Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Культурный форум

№ 9 (1338), декабрь 2016

11991В начале декабря в Санкт-Петербурге состоялся V Между-народный культурный форум, крупнейший в России ежегодный съезд деятелей искусства и культуры. Перед участниками Форума стояла задача в той или иной мере объять необъятное: около 150 мероприятий четырнадцати секций (от «музыки» и «кино» до «урбанистики» и «нематериального культурного наследия»), и все это – за три дня с 1 по 3 декабря.

Впрочем, не менее сложная задача стояла и перед организаторами Форума – принять более восьми тысяч человек участников (для публики была отдельная регистрация, где счет шел на десятки тысяч). Основным плацдармом грандиозного мероприятия стал Главный штаб Эрмитажа (знаменитое здание Росси с аркой-входом на Дворцовую площадь с 2014 года функционирует как филиал музея). Однако с целью сделать Форум по-настоящему общегородским событием многие секции проходили на «тематических площадках», таких как Санкт-Петербургский университет, Александринский театр, Этнографический музей и др.

Пианист Даниэль Поллак и ректор консерватории мени П. И. Чайковского Александр Соколов

Пианист Даниэль Поллак и ректор консерватории Александр Соколов

Как часто бывает на такого рода «форумах-гигантах», «большие» мероприятия имели во многом официально-протокольный характер (выступая скорее поводом для неформальных бесед участников в кулуарах), а профессиональный интерес представляли тематические секции. Масштабный трехдневный симпозиум «Прокофьев. ХХI век» к 125-летию с года рождения композитора, Международный конгресс «Новые технологии в искусстве / Музыка», конференции «Российское образование и мировая музыкальная культура», «Оперный спектакль как феномен современной культуры» (к 100-летию с года рождения Э. Ф. Направника), «Прокофьев на балетной сцене», Международный семинар в области менеджмента концертной сферы России и мира, Российско-китайский диалог исполнительских искусств, пленарное заседание «Музыкальная Россия», панельная дискуссия «Транслирование нового культурного имиджа России с помощью современного музыкального искусства», круглый стол «Взаимодействие различных культурных институтов как возможность для создания единого культурного пространства», открытая дискуссия «Музыка и кино: вместе или врозь?» – вот неполный список событий «музыкального потока», на каждом из которых можно было встретить представителей Московской консерватории – как преподавателей, так и недавних студентов.

После премьеры Стравинского

После премьеры Стравинского

Насыщенное расписание Санкт-Петербургского форума – веский аргумент для участия даже самых именитых. Однако обратная сторона медали заключалась в том, что одни и те же докладчики подчас должны были находиться в нескольких местах одновременно, в том числе и гости из Москвы. Так, Александр Сергеевич Соколов через час после доклада в Петербургской консерватории об исполнительских, композиторских и теоретических конкурсах, организуемых нашей Аlma mater, должен был присутствовать на заседании в Капелле, а Константину Владимировичу Зенкину пришлось начать свой день на прокофьевской секции в Эрмитаже с извинений, что он не сможет услышать некоторые доклады из-за собственного выступления в Мариинском театре о теоретических основах и смысловых границах интерпретации оперных произведений.

Помимо дискуссий, важной частью мероприятий стало подписание разного рода соглашений – например, о сотрудничестве между Союзом концертных организаций России и Союзом музеев, что зафиксировало тенденцию последних лет (все чаще образовательная программа крупных музеев включает в себя концертные вечера). Важным событием стала презентация будущего концертного зала в московском парке «Зарядье» с участием Валерия Гергиева и главного столичного архитектора Сергея Кузнецова. Новый зал расположится в двух минутах ходьбы от Московского Кремля, строительство уже в разгаре и зал должен открыться через год.

