. Вот уже третий год подряд оно не перестает удивлять юных слушателей полетом своей фантазии, снова и снова отправляясь с ними в путешествие по разным уголкам Музыкального Королевства.

Проект в целом – настоящая находка для родителей, желающих неким образом приобщить своих чад к музыке. Программа каждого концерта рассчитана именно на детское восприятие и его ключевое качество – легкость и подвижность, поскольку совмещаются различные формы подачи информации. Оригинальное сочетание живой музыки, фрагментов из мультфильмов, сдобренных комментариями ведущих, их сопровождение в виде постоянного визуального ряда, рождают уникальное музыкально-словесно-изобразительное действо, способное привлечь и (что самое главное!) удержать внимание ребенка.

Есть и еще одна немаловажная особенность, выделяющая эти спектакли: организаторы дают детям возможность самим поучаствовать в исполнении музыки и почувствовать себя равноправными членами музыкального действа. Для этого специально приготовлены шумовые инструменты (бубны, мараки, бубенцы и др.), раздача которых неизменно вызывает ажиотаж у юной публики.

«Я считаю, что нельзя заставлять ребенка сидеть, слушать музыку и полагать, что этого достаточно для того, чтобы он ее полюбил, – размышляет автор проекта «Большой музыки для маленьких» К.О. Бондурянская. – Даже самая прекрасная музыка в какой-то момент все равно начнет тяготить ребенка: он захочет встать. И если при этом есть возможность продолжать слушать – это наиболее правильный для них формат музыкального выступления. Ребенок может начать двигаться вслед за пантомимой, постучать в шумовой инструмент. При этом он никому не мешает, потому что старается все делать ритмично. Кто-то сможет, кто-то нет, но стараются все!».

Первый спектакль подобного рода (посвященный музыке Моцарта) возник как единичная задумка, без какой-либо мысли о дальнейшем продолжении и развитии этой идеи. Но через два месяца на программу обратила внимание компания «Хендэ Мотор СНГ», которая захотела сделать нечто просветительски-образовательно-музыкальное именно для малышей и выступила попечителем проекта. Благодаря такой поддержке посещение музыкальных представлений остается совершенно бесплатным и требует лишь предварительной электронной регистрации.

Сейчас график выступлений музыкантов и лекторов очень насыщенный: если на первом году своей жизни эта своеобразная детская филармония поставляла для публики лишь один спектакль в месяц, то теперь фантазия авторов обеспечивает целых 32 программы за сезон.

2 декабря 2017 года в атриуме бизнес-центра «Siemens» в рамках проекта «Большая музыка для маленьких» прошло новое представление – «Рождество с Щелкунчиком». Это – миниатюрный театр, яркий и пестрый, с многочисленными переодеваниями и образными переменами, до предела насыщенный различными событиями. Вообразите себе сцену, на которой находятся музыканты и ведущий, и крохотное пространство перед ней, представляющее собой комнатку Мари: маленькую новогоднюю елочку, кресло и главного героя, расположившегося на нем – деревянную фигурку Щелкунчика.

Ведущие Александр Шляхов и Ксения Бондурянская гибко совмещали познавательные детали своего рассказа с интерактивными, постоянно поддерживая интерес слушателей. И даже здесь не обошлось без перевоплощений: А. Шляхов успел побывать и в роли рассказчика, и надеть напудренный парик господина Дроссельмейера, и станцевать вальс с Мари в образе расколдованного принца.

Особенно понравилась Екатерина Мышлянова, необычайно органично смотревшаяся в роли Мари. Миниатюрная, словно маленькая девочка, с живой мимикой, все движения которой так естественны, – каждое ее появление приводило детей в восторг. Фея Драже, арабский танец Кофе, и, наконец, Мари в шикарном платье принцессы – такая многоликость актрисы поразила даже взрослых.

Музыкальная часть спектакля представляет собой остроумную комбинацию из фрагментов балета в аранжировке для фортепиано, флейты, арфы и скрипки. Разнообразие состава инструментов, возможность непосредственно наблюдать за процессом игры на них, и главное – живость самих исполнителей заслуживает отдельных похвал. Особенно запомнилась Кристина Аванесян (скрипка), изображавшая злобный натиск Мышиной Королевы и напугавшая господина Дроссельмейера так, что тот вынужден был спрятаться от нее за пультом.

Финал представления был поистине фееричным: романтической кульминацией стало пылкое признание Щелкунчика в любви, выполненное, согласно всем канонам жанра, на одном колене, и плавно перешедшее в вальс. Новогоднее настроение поддержали бенгальские огни, переходящие от исполнителя к исполнителю, а также хлопушки – неизменная составляющая праздника. Дети смогли порезвиться с разноцветным серпантином, прыгая и разматывая его на свое усмотрение.

Еще одной всеобщей радостью стала сладкая посылка от Феи Драже: две корзинки с конфетами были мгновенно опустошены нескончаемым потоком маленьких рук.

Вообще же ни одно представление для малышей не может обойтись без комических эпизодов: непосредственность детского восприятия просто не позволит такому случиться. И вот, после печальной реплики Щелкунчика: «О, кто же сможет полюбить такое жалкое и некрасивое существо, как я?..» присутствующие с изумлением заметили, как одна детская фигурка отделилась от толпы и уверенно зашагала к креслу, где сидел несчастный Щелкунчик. Подумалось: «Вот оно – чистое сердце ребенка, способное показать миру силу Настоящего Чувства». Однако дитя, миновав Щелкунчика, направилось прямо под елку – исследовать лежавшие там подарки. Ну что же, любопытство – не порок. После нескольких «разведывательных экспедиций» подобного рода мама наконец взяла себя (и своего ребенка) в руки и удалилась из зала…

Неизменный аттракцион всех программ «Большой музыки» – возможность фотографироваться с исполнителями. Развеселившаяся ребятня рвется к единению с ними «в кадре», создавая вокруг события практически семейную атмосферу всеобщей любви и дружбы.

Для того, чтобы посмотреть представления «Большой музыки для маленьких», необязательно ездить в офисы компаний «Сименс» или «Хендэ»: еще одной традиционной площадкой для выступлений стал Рахманиновский зал, всегда гостеприимно открывающий свои двери для публики любого возраста.

Маргарита Попова,

менеджер отдела конкурсов, фестивалей и специальных мероприятий

ИГРАЕМ МУЗЫКУ ЩЕДРИНА!

Авторы :

№9 (1347), декабрь 2017

Сегодня мировая пресса называет Родиона Щедрина одним из самых значительных русских композиторов последнего полувека. Как заметил Михаил Плетнев, неоднократно исполнявший музыку нашего соотечественника, живого классика мировой культуры: «Сочетание блестящего остроумия и глубокого чувства драмы, тонкой мысли и мощной конструкции, смелого, подчас дерзкого эксперимента и неизменности русской национальной традиции, помноженное на высочайшую технику письма, – это всегда восхищало и восхищает меня в творчестве Родиона Щедрина». В 2017 году почетный профессор Московской консерватории Р.К. Щедрин отмечает двойной юбилей: 85-летие со дня рождения и 70-летие с начала композиторской деятельности.

Родион Константинович – коренной москвич. Родился 16 декабря 1932 года в Замоскворечье, на улице Мытной. Отец его, Константин Михайлович Щедрин, окончил Московскую консерваторию по специальности композиция, но был известен в столице как замечательный музыкальный лектор. Преподавание было его вторым призванием, ученики его обожали и память о нем жива до сего времени. В конце 1944 года отец отвел мальчика в Московское хоровое училище, которое основал и которым руководил А.В. Свешников. «Александру Васильевичу Свешникову я обязан тем, что стал музыкантом», – напишет Щедрин через много лет.

В 1950 году будущий композитор поступил в Московскую консерваторию по двум специальностям: сочинение проходил в классе известного советского композитора, тонкого знатока русской поэзии и литературы Юрия Александровича Шапорина. В класс специального фортепиано его взял один из лучших отечественных музыкантов того времени Яков Владимирович Флиер. С первых лет обучения в консерватории произведения Щедрина обратили на себя внимание оригинальным мышлением, интонационной свежестью и ритмической яркостью.

В годы консерваторской учебы Щедрин написал Первый фортепианный концерт, который сам и исполнил 7 ноября 1954 года в Большом зале (студенческим оркестром дирижировал Г. Рождественский). «Каждый из моих фортепианных концертов всегда совпадал с новым этапом в моем творчестве», – скажет потом Щедрин. Действительно, Первый фортепианный концерт – это открытие для отечественной композиторской школы ярких интонационных, ритмических и формообразующих возможностей русской частушки. До Щедрина частушка считалась низменным жанром русского народного творчества. Еще Шаляпин не жалел бранных слов, называя ее не песней, «а сорокой, и даже не натуральной, а похабно озорником раскрашенной!» Консерваторские профессора также поначалу не оценили дерзкой смелости молодого автора. Однако уже в 1955 году сочинение было отмечено премией на V Всемирном фестивале демократической молодежи и студентов в Варшаве. А «частушечный период» дал такие блестящие опусы, как опера «Не только любовь» и первый концерт для оркестра «Озорные частушки».

В том же 1954 году 22-летний студент начал сотрудничать с Большим театром. Итог этого сотрудничества уникален в истории отечественного музыкального театра: на первой музыкальной сцене страны состоялись семь (!) премьер произведений, созданных композитором. Пяти балетов – «Конек-горбунок» (1955), «Кармен-сюита» (1967), «Анна Каренина» (1971), «Чайка» (1980), «Дама с собачкой» (1985), – посвященных жене, блистательной прима-балерине театра Майе Плисецкой. И первых двух опер: «Не только любовь» (1961) и «Мертвые души» (1977).

На яркое дарование московского композитора обратили внимание ведущие отечественные и зарубежные исполнители. Н. Аносов осуществил запись Первой симфонии (1958). К. Кондрашин исполнял «Озорные частушки» (1963), именно по его настоянию Щедрин сделал сюиту из оперы «Не только любовь», которую выдающийся дирижер записал на пластинку. Многие премьеры Щедрина провели Е. Светланов, Г. Рождественский, Ю. Темирканов, Д. Кахидзе, В. Синайский. В середине 1960-х великий Л. Бернстайн сыграл «Озорные частушки», после чего Нью-Йоркская филармония, оркестром которой он руководил, заказала композитору сочинение к своему юбилею. Им стал второй концерт для оркестра «Звоны», исполненный Бернстайном в 1968 году.

Долговременное сотрудничество связывает композитора с ведущими дирижерами и исполнителями мира М. Янсонсом, С. Озавой, М. Венгеровым, О. Мустоненом. «Я люблю его музыку слушать, я люблю его музыку исполнять. Я думаю, что его творчество является важнейшим вкладом в современное искусство», – сказал художественный руководитель Нью-Йоркской филармонии Лорин Маазель.

С именем Л. Маазеля связаны громкие премьеры третьего концерта для оркестра «Старинная музыка российских провинциальных цирков» (1989, Чикаго), Концерта для трубы с оркестром (1993, Питсбург), Третьей симфонии «Лица русских сказок» (2000, Мюнхен). По предложению Маазеля Щедрин написал своего «Очарованного странника». Премьера четвертой оперы, созданной композитором на сюжет одноименной повести Н.С. Лескова, была представлена Л. Маазелем в декабре 2002 года в Нью-Йорке. Дирижер охарактеризовал музыку одним словом – «шедевр» (masterpiece).

Особая и значительная страница в жизни Щедрина связана с Мариинским театром и его художественным руководителем В. А. Гергиевым. Сегодня музыканты «Мариинки» исполнили, кажется, все крупные театральные, оркестровые, кантатно-ораториальные и концертные сочинения композитора. Его оперы и балеты получили новую жизнь на замечательной сцене. Ежегодно театр проводит абонемент произведений композитора. Но самое главное – Мариинский инициирует рождение новой музыки Щедрина. Две последние оперы – «Левша» и «Рождественская сказка» – обязаны своим появлением В.А. Гергиеву. По его инициативе камерный зал театра получил имя Щедрина.

В течение всей своей жизни обращался к хоровой музыке композитора его большой друг, профессор Б.Г. Тевлин. Исполнение им поэмы «Казнь Пугачева» непревзойденно. «Пиши для хора!», – неизменно повторял Тевлин. Именно для него и Камерного хора Московской консерватории Щедрин создал хоровую оперу «Боярыня Морозова».

Общеизвестно, что жизнь художника – это его произведения. Творческая судьба Родиона Щедрина редкостно богата и разнообразна. Казалось, нет в ней каких-то особых предпочтений, все существующие в современности музыкальные жанры подвластны «хранителю Ордена профессионализма», «Великому Мастеру», как образно и точно назвал его поэт Андрей Вознесенский. Итог творческой деятельности композитора впечатляющ. Двенадцать произведений для музыкального театра: помимо названных сочинений для Большого театра – оперы «Лолита» для Стокгольма, «Очарованный странник» для Нью-Йорка, «Боярыня Морозова», «Левша», «Рождественская сказка». Три симфонии, пять концертов для оркестра, множество инструментальных концертов – шесть фортепианных, скрипичный, альтовый, два виолончельных, концерты для трубы и для гобоя, двойной для скрипки и трубы, двойной для фортепиано и виолончели, а также симфонические, хоровые, камерно-инструментальные, фортепианные сочинения…

К юбилейным для композитора декабрьским дням приурочен большой фестиваль его музыки под названием «Запечатленный ангел», инициатором которого стал профессор Московской консерватории А.В. Соловьёв. В Нижнем Новгороде, Калуге и Боровске, в Саратове и Туле, Красноярске и Сургуте, во Владивостоке и Улан-Удэ, в Санкт-Петербурге и Москве состоятся концерты, на которых будут звучать сочинения композитора разных жанров и времени создания. М.В. Плетнёв и В.А. Гергиев со своими коллективами также подготовили интереснейшие концертные программы-приношения юбиляру, которые пройдут в Концертном зале им. П.И. Чайковского в Москве.

70 лет музыка Щедрина с нами. Созданный им художественный мир огромен, разнообразен и неповторим. Его искусство уже неотделимо от отечественной истории и культуры. Наша благодарность Мастеру неизменна.

Играем музыку Щедрина!

профессор Е.С. Власова

ЧЬИ ЭТО ПЕСНИ?

Авторы :

№8 (1346), ноябрь 2017

Странную картину можно было наблюдать в одном из московских кафе неподалеку от консерватории – все сидящие за столом (около десяти человек явно разных национальностей) с напряженным усердием пристраивали левой рукой ко рту какую-то бамбуковую щепочку, одновременно нервно дергая правой рукой почти невидимую веревочку, идущую от этой щепочки, и издавая при этом большое разнообразие звучаний: шипение, сипение, хрипение, стоны и тому подобное. Если бы дело было где-то в другом месте, то окружающие явно приняли бы данное собрание за встречу не вполне адекватных людей, но в заведениях, соседствующих с консерваторией, уже привыкли к тому, что время от времени здесь появляются необычные люди с необычными звучащими предметами и необычными песнями. Вот и сейчас представители народа айну с острова Хоккайдо (Япония) учили своих слушателей управляться с маленькими бамбуковыми варганами, способными, при умении исполнителя, поведать удивительные звуковые истории

Элисабет Лила

Концертом, посвященным айнским традициям, завершался IV Международный фестиваль-симпозиум «Музыкальная карта мира», с 16 по 25 октября 2017 года уже в четвертый раз проведенный научно-творческим центром «Музыкальные культуры мира». Как и было с самого начала заведено на данном форуме, насыщенная теоретическая часть уравновешивалась почти ежедневными концертными программами, призванными самим живым звуком проиллюстрировать гипотезы и утверждения авторов докладов.