Пленарное заседание

Пленарное заседание

Кульминацией музыкальной части форума стала его вечерняя концертная программа. Закрыв 1 декабря Год музыки Сергея Прокофьева, уже 2 декабря Валерий Гергиев с оркестром Мариинского театра открыл грядущий Год музыки Игоря Стравинского, впервые исполнив его «Погребальную песнь» (1908), найденную в прошлом году в библиотеке Санкт-Петербургской консерватории (этой находке было посвящено вступительное слово музыковеда Наталии Брагинской). Замечательное раннее сочинение – совсем иной Стравинский в сравнении с написанной тремя годами позже «Жар-птицей», однако интересно, что их первые такты практически идентичны.

Контекст исторической премьеры был подобран очень тщательно: после «Песни» прозвучала именно «Жар-птица», а предваряла ее написанная несколькими годами ранее сюита из оперы «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» Римского-Корсакова, памяти которого Стравинский и посвятил свою «Погребальную песнь». Оркестр Мариинского театра, и без того превосходно исполняющий Стравинского, в этот раз имел особенную мотивацию: уникальная мировая премьера, открытие Года Стравинского, открытие Культурного форума и, наконец, прямая трансляция на телеканале Mezzo. В итоге исполнение представленной программы можно считать эталонным.

В тот же день в Санкт-Петербургской капелле Губернаторский симфонический оркестр Иркутской областной филармонии под управлением Илмара Лапиньша исполнил Первую симфонию Георгия Свиридова, что тоже стало почти премьерой (первым исполнением за пределами Иркутска). 45-минутное сочинение Свиридова, практически не звучавшее раннее, тоже оказалось свежим и не очень типичным для традиционных взглядов на стиль этого автора. В рамках Форума была также представлена недавняя постановка первой оперы с русским текстом – «Цефал и Прокрис» Франческо Арайи на либретто Александра Сумарокова (к слову, автор постановки Даниил Ведерников в ноябре давал мастер-класс в Московской консерватории).

Важную роль в музыкальной программе Форума играли концерты молодых композиторов, которые проходили на протяжении всех трех вечеров. В них приняли участие петербургские молодежные ансамбли новой музыки: МОЛОТ-ансамбль, Instead ensemble и Санкт-Петербургский оркестр импровизации. Первые два выступили с отдельными концертами в Академии Русского балета им. А. Я. Вагановой, последние два совместно исполнили в Мраморном дворце двухчасовую Пространственную композицию № 3 молодого преподавателя Московской консерватории Владимира Горлинского.

Неофициальной «вечеринкой» форума стала программа NON-CLASSIC NIGHT в клубе «Танцплощадка», где диджей-сет провел главный гость симпозиума «Прокофьев. XXI век» – внук композитора Габриэл Прокофьев. Его сет был представлен как «энергичный микс из хип-хопа, техно и нарезки классических произведений Игоря Стравинского и Сергея Прокофьева». Впрочем, поскольку «энергичный микс» в этот день представляла и программа самого Форума, так получилось, что готовившийся к вечеринке Прокофьев не смог прийти в Мариинский театр на открытие Года Стравинского…

Владислав Тарнопольский
Фото Валентина Барановского

Поступь победителя

Авторы :

№ 8 (1337), ноябрь 2016

Есть в истории исполнительского искусства артисты, как бы задающие масштаб для оценки всех художественных явлений в этой области. Таков Эмиль Гилельс (1916–1985). Для любителей классической музыки и для пианистов-профессионалов он является олицетворением «золотого века» отечественного фортепианного искусства, одним из символов «советского пианизма». Поколение, к которому он принадлежал, ощущало глубокую связь с традициями, положенными в основу нашей исполнительской школы. Ведь от братьев Рубинштейн, которые окончательно утвердили в России представления о высокой этической миссии музыканта-исполнителя, об артисте – учителе жизни и проповеднике, Гилельса и его сверстников «отделяло лишь два (максимум три) рукопожатия». И Гилельс, как никто другой, воплотил этот идеал музыканта – воплотил с предельной искренностью и самоотдачей.

15102226

Чем дальше отодвигается в прошлое исторический период, когда жил и творил Гилельс, тем острее мы начинаем слышать в его игре не только его собственный голос, но и подспудный «шум времени», которым была проникнута эпоха. Это было время мифов о строительстве нового мира и его героях, время мировых потрясений, экстатических массовых восторгов и таких же чудовищных массовых преступлений. Искусство казалось областью в высшей степени важной; слово писателя или поэта были столь весомыми, что нередко вели его к гибели. Даже такое «периферийное» явление как фортепианное исполнительство представлялось чрезвычайно важным государственным и общественным делом (например, состав советской делегации на международный музыкальный конкурс утверждался тогда на заседании бюро ЦК КПСС, сам Председатель Совнаркома Молотов лично вычеркивал и вписывал соответствующие фамилии, а победители конкурса становились народными кумирами, были обласканы вождями).

Высокий пафос, сила и страстность, архитектурная стройность концепций, воля и бесстрашие (то есть виртуозность в самом прямом смысле – от латинского virtus, «доблесть»), фанатичное стремление к совершенству воплощения и (что самое важное!) неизменное достижение этого совершенства, неповторимое, исключительное по красоте фортепианное звучание – все это с самых первых появлений Гилельса на концертной эстраде покоряло слушателей. Такие индивидуальные свойства артиста, входящие в резонанс с «шумом времени», предопределили особое место в его поистине безбрежном репертуаре монументальных произведений – концертов Бетховена, Чайковского, Брамса, сонат Бетховена, Прокофьева… Но даже маленькая ре-минорная Фантазия Моцарта, часто исполняемая детьми в музыкальных школах, становится в трактовке Гилельса грандиозной трагической сценой – статичные звуки вступления рождают ассоциации с холодными водами Стикса и бороздящей их ладьей Харона, а основная тема – с трогательными стенаниями одинокой души, навсегда покидающей земной мир. Разумеется, в виртуозных произведениях, например, рапсодиях и этюдах Листа, «Петрушке» Стравинского, «Исламее» Балакирева вперед выходило другое – радостное ощущение триумфа, уверенная поступь победителя.

Шли годы. В прошлом остались мифы о героях и о строительстве нового мира. Закончился «золотой век» советского пианизма. Жизнь идет дальше, появляются новые замечательные музыканты. Но слушая их игру, то и дело ловишь себя на мысли: как же не хватает в их исполнении простоты, стройности, органичной мощи, искренних высоких страстей! И тогда включаешь записи Гилельса – пока они звучат, «золотой век» продолжается.

Профессор С. В. Грохотов

Карэн Хачатурян: память о друге

Авторы :

№ 8 (1337), ноябрь 2016

g5В 1933 году, когда я был еще мальчишкой, Арам Ильич Хачатурян привел меня на заключительный концерт 1-го Всесоюзного конкурса музыкантов-исполнителей. Меня и многих, кто был рядом, потряс тогда рыжеволосый юноша – Эмиль Гилельс. Ему было семнадцать лет. Концерт в БЗК превратился в праздник. Даже скептически настроенные чопорные филармонические старушки участвовали в оглушительной овации.

Гилельс произвел на меня колоссальное впечатление и я мечтал о знакомстве с ним. Произошло это позже, когда я сам стал консерваторцем. Мы очень подружились. Это был человек, державший себя с достоинством в любой, даже самой экстраординарной ситуации. Ему была свойственна своего рода музыкантская гордость. Не надо это свойство смешивать с обычным тщеславием. Гилельс соединял в себе почти детскую трогательность, скромность и достоинство музыканта, осознающего свое творческое избранничество. Никакой позы, никакой напускной театральщины. Наши многочасовые беседы о музыке во время совместных каникул в Рузе я не забуду никогда.

По качеству и масштабу пианизма он, как мне кажется, очень отличался от многих своих сверстников. И если поначалу многие обращали внимание на его колоссальный пианистический аппарат, то позже отдавали дань самому главному – звучанию инструмента, узнаваемому с первых тактов.