Руководитель группы айнов, исследователь из Токийского национального университета искусств (Гэйдай гэйдзюцу дайгаку) Нобухико Тиба сначала представил развернутую лекцию-презентацию (24.10), охватившую широкую панораму современной айнской культуры и ее непростую историю с пережитыми ею этапами притеснений и запретов со стороны японских властей на все самобытные элементы культуры, включая айнский язык. А на следующий день выступил сам вместе с двумя молодыми коллегами из Центра развития культуры айнов в Хоккайдо.

Более тридцати песен и инструментальных композиций показали победительница многих конкурсов Саяка Каваками, принадлежащая одновременно к роду сару-айну (айну, бассейна реки Сару) и роду мукава-айну (Мукава – поселок уезда Юфицу округа Ибири на Хоккайдо), и уроженец поселка Бира-тори (Хоккайдо) Хибики Ямамити (айнское имя Сирэток). В тот вечер посетители Концертного зала имени Н. Я. Мясковского впервые вживую услышали негромкие переборы вертикальной цитры тонкори, гипнотические пульсы варгана муккури и, главное, дивные песни, похожие не то на курлыканье журавлей, не то на биение лесных родников.

Это был завершающий «аккорд» фестиваля-симпозиума, а началось путешествие по «карте мира» с другого конца света – из Бразилии. Весь день 16 октября был насыщен мероприятиями, связанными с визитом в Московскую консерваторию участников социальной программы «Бразильские музыканты покоряют мир» – команды юных пианистов под руководством их преподавателя из г. Гоянии Эрики Вилела. Педагоги ФИСИИ Ольга Филиппова и Сергей Каспров посвятили несколько часов мастер-классам по музыке Баха, Гайдна и Чайковского для бразильских гостей, а вечером того же дня в исполнении «покоряющих мир» пианистов прозвучали произведения бразильских композиторов: Л. Фернандеса, Э. Вилла-Лобоса, Ф. Миньоне, М. Нобре, Э. Кригера, Ф. Вианы, Э. Виллани-Кортеса.

Размашистый прыжок на Запад – из Бразилии в Юго-Восточную Азию – совершил концерт «Чарующие звуки Индонезии», обусловленный возобновлением сотрудничества НТЦ «Музыкальные культуры мира» с Посольством Республики Индонезия и появлением в штате Посольства настоящих профессионалов в традиции исполнительства на инструментах гамелана и индонезийского женского танца. Красочная, пестрая и звонкая программа порадовала слушателей в Рахманиновском зале 17 октября, а ее продолжение в виде выступлений-презентаций педагога по гамелану Три Койо и блистательной танцовщицы Элисабет Лилы подкрепили полученные впечатления теоретическими знаниями.

Но здесь линия звуковой экзотики на время прервалась, уступив место мастер-классам и докладам, посвященным европейской музыке эпохи барокко. Настоящей удачей нынешнего симпозиума стал визит профессора Мюнхенского университета музыки и сценических искусств Кристин Шорнсхайм, приехавшей к нам в рамках недавно подписанного соглашения о сотрудничестве между нашими вузами. Программа профессора Шорнсхайм была расписана буквально по минутам: интенсивные, прекрасно систематизированные и логически выстроенные мастер-классы, великолепный концерт из сочинений И. С. Баха, Г. Ф. Телемана и К. Ф. Э Баха и, вдобавок, лекция «Варьированные репризы в клавирных сочинениях К. Ф. Э. Баха: возможность или необходимость», демонстрирующая исторически корректные способы варьирования фактуры произведений эпохи галантного стиля. Стоит горячо поблагодарить О. Филиппову за профессиональную опеку уважаемой гостьи и аспирантку А. Кискачи за прекрасный перевод всех устных и письменных материалов.

Впрочем, педагоги ФИСИИ не остались в роли пассивных слушателей заграничной гостьи, выступив как с концертной программой, представляющей музыкальную культуру империи Габсбургов (18 октября), так и с ответными теоретическими сообщениями. Доклад доц. О. А. Филипповой был посвящен искусству партименто – импровизации сольных клавирных пьес в технике генерал-баса, а лекция-демонстрация доц. М. Н. Катаржновой была сосредоточена на истории развития скрипки и включала в себя цитаты из оригинальных трактатов XVIII века с сопроводительными пояснениями. Рассказ базировался на достоверных фактах, описанных в документах той эпохи.

Кульминация научной части фестиваля-симпозиума пришлась на 19-22 октября – стоит только вчитаться в названия докладов, чтобы понять широту охвата проблем. Молодые ученые центра «Музыкальные культуры мира» Е. Глухова и Н. Старостина представили лекцию-концерт «В поисках звуковых архетипов китайской классической музыки», порадовав слушателей небесными звуками китайской цитры цинь и флейты сяо; А Н. Клобукова (Голубинская) прочитала доклад на тему «Звуковые архетипы русского православного певческого канона в японском православном пении», который явился своеобразным отчетом о годовой стажировке в Японии в качестве приглашенного специалиста в Международном центре японских исследований г. Киото. Присутствующие познакомились с краткой историей японского православного пения, начиная с середины XIX века до наших дней, послушали фрагменты современных богослужений, записанных в разных храмах, а также спели с листа тропарь Рождества Христова знаменного распева на японском языке.

Серия лекций-демонстраций наполнила программу двух дней 21 и 22 октября. Исполнитель на арабском уде, культуролог и журналист Аль-Ашкар Басем Седки Шаат в докладе «Узуф как концепт арабской музыкальной культуры» предложил интересную интерпретацию термина узуф, обозначающего музыканта-исполнителя в арабской музыке. По мнению исследователя, сама этимология этого слова, переводимого на русский язык как «отказывающийся», говорит о предназначении музыканта выходить в своем творчестве за рамки стереотипов, выработанных в своей культуре. Сказанное было подтверждено исполнением двух композиций на уде: в старинных нормах арабского таксима и в качестве авторского произведения.

Доклад Е. Гороховик из Беларуси «Дхрупад: матрица североиндийской классической музыки» был посвящен одной из наиболее древних вокальных традиций североиндийской музыки, активно функционирующих в культуре в наши дни. Являясь средостением между доисламским музыкально-поэтическим жанром прабандха и более поздними музыкальными явлениями индомусульманской культуры, дхрупад стал своеобразным депозитарием важнейших элементов музыкально-текстового развертывания, и в этом смысле – основой для развития всех последующих вокальных традиций субконтинента. А. Пашкевич (Беларусь), автор доклада «Погружение в дхрупад: столкновение звукотворческих архетипов», уже несколько лет стажирующаяся в Индии, утверждает: «Поиски путей к адекватному восприятию и воспроизведению иной традиции приводят к необходимости изменения стереотипов, невозможного при исключительно рационально-аналитическом подходе, но требующего прежде всего глубокого интуитивного «вживания» в культуру».

Сцена из тазийе

Директор Академии шашмакома Таджикистана Абдували Абдурашидов в лекции-демонстрации «Аруз и музыка» с участием коллег-исполнителей Джамшеда Эргашева и Насибы Омонбаевой рассказал о многотрудном пути восстановления старинной традиции таджикского шашмакома и всей ладовой системы таджикской классической музыки, о неразрывной связи музыки со словом и поэтическим метром, а также приобщил аудиторию к творчеству певцов-бастакоров, сочиняющих музыкально-поэтические композиции на основе следования правилам аруза. 

В этом году на симпозиуме не было научных докладов, посвященных иранской музыке, но зато были два неординарных творческих события: концерт иранской классической музыки «Раскрывшийся бутон» (22 октября, Рахманиновский зал) и представление священной поминальной мистерии тазийе «Мученичество Мослема» (23 октября, Театр «Сфера»). Эти два образца современной иранской культуры отразили разные грани духовной жизни древней страны: в льющейся журчащим потоком звуковой ткани ансамбля голосов брата и сестры Аржанга и Саранг Сэйфизадэ, в кружевной вязи звуков сетара и россыпи темброво-многообразных ударов томбака слышался отзвук рафинированной придворной культуры с ее канонами и благородством экспрессии. В прямолинейной условности представления тазийе и четком размежевании сил мира на «добро и зло» прослеживался путь к древнейшим мистериальным действам, напрямую взывающим к оплакиванию героев, павших жертвой несправедливости, и к всеобщему покаянию. Действа тазийе по сей день разыгрываются в Иране повсеместно каждый год в священный месяц Мохаррам. Значимость данной традиции для мировой культуры столь высока, что в ноябре 2010 года Межправительственный комитет ЮНЕСКО включил тазийе в список нематериального культурного наследия человечества.

Напряжение эмоций, вызванное сопереживанием героям тазийе, на следующий день отчасти уравновесилось знакомством, уже непосредственно в концертной ситуации, с таджикской классической музыкой: концерт «Бескрайний мир шашмакома» в исполнении Абдували Абдурашидова (сато), Сироджиддина Джураева (дутар), Джамшеда Эргашева (танбур, дойра) и Насибы Омонбаевой (пение).

Калейдоскоп событий «Музыкальной карты мира» рождает непривычные ощущения. Впитывая в себя со звуками иных культур исторический опыт разных народов, переживая с людьми разных эпох их жизненные перипетии, слушая как бы их ушами окружающий их мир, начинаешь понимать, что все это – не чья-то их история, не чьи-то их страдания, не чья-то их музыка. Это все – наше. Мое – жителя маленькой планеты по имени Земля.

доцент М. И. Каратыгина, руководитель НТЦ «Музыкальные культуры мира»

 

«Красное колесо» двинулось в путь

Авторы :

№7 (1345), октябрь 2017

Когда профессор В. Г. Тарнопольский задумывал свой уникальный проект фестиваля под солженицынским титулом «Красное колесо», он думал об экспозиции того, что подверглось искусственному забвению, и до сих пор не является принадлежностью «регулярного» концертного репертуара. Однако предполагаю, что он размышлял не только о том, чтобы подчеркнуть художественную ценность и значимость каждого из представленных сочинений, но прежде всего – о воссоздании некоего суммарного образа революционной эпохи. Образа, который в следующем десятилетии был буквально раздавлен наехавшим на него «красным колесом» идеологии «пролетарской культуры», а точнее, – культуры грозно восставшего в силе тоталитаризма.

Автор обложки буклета фестиваля С. Баронов

18 сентября фестиваль стартовал в Рахманиновском зале консерватории. Первый концерт включал произведения Н. Рославца, Г. Попова, но центральной фигурой оказался А. Мосолов, поскольку открытие фестиваля счастливым образом сочеталось с 90-летним юбилеем профессора Инны Алексеевны Барсовой, сыгравшей ключевую роль в возрождении творчества и имени Мосолова. Первая же программа обнажила главное: индивидуальные пути поиска новых интонационных идей, форм и средств оказались подчеркнуто разными, а сами произведения отвечали высоким ценностным критериям художественной значимости.

Николай Рославец известен даже в профессиональном цехе гораздо больше как первооткрыватель системного построения музыкальной формы, нежели как собственно композитор, создатель некоего звукового мира, хранящегося в «социальной памяти». Его имя весьма популярно (его технику сопряжения «синтет-аккордов» сближают с новопривнесениями нововенцев). Однако его музыка совершенно лишена популярности. Рославец – ценное поле для радостной исследовательской фиксации дерзновенной теоретической мысли (в параллель западным инновациям). Для слушателей же Рославец – величина неизведанная. Поэтому исполнение Камерной симфонии 1927 года – несомненное событие, несмотря на то, что это не премьерное представление произведения. Конечно, слушатель не мог с какой-либо очевидностью определить, где кончается Рославец и начинается Александр Раскатов, «склеивший» материал первоисточника и создавший партитурную версию незавершенного замысла композитора. Но если предположить, что Раскатов стремился к достоверному воспроизведению формы Рославца, наша благодарность Раскатову должна быть отмечена особо. Так же особо следует отметить превосходную работу дирижера – профессора Игоря Дронова совместно со славным ансамблем «Студия новой музыки».

Струнный квартет Мосолова (1926) – несомненный центр программы, ее вершина. Это самое яркое сочинение из всего, показанного в тот вечер, противоположное по принципу формообразования и Симфонии Рославца, и Септету Попова. Главное в нем – колоссальная энергетика и ритмоактивность интонационного поля, состоящего из острейших контрастов и вместе с тем на удивление цельного. Квартет был исполнен на завидном уровне солистами «Студии новой музыки». Уверен, что композитор был бы полностью удовлетворен звучанием, которое можно признать чем-то вроде «абсолютного соответствия». Квартет играли: С. Малышев, И. Зильберман, Н. Бурчик, О. Калинова – да прославятся их имена! Знаменитые «Газетные объявления», оркестрованные Эдисоном Денисовым, – «футуристический» знак. В оркестровке Денисова звучали сочно, но их звучание с фортепиано позволяет четче уяснить потешность саркастического слова.

Четырехчастный цикл Г. Попова под титулом «Камерная симфония (Септет)» создан в 1927 году именно как септет и также содержит некое провозвестие. На этот раз это предвосхищение того, что позднее получит название «полистилистика». Собственно, придание голосам Септета «ролевых функций» способствовало полисемантическому наполнению звукового пространства. Федор Софронов, один из вдохновителей и организаторов «Красного колеса» в аннотации к Септету Попова фиксирует главное: «Попов в своем Септете самым парадоксальным образом сталкивает несопоставимое – гротеск и лирику, пафос и иронию, романтизм и необарокко, «монтируя» эти состояния подобно своим современникам-конструктивистам». Чередование (сосуществование) различных музыкально-грамматических знаков, собственно, и дает основание увидеть в Септете «предчувствие» грядущей полистилистики.

Фестиваль «Красное колесо» только набирает обороты. Любопытная деталь: каждой программе предпослано название. Заголовок первой, состоявшейся 18 сентября, –«Предчувствия и дисциплина чувств». Кажется, можно было сказать еще смелее: вместо «предчувствия» – предвидение, провозвестие, даже открытие. Все слова уместны. Но отметим догадку авторов проекта: вся программа иллюстрирует по сути дела начало грядущих тенденций, прерванных у нас, расцветших в пространствах сохраненной творческой свободы и получивших новое толкование во времена более поздние.

Названия других программ («Плюс электрификация всей страны!», «Иди, товарищ, к нам в колхоз!», «Конструкции») также несут в себе скрытую символику. Наиболее монументальные произведения в концерте          11 октября принадлежат В. П. Задерацкому. Заголовок программы явно спровоцирован «Электрификатом» Л. Половинкина, участием терменвокса и прославившей этот инструмент в наши дни Олеси Ростовской. И снова на плечи Игоря Дронова падает основная нагрузка, хотя ему изрядно облегчает ношу сольное выступление Даниила Екимовского с Фортепианной сонатой.