Emil_Gilels-4Принципиальность Эмиля сказывалась на его невероятной щепетильности в вопросах профессиональной и человеческой этики. Были времена, когда в консерватории появились люди, которые с каким-то усердным ожесточением преследовали одного из лучших наших музыкантов и педагогов – Якова Флиера. Эти «держиморды» бесцеремонно влезали в его личную жизнь, быт, домашние дела. Некие партийные дамы стали публично обсуждать его развод, новую женитьбу… Завертелось все это «на идеологической платформе» так, что несчастному Флиеру в пору было уйти из консерватории. Выдающегося музыканта вот-вот должны были уволить, да еще и с клеймом. Трудно предположить, чем бы все это закончилось, если бы не вмешался молодой в ту пору Эмиль Гилельс. Были там две фурии: одна читала лекции по марксизму, другая, некто Брюхачева – супруга профессора-скрипача. «Органы партийного надзора» арендовали их для проработки Флиера. Эмиль пришел к ним и устроил грандиозный разнос. Не убоялся пристыдить и наводчиков сверху. После выступления молодого Гилельса на консерваторском собраниии и старшие коллеги стали на сторону Флиера. Возмутительное «дело» было прекращено. Случаев подобного бесстрашия в жизни Гилельса было много.

Когдав в Одессе умерла школьная учительница Гилельса, он поехал ее хоронить, поставил памятник. Кажется, одинокая была женщина. Знают про это единицы. Не для афиши делалалось. Вообще, образ этого человека немыслим для меня в плане какой-то моральной двойственности. Много ли у нас таких?

При всей своей прямоте и принципиальности, в вопросах профессиональной этики Гилельс был человеком застенчивым. Когда появились в печати Прелюдии и фуги Шостаковича, Гилельс стал их потихонечку поигрывать, для себя, постепенно постигая их содержание. Он никогда не бравировал всеохватностью своих вкусов. Среди больших музыкантов такое случается редко.

Я помню, как под конец жизни он стал играть неброскую, «негромкую» музыку, вроде сонат Скарлатти. Это была настоящая поэзия. Грандиозным памятником искусству великого музыканта останутся записи концертов Брамса, сделанные им с гениальным Ойгеном Йохумом и многое, многое другое.

Мне очень жаль, что с годами и не без помощи воинствующей рекламы имена и образы, подобные Гилельсу, вытесняются каким-нибудь одним «эпохальным брендом». Красота и смысл нашей культуры, все же, в ее восхитительном многообразии. Творчество Гилельса – драгоценная часть этого наследия. Кланяюсь его памяти.

Из книги мемуаров К. С. Хачатуряна «Образы времени в лицах и судьбах»
(архив профессора Ю. Б. Абдокова).
Публикуется впервые

С днем рождения, консерватория!

Авторы :

№ 6 (1335), сентябрь 2016

Фото Эмиля Матвеева

Они встретят 200-летие консерватории

Авторы :

№ 5 (1334), май 2016

В канун Светлого праздника Пасхи и накануне еще не забытого нами Первомая, состоялось открытие юношеского фортепианного конкурса Grand Piano Competition. Его инициатор – прославленный лауреат первой премии XI Международного конкурса имени П. И. Чайковского Денис Мацуев.

Питомец Московской консерватории, Денис Мацуев, родом из тех земель, где все широко, глубоко, сильно. Он и в исполнительстве и в жизни, словно былинный богатырь, словно Сибири кедровая ветвь, где росою Байкала омыта ее вековечная твердь! Традиция крупнейших музыкантов России – быть не только профессионалом, но и деятельно участвовать в жизни страны. «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан»! – таков наказ Отечества во все времена. Нам дорог образ Мацуева и, как кажется, беспредельные возможности во всех областях его деятельности. Сегодня мы встречаем его как организатора парада юных исполнителей.

«Это был фестиваль-смотр мировой фортепианной Школы, – сказал, подводя итоги события, проходившего в обновленном Рахманиновском зале, его вдохновитель и организатор. – Он дал нам возможность заглянуть в будущее нашей профессии». И мы видим это будущее – оно потрясающе! Дети играют как взрослые, будто они и не были детьми. Перескочили одним прыжком лет десять! Что это – финиш, или старт? Что же дальше? Хочется верить, что их сегодняшнее состояние в профессии – не предел, а только трамплин, верить, что их будущее – это творческие поиски, без суеты и житейских карнавалов.