Участие этого композитора рождает еще и скрытую символику заголовка программы. Мы помним, кто электрифицировал страну, кто строил плотины, шлюзы, рыл каналы, прорубал дороги. Миллионы заключенных своим рабским трудом обеспечили многое из того, чем мы располагаем сегодня. Эпоха «рабовладельческого социализма» действительно была эпохой электрификации, и В. П. Задерацкий – классический представитель класса «государственных рабов», узник ГУЛАГа, житель Колымы, чудом сохранивший жизнь в самых необычайных перипетиях своей трагической судьбы. Он прямой участник «электрификации всей страны», произошедшей уже в 30-е годы.

Программа представляет два произведения В. П. Задерацкого: Фортепианную сонату № 2 (1928) и Камерную симфонию для девяти музыкантов (1935, вторая редакция – 1940). И это красноречивый (и по сути единственный в фестивальных программах) пример «стилевой дистанции» между 20-ми и 30-ми годами в нашей музыке. Трагическая экспрессия авангардной Сонаты и грозный плакатный энтузиазм Камерной симфонии – два среза «революционности», выраженной в совершенно различных интонационных пространствах.

Остальные заголовки также символичны. На 2 ноября объявлен титул «Иди, товарищ, к нам в колхоз!». И здесь символика явная и скрытая. Явная – от «Тракторной бригады» Мосолова, другая – приглашение в композиторское «коллективное хозяйство» современников, создавших свои опусы по случаю революционного юбилея и фестиваля. Заголовок «Конструкции» – от цирковых транскрипций Прокофьева и конструктивных алгоритмов Рославца – обозначение целой тенденции, пронизывающей весь ХХ век и далее…

В заключение важнейшая констатация: фестивальный проект «Красное колесо» –первый опыт сотрудничества Московской консерватории, «Студии новой музыки» и Российского музыкального союза – новой силы, недавно вошедшей в пространство больших дел в Культуре. Возможно, это начало устойчивого плодотворного контакта.

«Красное колесо» в пути. Оживление всего искусственно забытого – главный его пафос. Для нового поколения – это череда открытий. Для тех, кто ранее соприкасался с русским интонационным феноменом 20-х годов, – это шанс воспринять в новейшее время впервые услышанное во времени прошлом и убедиться во вневременной значимости интонационных обретений давно ушедшей эпохи.

профессор В. В. Задерацкий

К 20-летию ФИСИИ Московской консерватории. Первопроходцы

Авторы :

№ 6 (1344), сентябрь 2017

Факультету исторического и современного исполнительского искусства Московской консерватории – двадцать лет! Это настоящий праздник для родной Alma mater, которая обрела уникальный факультет, первая в России получила возможность обучать некогда совершенно неизведанной области исполнительского искусства – закрытой, нежелательной и даже запрещаемой в эпоху «железного занавеса».

Марк Пекарский, Наталия Гутман, Алексей Любимов (1998)

Конечно, 20 лет – возраст молодой, даже юный. Но в рамках жизни одного взятого поколения консерваторцев – это уже путь, пройденный более чем достойно. Юбилей позволяет подвести некоторые итоги, оглянуться на сделанное и признать, что сегодня уже нет никакой необходимости доказывать, что данное направление имеет полное право на существование в стенах ведущего вуза страны.

Создание ФИСИИ в 1997 году стало для Московской консерватории поистине эксклюзивным проектом, делом столь же авангардным, сколь историческим. Начав работу как факультет экспериментальный, в 2002 году по решению Ученого совета ФИСИИ стал полноправным структурным подразделением вуза. Благодаря ректору, проф. А.С. Соколову, были созданы беспрецедентные условия для творческих инициатив самого высокого уровня.

Возникновение нового факультета также было бы невозможно без непосредственного участия всемирно известных музыкантов: Наталии Гутман и Алексея Любимова (впоследствии возглавившего факультет), Назара Кожухаря (тогда – представителя нового поколения исполнителей, а ныне выдающегося скрипача).

Бесспорным результатом создания ФИСИИ можно считать тот факт, что сегодня подавляющее большинство молодых российских музыкантов, владеющих техниками исполнения старинной музыки, получили образование не где-то на Западе, а у нас – в Московской консерватории! Имена многих на слуху во всем мире, это выпускники ФИСИИ: дирижер и клавесинист М. Емельянычев, мультиклавиристки М. Успенская, Е. Миллер и О. Пащенко, скрипач и певец Д. Синьковский, пианист С. Каспров и многие, многие другие.

Первое исполнение ХТК (том 1) на исторических инструментах в Российском фонде культуры (27.03.2000). Слева направо: первый ряд – А. Шевченко, С. Каспров; второй ряд – В. Манукян, Ю. Мартынов,          А. Любимов, О. Мартынова, А. Карпенко; третий ряд – В. Годовикова, А. Черток, О. Андрющенко, К. Волостнов, М. Успенкая

В двуплановой модели образования на факультете совмещено обучение игре на старинных и современных инструментах. Созданы уникальные учебные программы и индивидуальные методики, даже целые «школы», дающие необходимый комплекс знаний и навыков, приводящих к поразительным результатам. Выпускники кафедры клавишных инструментов, например, за последние десять лет стали призерами и победителями практически всех известных международных конкурсов старинной музыки. Это конкурс Oude Muziek в Брюгге в номинациях «хаммерклавир» и «клавесин», конкурс имени И. С. Баха в Лейпциге, Международный конкурс «Пражская весна», Международного конкурса имени Бибера в Австрии, Yamanashi competition в Японии, Международного конкурса клавесинистов имени А. М. Волконского, Erster Internationaler Hammerklavierwettbewerb Schloss Kremsegg в Австрии, Международного конкурса хаммерклавиристов Premio Ferrari и Международного конкурса старинной музыки Circulo Bach в Мадриде, Международного клавесинного конкурса Gianno Bergamo Classic Music Award в Лугано (Швейцария), Международного конкурса хаммерклавиристов Geelvinck и конкурс ансамблей ранней музыки International Van Wassenaer Competition Amsterdam в Амстердаме. И это – далеко не все!

Летом 2017 года состоялся дебют выпускницы факультета М. Шабашовой на прославленном Зальцбургском летнем фестивале в качестве исполнительницы континуо в постановке оперы Моцарта «Милосердие Тита» под управлением Теодора Курентзиса. Это событие стало настоящей сенсацией фестиваля, объектом восторженных откликов критиков и прессы.

С юбилеем ФИСИИ поздравили выдающиеся российские и зарубежные музыканты, специалисты в области исторического исполнительства, видные музыкально-общественные деятели, в числе которых М. Венгеров, И. Антонова, Т. Курентзис, К. Шорнсхайм, М. Хазельбёк, М. Билсон, А. Штайер, Р.  фон Нагель, А. Мустонен,              Б.  ван Оорт и многие другие.

Преподаватели и студенты ФИСИИ ведут активную концертно-просветительскую работу и исследовательскую деятельность. Заметными событиями стали реконструкции опер О. Козловского «Зельмира и Смелон, или Взятие Измаила», мировая премьера восстановленной оперы В. А. Моцарта «Каирский гусь», водевиль А. Алябьева «Лунная ночь, или Домовые», опера-балет Ж. Ф. Рамо «Пигмалион», мелодрама Е. Фомина «Орфей», балет К. В. Глюка «Дон Жуан», опера-балет Ж. Б. Люлли  «Времена года», мелодрама И. Бенды «Медея». Под эгидой ФИСИИ в феврале 2010 года состоялся Первый Международный конкурс клавесинистов имени А. М. Волконского, теперь проходящий в Московской консерватории регулярно.