Магия личности Дениса Мацуева, его обескураживающий позитив во всем заставляют вместе с ним поверить, что сегодняшние лауреаты – это не миражи детства, что каждый станет глубоким художником и принесет плоды просвещения, красоты и толерантности в жизнь нашей маленькой голубой планеты. Возраст участников Grand Piano Competition – это возраст тех музыкантов, которые будут отмечать 200-летний юбилей Московской государственной консерватории! Думается, что именно с этих позиций мы приветствуем участников в год празднования 150-летнего юбилея нашей Alma Mater.

Профессор Р. А. Хананина
Фото Дениса Рылова

Рахманиновский зал открыт!

№ 5 (1334), май 2016

Обновленный Рахманиновский зал предстал пред публикой во всем своем великолепии. 30 апреля ровно в 17 часов ректор консерватории А.С. Соколов вместе с профессором С. Л. Доренским и его знаменитым учеником Денисом Мацуевым торжественно преодолели последнюю символическую преграду, разрезав традиционную красную ленточку. Спустя почти полгода зал вновь наполнился слушателями, стены ожили, впитывая в себя легкий гомон первых взволнованных разговоров перед концертом…

«Наконец отреставрирован последний из наших залов! Впервые он был передан консерватории в конце шестидесятых годов, и всегда был чрезвычайно любим публикой, – отметил в своем приветственном слове Александр Сергеевич Соколов. – Изначально он принадлежал Русской Православной Церкви и именно для исполнения церковной хоровой музыки в свое время и был предназначен. Мы же привыкли к Рахманиновскому залу как к залу универсальному. Безусловно, приоритет хоровой музыки сохраняется, однако здесь активно исполняется и старинная музыка – этот зал очень любит наш Факультет исторического и современного исполнительского искусства. И “Студия новой музыки” тоже чувствует себя здесь как дома. Здесь проходят камерные, сольные концерты, создаются особые сценические постановки… Рахманиновский зал вернулся в неизменном виде – если иметь в виду его стилистику. Но самое замечательное, что акустика осталась великолепной, а в чем-то, может быть даже стала лучше».

Обновленный Рахманиновский зал необычайно нежен – бело-голубые стены, сверкающий паркет, яркий дневной свет из просторных окон… Сегодня его по-прежнему можно назвать и самым новым, и самым старым концертным залом Московской консерватории. Пристроенный еще в 1898 году к зданию Синодального училища (1886–1918) зал пережил непростые времена: в советские годы здесь располагался юридический факультет Московского университета, а в помещении зала – факультетская библиотека. И лишь в 1968 году, после переезда Университета на Воробьевы горы, здание с залом, находившемся в ужасном состоянии, было передано Московской консерватории.

После долгих лет непростой реставрации открытие третьего корпуса Московской консерватории в стенах бывшего Синодального училища в 1983 году, наконец, состоялось – тогда и произошло музыкальное возрождение уникального зала, который в конце 1986 года получил название Рахманиновского в честь великого русского композитора, многие страницы жизни которого были связаны с Синодальным училищем.

«Когда этот зал после сложнейшего реставрационного процесса вернулся в консерваторию, первым, кто выступил на его сцене, был Святослав Рихтер. Поэтому для нас сегодня было очень важно, кто первым прикоснется к инструменту на этой сцене, – подчеркнул Александр Сергеевич. – Не было сомнений, что это должен быть тот, кем консерватория гордится, тот, кто ее прославил. И это – Денис Мацуев»!

Денис Мацуев в свою очередь приветствовал вновь открытый зал и поделился воспоминаниями с публикой: «Безумно приятно находиться здесь, в святых стенах этого родного для меня зала, потрясающе уютного и уникального по своей акустике. Здесь я провел годы учебы, здесь мы играли классные вечера нашего любимого профессора – Сергея Леонидовича Доренского, который и сейчас находится в этом зале. Эти вечера были по-хорошему домашними… Репетиции всегда были как отдельные мастер-классы, и последние штрихи профессора я помню до сих пор».