Выпускники ФИСИИ преподают, дают концерты по всему миру, сотрудничают с многочисленными ансамблями старинной музыки, такими как «Music Aeterna» под управлением Т. Курентзиса, оркестр исторических инструментов «Pratum integrum» под руководством выпускника ФИСИИ П. Сербина, Академический камерный оркестр «Musica viva», оркестр «Эрмитаж», Государственный камерный оркестр, Госоркестр имени Е. Ф. Светланова, РНО, оркестр Большого театра России и многими другими.

«Time of Dance» – ансамбль исторического танца. Художественный руководитель Наталия Кайдановская

По случаю празднования юбилея коллектив ФИСИИ подготовил обширную программу, стартом которой стал концерт в БЗК 10 сентября. В нем приняли участие барочный ансамбль и камерный оркестр ФИСИИ и камерный хор Московской консерватории под управлением Александра Соловьева. Руководителем программы стал выдающийся австрийский дирижер Рубен Дубровски. Юбилейным торжествам будут посвящены абонементы факультета «Двойные портреты» и «Четыре века транскрипции»; в сезоне 2017–2018 года продолжится также концертный цикл «Все сонаты Бетховена на исторических инструментах».

Феномен ФИСИИ невозможно осознать без глубинного контекста, как традиций, заложенных полтора века назад основателями Московской консерватории, так и современного музыкального исполнительского искусства в целом. Подобные явления – яркие, уникальные, порой неоднозначные – ступени интеграции нашей культуры в мировой художественный процесс, ставшие его неотъемлемой и весьма значимой частью. Поздравим же друг друга: двадцать лет назад в Московской консерватории родилась новая исполнительская школа, дружная команда единомышленников, энтузиастов-первопроходцев, у которой есть не только прошлое, настоящее, но и будущее!

М. В. Воинова

преподаватель кафедры теории музыки, кандидат искусствоведения

Мы вместе – Бессмертный полк

Авторы :

№ 5 (1343), май 2017

«Эхо военных событий не смолкает сквозь десятилетия. И в эти майские дни мы вновь и вновь отдаем дань мужеству защитников Отечества, вернувших нам мир ценой собственных жизней. Московскую консерваторию война не обошла стороной: преподаватели и студенты бесстрашно шли в бой с оружием в руках, участвовали в концертах фронтовых бригад. Мы чтим их подвиг, совершенный во имя мира на планете», – с такими словами на сцене БЗК обратился к залу ректор, профессор А. С. Соколов, приветствуя пятый Международный открытый фестиваль искусств «Дню Победы посвящается…».

Фестиваль был задуман как ежегодная акция, не приуроченная к специальным датам. Есть события в истории России, о которых мы должны помнить вне зависимости от юбилейности – по велению сердца и совести. Именно об этом говорят темы фестивалей прошлых лет: «После боя сердце просит музыки вдвойне», «Хотят ли русские войны?..», «К 70-летию великой Победы», «У войны не женское лицо», каждая из которых не оставляла равнодушных… В этом году наша тема звучит особенно актуально и волнующе: «Мы вместе – Бессмертный полк».

Фестиваль уже стал ожидаемым событием майских дней – времени, когда мы отдаем дань памяти героям Великой отечественной войны. В этом году в его творческой палитре нашли место разные музыкальные жанры: песни, камерные ансамбли, хоровые миниатюры, кантаты, инструментальные концерты, симфонии. А также смешанные, такие как концерт-спектакль, синтезирующий в пространстве концертного зала разные виды искусств: музыку, театр, танец, мультимедийные технологии. Отдельное место занимает проведение тематических фотовыставок в фойе Большого зала. Впервые в рамках фестиваля открыта персональная выставка Народного художника СССР А. А. Пластова.

4 мая в Большом зале состоялся грандиозный гала. Публику ожидало уникальное представление с участием Симфонического оркестра Министерства обороны под управлением начальника оркестра Заслуженного артиста РФ полковника Сергея Дурыгина, трёх хоров (Камерный хор Московской консерватории, Концертный хор МГИМ имени А. Г. Шнитке, Тульский государственный хор) и блестящих солистов. Сюрпризом стало и яркое видеопредставление хроникальных кадров. В фойе партера была размещена фотовыставка памяти артистов Академического Ансамбля песни и пляски им. А.В. Александрова, приуроченная к концерту возрождённого коллектива, прошедшему с огромным успехом 6 мая в БЗК (художественный руководитель полковник Г. Саченюк).

С 2015 года фестиваль вышел за пределы Москвы и включил в свою орбиту разножанровые концертные программы, связанные с темой Великой отечественной войны. Он объединил многие регионы постсоветского пространства, среди них: Астана, Минск, Санкт-Петербург, Белгород, Калуга, Красноярск, Киров, Ижевск, Новомичуринск, Магнитогорск, Оренбург, Саратов, Тула, Улан-Удэ и др. Особое место в нем заняла и традиционная «Вахта памяти» (руководитель – Я. А. Кабалевская), организуемая Московской консерваторией в Смоленске.

Яркие страницы фестивалей прошлых лет связаны с театральными замыслами. Прежде всего вспоминается совместный проект Московской консерватории и Московского театра «Ленком» под управлением Марка Захарова. Сценарий программы «Хотят ли русские войны?», подготовленный главным хормейстером театра Заслуженной артисткой РФ Ириной Мусаэлян, собрал лучшие песенные и стихотворные строки, объединённые в день славы и памяти мыслью о подвиге наших дедов и отцов, о главных ценностях нашей жизни – свободе, мирном небе, дружбе и созидании.

В 2015 году, в год 70-летия Победы, 5 мая в Большом зале звучали кантата «Александр Невский» Сергея Прокофьева и песни Александры Пахмутовой. Вместе с композитором в их исполнении участвовали звезды эстрады и оперы Иосиф Кобзон, Тамара Гвердцители, Василий Ладюк, Аскар Абдразаков, Ренат Ибрагимов, Андрей Жилиховский, Ольга Кульчинская, солисты Молодёжной оперной программы Большого театра России Богдан Волков и Павел Валужин, группа «Кватро», а также сводный хор, объединивший коллективы из Казани, Санкт-Петербурга и Москвы, и Центральный военный симфонический оркестр России, за дирижёрским пультом которого стоял Народный артист России генерал-лейтенант В. М. Халилов.

День Победы был бы невозможен без героизма и беззаветного мужества ленинградцев, отстоявших свой город в блокадной осаде. Они выдержали – и вся страна поверила в близость победы. В рамках фестиваля 10 мая 2015 года в БЗК прошла программа Якова Дубравина «Ленинград и Победа»: популярные песни о городе на Неве исполнялись хором Музыкального училища имени Римского-Корсакова под управлением Сергея Екимова при участии Этери Бериашвили, эстрадной певица яркого лирического дарования. За этот проект Народный артист РФ Я. Дубравин был удостоен Премии Правительства Санкт-Петербурга.

В 2016 году мы вынесли в заглавие фестиваля название книги Нобелевского лауреата по литературе 2015 года Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо», в которой чрезвычайно остро и правдиво переданы тяготы и ужасы, выпавшие на долю женских судеб в годы лихолетья. В программе фестиваля была показана опера Кирилла Молчанова «А зори здесь тихие…» в исполнении Государственной академической симфонической капеллы России п/у Народного артиста РФ Валерия Полянского.