Через несколько часов Д. Мацуеву предстояло открывать конкурс юных пианистов Grand Piano Competion на сцене Большого зала, а на следующее утро уже именно в Рахманиновском зале должны были начаться первые прослушивания. Ректор поздравил пианиста с предстоящим событием, заметив, что этот конкурс еще станет устремленной на очень долгие времена традицией.

Открытие прекрасного зала – настоящий праздник, а какой же праздник без подарков? Не обошлось и в этот день без приятных сюрпризов! А. С. Соколов преподнес знаменитому выпускнику юбилейный памятный знак – «ювелирное изделие из серебра и золота, где очень красиво и символично объединены фронтон Большого зала консерватории, орган Большого зала и клавиатура, которая уходит в небеса». А в подарок консерватории и всем присутствующим Денис Мацуев приготовил… небольшой сольный концерт. Прозвучали «Размышление» Чайковского, «Крейслериана» Шумана и Этюд-картина ля минор Рахманинова. И величавый, воздушный Рахманиновский зал вновь наполнился чарующими звуками музыки, готовый щедро радовать свою верную публику еще долгие, долгие годы.

Ольга Ординарцева,
собкор «РМ»
Фото Дениса Рылова

Музыка и жизнь во времени и со временем

Авторы :

№ 4 (1333), апрель 2016

П. П. Кончаловский. Портрет С. С. Прокофьева (1934)

Чувством времени Прокофьев был одарен с избытком. Лишь подобный человек мог так рассказывать о себе: «Я родился в 1891 году. Четыре года назад умер Бородин, пять лет назад – Лист, восемь – Вагнер, десять – Мусоргский. Чайковскому осталось два с половиной года жизни; он кончил пятую симфонию, но не начал шестой. Римский-Корсаков недавно сочинил “Шехеразаду” и собирался приводить в порядок “Бориса Годунова”. Дебюсси было двадцать девять лет, Глазунову – двадцать шесть, Скрябину – девятнадцать, Рахманинову – восемнадцать, Равелю – шестнадцать, Мясковскому – десять, Стравинскому – девять, Хиндемит не родился совсем. В России царствовал Александр III, Ленину был двадцать один год, Сталину – одиннадцать»… Прав Шекспир: «Весь мир – театр»!

Неумолимая поступь бытия, ее энергичное движение пронизывает музыку Прокофьева. Франсис Пуленк, вспоминая совместное музицирование (речь идет о Пятом концерте Прокофьева, когда Пуленк ему аккомпанировал на втором рояле), приводит слова автора, который говорил партнеру в моменты технических сложностей в оркестровой партии: «Мне все равно, только не замедляйте движение…».

Сережа Прокофьев с нотами своей оперы «Великан» (1901)

Ход времени – для Прокофьева не только осознанная составляющая реальности, но и сильный зримо-слышимый художественный образ. Бой часов в «Золушке» – одна из самых поразительных и ярких страниц симфонической музыки композитора, генеральная кульминация сочинения – и музыкальная, и сюжетная (часы как олицетворение судьбы героини). А страшный эпизод смерти Тибальта с пятнадцатью ударами в завершении – уникальная звуковая находка, буквально физически отсчитывающая последние секунды агонии злодея, мгновения, за которыми начнется уже другой, трагический этап печальнейшей истории на свете.

Прокофьев и слышит, и видит время. Может быть, поэтому он с младых ногтей так любил и чувствовал театр, а позднее кино? Эти искусства роднит с музыкой именно временнáя природа, о чем говорят великие мастера. «Музыка, – утверждал, например, Мейерхольд в лекциях, обращенных к режиссерам, – самое совершенное искусство. Слушая симфонию, не забывайте о театре. Смена контрастов, ритмов и темпа, сочетание основной темы с побочными – все это так же необходимо в театре, как и в

С. Прокофьев и С. Эйзенштейн (1943)

музыке». А Тарковский, анализируя временнýю природу одного из самых сложных творений Эйзенштейна – фильма «Иван Грозный», подчеркивает: «Чередование монтажных кусков, смена планов, сочетание изображения и звука – все это разработано так тонко, так строго и так закономерно, как разрабатывает себя только музыка». А ведь любовь к театру идет у Прокофьева из детства: история сохранила уникальное фото – десятилетний мальчик Сережа… с клавиром своей первой оперы «Великан»!

Композитор воплощал в музыке в том числе и реальные, сложнейшие события из прошлого времени: «Александр Невский», «Иван Грозный», наполеоновское нашествие («Война и мир»), Великая Отечественная («Повесть о настоящем человеке») – все это исторические вехи, воссозданные композитором в «зримых» музыкальных зарисовках. Новаторство позднего Прокофьева-композитора прежде всего – новаторство режиссерской природы.

В. Мейерхольд и С. Прокофьев (1939)

Идет Год музыки Прокофьева: весь мир празднует 125-летие со дня рождения композитора (11 /23/ апреля). Под этим знаком проходят многие культурные события. Хорошо помню такой же всемирный праздник четвертьвековой давности. Тоже «Год Прокофьева» во всех концертных залах мира, тоже международные конференции в разных странах и новые театральные постановки на многих музыкальных сценах. 100-летие рождения композитора, как ранее и его смерть, поразительно совпало с историческим катаклизмом в родном Отечестве. В 91-м огромный, непреходящий интерес к музыке Прокофьева сопровождали повсеместное увлечение и тяготение ко всему русскому, многократно увеличивая заинтересованное внимание к собраниям, на которых и мне посчастливилось выступать.

Тогда, в год столетия, все было еще очень близко. Внутри одной эпохи. Хотя сам композитор ушел из жизни в 1953-м, но еще были живы многие, лично знавшие его. Были живы сыновья – Святослав (1924–2010) и Олег (1928–1998), принимавшие участие в юбилейных мероприятиях; прошло всего лишь два года, как в Англии умерла первая жена Прокофьева Лина Ивановна (1897–1989). Академические исследования музыки на таких встречах перемежались реальными воспоминаниями. В разговорах мелькали «живые картинки», которые надо бы «зарисовывать» для будущих сценариев невероятной, детективной «пьесы жизни» русского гения ХХ века. Среди них были и праздничные, и трагические зарисовки. Особенно запомнился эпизод, как его сыновья-юноши, сразу после ареста матери примчались из Москвы к отцу, жившему с новой женой на Николиной горе, чтобы на промозглой февральской улице среди «равнодушной природы» рассказать о случившейся беде – такая апокалиптическая в своей обыденности сцена из «убойного» 1948 года, достойная «Зеркала» Тарковского.

Святослав Прокофьев с супругой (слева), Т. Курышева, Олег Прокофьев (справа) на юбилейной конференции в Шотландии (1991)

В юбилейном 1991-м еще царили детали. О великой музыке Прокофьева, которая держала первые места в мировых слушательских рейтингах, судили, обожая, восхищаясь, а иногда и отвергая по разным, в том числе и по политическим мотивам – доставалось и «Здравице», и «Семену Котко», и оратории «На страже мира», и «Повести о настоящем человеке», и еще много чему со всеми их красотами… Хотя неожиданный антипрокофьевский пафос одного уважаемого композитора на моей телепередаче, не скрою – поразил, и не только меня. Все это – оттуда, из «драмы жизни», «игравшейся» еще в живом, пульсирующем, трагичном и контрастном порой до гротеска ХХ веке.

Сегодня все кажется далеким – словно из другого времени-пространства. Из другого столетия! Даже Международный форум, который состоится в Москве в ноябре, имеет заголовок: «Прокофьев. XXI век». Объявленные темы обсуждений наряду с предсказуемыми традиционными аспектами исследований включают и «новенькое» типа: Воплощение музыки Прокофьева в актуальном искусстве. Contemporary art; Новые контексты музыки Прокофьева в кино, телевидении, анимации и мультимедиа; Музыка Прокофьева в современных интерпретациях: от джаза и рока до ремиксов и ремейков; Прокофьев и пространство академической электронной и электроакустической музыки. Новое время – «новые песни»!