Отдельное место в истории фестиваля занимает дружба с Н. Р. Малиновской, членом правления «Фонда памяти полководцев Победы», дочерью прославленного Маршала Советского Союза. Благодаря её поддержке стало возможным рассказать живые истории, пронесенные через годы войны, а уже ставший традицией выход на сцену дочерей легендарных полководцев неизменно трогает до слез зрителей фестиваля. Достаточно вспомнить инициированный Н. Р. Малиновской проект «Любимые песни маршалов» и процитировать её слова: «Я точно знаю: есть вещи, которые еще в детстве нужно увидеть своими глазами, а не просто прочитать про них или услышать на уроке. Надо увидеть, ужаснуться, почувствовать и запомнить – навсегда. И понять, что нет у человека на земле другой задачи, кроме одной: стать человеком и остаться человеком».

Словно в подтверждение сказанного на концерте-закрытии нынешнего фестиваля 15 мая прозвучала опера-оратория Давида Кривицкого «Бабий Яр». Музыку, нелегкую для восприятия, исполняли ГСО «Новая Россия» (худ. руководитель Народный артист СССР Ю. Башмет), детский хор «Пионерия» п/у Е. Веремеенко, Мужской хор Центрального пограничного ансамбля ФСБ РФ (руководитель – Заслуженный артист РФ полковник А. Капралов) и чтец (Народный артист Е. Герчаков) под управлением дирижёра Владислава Лаврика. Это сочинение требует от каждого слушателя душевного труда и отзывается болью – но болью целительной. Ибо – вспомним слова, процитированные композитором – «Если замолкнет эхо их голосов, мы погибли».

Пятилетие фестиваля ознаменовалось почетной наградой – Премией в области культуры и искусства Министерства обороны РФ в номинации «Культурно-просветительские проекты». По словам заместителя Председателя Правительства РФ О. Ю. Голодец: «Фестиваль «Дню Победы посвящается…» – это уникальная культурная акция, единственный в России фестиваль искусств, целиком посвящённой теме Великой Отечественной войны. Каждый из восьмисот музыкантов, которые выступили на концертах фестиваля за пять лет, считает своё участие в нём великой честью. Хочу поблагодарить коллектив Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского и всех, кто причастен к проведению фестиваля, за идею этого проекта и колоссальный труд по его воплощению в жизнь».

Профессор А. В. Соловьёв,
художественный руководитель фестиваля «Дню Победы посвящается…»

Фото Эмиля Матвеева

Новые лики Большого зала

Авторы :

№ 3 (1341), март 2017

Святослав Рихтер

Первое, что возникает в сознании при мысли о неповторимой красоте Большого зала – его прекрасные портреты в медальонах, которые нарядным венком окружают слушателей и вместе с ними каждый раз внимательно следят за музыкальным священнодействием. Гении всех времен и народов, великие композиторы ушедших столетий…

Но сравнительно недавно возникла новая традиция – в фойе партера стали появляться скульптурные бюсты музыкантов уже более позднего и даже совсем нового времени. Причем не только композиторов, среди которых Джакомо Пуччини и Ян Сибелиус, Бела Барток и Джордже Энеску, Дмитрий Шостакович и Арам Хачатурян, Георгий Свиридов и дирижер и композитор Евгений Светланов, но и недавних великих исполнителей. Большой зал еще помнит их триумф и шквалы аплодисментов. А консерваторские классы – еще и уроки тех, кто остался в памяти как выдающийся учитель, профессор Московской консерватории.

Леонид Коган

Одним из первых в новой исполнительской галерее появился Святослав Рихтер работы скульптора Эрнста Неизвестного (21 июня 2013 г.). Затем Леонид Коган (11 декабря 2014 г.), Эмиль Гилельс (19 октября 2016 г.) и, наконец, Яков Флиер (22 февраля 2017 г.).

Особенность выбора новых личностей, увековеченных в бюстах Большого зала, в том, что это все – дары. Дары Московской консерватории в связи юбилейными датами, памятными годовщинами от благотворительных фондов, культурных организаций, учеников и соратников по искусству, родных и друзей. Открытие каждого памятного образа сопровождается праздничной церемонией, позволяя вспомнить не только творческие достижения «виновника торжества», но и его облик, многими еще не забытый.

Эмиль Гилельс

Последнее такое событие, состоявшееся совсем недавно, было посвящено профессору Якову Владимировичу Флиеру (1912–1977). Память Учителя в связи с прошедшей годовщиной решил увековечить знаменитый российско-американский пианист Владимир Фельцман вместе с откликнувшимися на его порыв другими учениками, среди которых: Михаил Плетнев, Родион Щедрин, Нина Лельчук, Павел Островский, Нина Коган, Юрий Айрапетян. Вел церемонию ректор, профессор А. С. Соколов.

А. С. Соколов:

«Мы собрались по очень приятному поводу. Можно легко заметить, как интерьер Большого зала становится все более насыщен такими артефактами, которые возвращают нас к истории Московской консерватории, к ее славным страницам. Это произошло благодаря тому, что сначала возникла единичная инициатива, а потом уже продолжатели новой традиции стали дарить нам бюсты великих музыкантов, тесно связанных с Аlma mater. И это очень приятно. Особенно в год уже после ее юбилея, поскольку мы не отделяем юбилей нашего учебного заведения от тех мастеров, которые составили его славу.

Яков Флиер

И сейчас такой повод есть – это 105 лет со дня рождения Якова Владимировича Флиера, великого представителя русской фортепианной школы. Именно в Московской консерватории прошла вся его жизнь: он работал здесь с 1937 по 1977 год, перед этим учился у Константина Николаевича Игумнова и, уже будучи студентом и аспирантом, добился больших побед на Всесоюзных конкурсах, на Международном конкурсе в Вене… Был и очень сложный период для Якова Владимировича – десять лет он не выступал из-за серьезной болезни руки (1949–1959), но именно в это время всецело посвятил себя педагогической деятельности. Поэтому так много выдающихся имен, которые вышли из его класса. Еще один его подвиг – возвращение на концертную эстраду, и вернулся Флиер неизменным и в то же время изменившимся. Вот что я нашел, читая о нем, это его собственные слова, когда он объясняет свои ощущения в момент возвращения к исполнительской деятельности: «Если есть у музыканта что-то за душой, если живо в нем непосредственное начало, то трезвая, даже «холодная» голова никогда не помешает. И теперь мне хочется сохранить в подходе к этим произведениям увлеченность, страстность, которые владели мной в молодые годы. Не знаю, насколько это удается. Но в то же время я стремлюсь к более строгой упорядоченности, стройности. Порой сверхтемпераментность, форсированность звучания начинают, если можно так выразиться, шокировать самого исполнителя. Я думаю, что такая трансформация характерна для каждого профессионального музыканта». Вот точное определение того исконного, природой данного темперамента и мудрости, полученной с годами.

Мне хочется поблагодарить тех, кто стал инициатором такого подарка – это Юрий Айрапетян, Нина Коган, Нина Лельчук, Павел Островский, Михаил Плетнев, Владимир Фельцман, Родион Щедрин. Сам бюст – работа скульптора Михаила Плохоцкого и творческой мастерской под руководством Григория Орехова.

В. О. Фельцман:

«Я очень рад, что этот проект вышел. Он не был случайным. В прошлом году ко мне обратились с просьбой поддержать создание бюста Гилельса. Я с радостью откликнулся и подумал – а почему бы нам не сделать бюст нашего учителя Флиера? Я написал Вам, Александр Сергеевич, письмо, и Вы отреагировали очень хорошо. После этого я обратился ко многим ученикам Якова Владимировича, из которых шестеро проявили интерес. И благодаря этим людям у нас есть то, что мы сейчас откроем. Это маленькая доля признательности нашему Учителю от всех нас за его музыку, за то, что он дал – слова здесь не могут этого описать. Я очень рад, что Яков Владимирович нашел свое место навсегда там, где и должен был быть, и благодарен всем, кто оказал поддержку этому проекту.

Г. Орехов:

«Для меня большая честь быть сопричастным к созданию такого памятника. Благодаря пожертвованиям его учеников, мы его и создали. Таким образом, великий мастер оставил не только свое музыкальное наследство, но и прекрасных, достойных учеников».

М. Плохоцкий (скульптор):

«Мне было интересно работать с образом Флиера, с его фактурой. Работа была непростая – нужно было прослушать много концертов, чтобы поймать его состояние, в него как бы погрузиться. Мы много переписывались с его учениками в Америке. Так уж вышло, что внук Флиера – Виктор Флиер – мой друг, и мы с ним тоже обсуждали этот портрет. Поэтому теперь вам судить, что получилось…»

Собкор «РМ»
Фото Дениса Рылова

Культурный форум

№ 9 (1338), декабрь 2016

11991В начале декабря в Санкт-Петербурге состоялся V Между-народный культурный форум, крупнейший в России ежегодный съезд деятелей искусства и культуры. Перед участниками Форума стояла задача в той или иной мере объять необъятное: около 150 мероприятий четырнадцати секций (от «музыки» и «кино» до «урбанистики» и «нематериального культурного наследия»), и все это – за три дня с 1 по 3 декабря.

Впрочем, не менее сложная задача стояла и перед организаторами Форума – принять более восьми тысяч человек участников (для публики была отдельная регистрация, где счет шел на десятки тысяч). Основным плацдармом грандиозного мероприятия стал Главный штаб Эрмитажа (знаменитое здание Росси с аркой-входом на Дворцовую площадь с 2014 года функционирует как филиал музея). Однако с целью сделать Форум по-настоящему общегородским событием многие секции проходили на «тематических площадках», таких как Санкт-Петербургский университет, Александринский театр, Этнографический музей и др.

Пианист Даниэль Поллак и ректор консерватории мени П. И. Чайковского Александр Соколов

Пианист Даниэль Поллак и ректор консерватории Александр Соколов

Как часто бывает на такого рода «форумах-гигантах», «большие» мероприятия имели во многом официально-протокольный характер (выступая скорее поводом для неформальных бесед участников в кулуарах), а профессиональный интерес представляли тематические секции. Масштабный трехдневный симпозиум «Прокофьев. ХХI век» к 125-летию с года рождения композитора, Международный конгресс «Новые технологии в искусстве / Музыка», конференции «Российское образование и мировая музыкальная культура», «Оперный спектакль как феномен современной культуры» (к 100-летию с года рождения Э. Ф. Направника), «Прокофьев на балетной сцене», Международный семинар в области менеджмента концертной сферы России и мира, Российско-китайский диалог исполнительских искусств, пленарное заседание «Музыкальная Россия», панельная дискуссия «Транслирование нового культурного имиджа России с помощью современного музыкального искусства», круглый стол «Взаимодействие различных культурных институтов как возможность для создания единого культурного пространства», открытая дискуссия «Музыка и кино: вместе или врозь?» – вот неполный список событий «музыкального потока», на каждом из которых можно было встретить представителей Московской консерватории – как преподавателей, так и недавних студентов.

После премьеры Стравинского

После премьеры Стравинского

Насыщенное расписание Санкт-Петербургского форума – веский аргумент для участия даже самых именитых. Однако обратная сторона медали заключалась в том, что одни и те же докладчики подчас должны были находиться в нескольких местах одновременно, в том числе и гости из Москвы. Так, Александр Сергеевич Соколов через час после доклада в Петербургской консерватории об исполнительских, композиторских и теоретических конкурсах, организуемых нашей Аlma mater, должен был присутствовать на заседании в Капелле, а Константину Владимировичу Зенкину пришлось начать свой день на прокофьевской секции в Эрмитаже с извинений, что он не сможет услышать некоторые доклады из-за собственного выступления в Мариинском театре о теоретических основах и смысловых границах интерпретации оперных произведений.

Помимо дискуссий, важной частью мероприятий стало подписание разного рода соглашений – например, о сотрудничестве между Союзом концертных организаций России и Союзом музеев, что зафиксировало тенденцию последних лет (все чаще образовательная программа крупных музеев включает в себя концертные вечера). Важным событием стала презентация будущего концертного зала в московском парке «Зарядье» с участием Валерия Гергиева и главного столичного архитектора Сергея Кузнецова. Новый зал расположится в двух минутах ходьбы от Московского Кремля, строительство уже в разгаре и зал должен открыться через год.

Пленарное заседание

Пленарное заседание

Кульминацией музыкальной части форума стала его вечерняя концертная программа. Закрыв 1 декабря Год музыки Сергея Прокофьева, уже 2 декабря Валерий Гергиев с оркестром Мариинского театра открыл грядущий Год музыки Игоря Стравинского, впервые исполнив его «Погребальную песнь» (1908), найденную в прошлом году в библиотеке Санкт-Петербургской консерватории (этой находке было посвящено вступительное слово музыковеда Наталии Брагинской). Замечательное раннее сочинение – совсем иной Стравинский в сравнении с написанной тремя годами позже «Жар-птицей», однако интересно, что их первые такты практически идентичны.

Контекст исторической премьеры был подобран очень тщательно: после «Песни» прозвучала именно «Жар-птица», а предваряла ее написанная несколькими годами ранее сюита из оперы «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» Римского-Корсакова, памяти которого Стравинский и посвятил свою «Погребальную песнь». Оркестр Мариинского театра, и без того превосходно исполняющий Стравинского, в этот раз имел особенную мотивацию: уникальная мировая премьера, открытие Года Стравинского, открытие Культурного форума и, наконец, прямая трансляция на телеканале Mezzo. В итоге исполнение представленной программы можно считать эталонным.

В тот же день в Санкт-Петербургской капелле Губернаторский симфонический оркестр Иркутской областной филармонии под управлением Илмара Лапиньша исполнил Первую симфонию Георгия Свиридова, что тоже стало почти премьерой (первым исполнением за пределами Иркутска). 45-минутное сочинение Свиридова, практически не звучавшее раннее, тоже оказалось свежим и не очень типичным для традиционных взглядов на стиль этого автора. В рамках Форума была также представлена недавняя постановка первой оперы с русским текстом – «Цефал и Прокрис» Франческо Арайи на либретто Александра Сумарокова (к слову, автор постановки Даниил Ведерников в ноябре давал мастер-класс в Московской консерватории).

Важную роль в музыкальной программе Форума играли концерты молодых композиторов, которые проходили на протяжении всех трех вечеров. В них приняли участие петербургские молодежные ансамбли новой музыки: МОЛОТ-ансамбль, Instead ensemble и Санкт-Петербургский оркестр импровизации. Первые два выступили с отдельными концертами в Академии Русского балета им. А. Я. Вагановой, последние два совместно исполнили в Мраморном дворце двухчасовую Пространственную композицию № 3 молодого преподавателя Московской консерватории Владимира Горлинского.

Неофициальной «вечеринкой» форума стала программа NON-CLASSIC NIGHT в клубе «Танцплощадка», где диджей-сет провел главный гость симпозиума «Прокофьев. XXI век» – внук композитора Габриэл Прокофьев. Его сет был представлен как «энергичный микс из хип-хопа, техно и нарезки классических произведений Игоря Стравинского и Сергея Прокофьева». Впрочем, поскольку «энергичный микс» в этот день представляла и программа самого Форума, так получилось, что готовившийся к вечеринке Прокофьев не смог прийти в Мариинский театр на открытие Года Стравинского…

Владислав Тарнопольский
Фото Валентина Барановского