И. Подгайный. Сергей Прокофьев

Путь Прокофьева в искусстве и в жизни уже воспринимается как целостная масштабная картина, насыщенная нюансами. В ней мелькают многие великие города и страны, многие великие имена – музыкантов, режиссеров, художников. Друзья и недруги, единомышленники и противники. Старшие и младшие современники. Все вместе, словно в благостном хороводе финала самого личного феллиниевского фильма («Восемь с половиной»).

Музыка Прокофьева звучит. Много. Наш слух и воображение фиксирует разнообразные, порой мимолетные параллели между разными опусами композитора, и намеренные, когда он сам переносил материал, и неожиданные, когда вдруг открываешь тонкие нити разнообразных стилистических связей, протянутых через всю жизнь. И особенно все новыми и новыми оттенками наполняется вневременнáя вдохновенная прокофьевская лирика (в которой ему в юности «отказывали, и не поощренная она развивалась медленно», как писал композитор). Здесь и написанные в военное лихолетье пленительные вальсы Золушки и Наташи Ростовой, которые сливаются в единый музыкальный облик женственной русской красоты, тянущийся от Глинки и Чайковского и уходящий в даль будущего…

Профессор Т. А. Курышева

Родион Щедрин подарил сказку

Авторы :

№ 3 (1332), март 2016

Щедрин не перестает удивлять. Менее двух лет прошло с памятной премьеры оперы «Левша» на Мариинской сцене. И вот новый подарок любителям оперы – мировая премьера «Рождественской сказки», посвященной В. А. Гергиеву и коллективу Мариинского театра, данная 26 декабря, прямо под Новый Год.

Посвящение не случайное. Уже сейчас Гергиев сделал для продвижения музыки Щедрина в мире больше, чем сотворил С. Дягилев для Стравинского, С. Кусевицкий для Прокофьева, Ф. Сток для Мясковского, Е. Мравинский для Шостаковича. Гергиев и его огромное театрально-филармоническое мариинское царство поставили, исполнили и записали, кажется, все, что могли из обширного списка сочинений композитора.

Щедрин сам написал либретто «Рождественской сказки». Это стало правилом для него с оперы «Мертвые души» (1977). В премьерном буклете автором указано, что текст создан «по мотивам сказки Божены Немцовой (в переводе Николая Лескова) и русских народных сказок». Лесков сделал перевод с чешского сказки Немцовой «О двенадцати месяцах» осенью 1862 года. От него в либретто осталось немного: треугольник взаимоотношений падчерицы, мачехи и злой дочери, сюжеты о фиалках и корзине ягод. И еще, что важно: само присутствие имени Лескова, как некий символический знак духовного родства. Ведь Лесков для Щедрина величина дорогая хотя бы по количеству связанных с его темами сочинений.

Больше в либретто сюжетных ходов от пьесы «Двенадцать месяцев» поэта, переводчика, издателя С. Я. Маршака, созданной в 1942-м и навеянной той же сказкой Немцовой в переводе Лескова. Ко всему этому Щедрин добавил новые сюжетные повороты и написал свой литературный текст, яркий, живой и сатирический. Написал сказку для взрослых и детей. И, что важно, сказку «про сегодня».

Впрочем, что бы и когда бы он ни писал, это непременно нацелено в современность. Его искусство всегда социально, всегда публицистично, оно «привязано» к конкретному времени, в котором живет художник. И в «Рождественской сказке» Щедрин обозначил время действия магическим заклинанием, за которым должно последовать чудо: «Два ноль один пять!» Год ушедший, в котором злая Мачеха и ее Злыдня-дочь мечтают «жить в шоколаде». Щедрин смеется над убогостью желаний «купить весь мир», иронизирует над царством, в котором взбалмошная Царица издает нелепые указы «в целях демократизации». Текст насыщен цитатами и намеками. Тут и название когда-то популярной американской кинокомедии о безумной жажде денег «Nothing But the Truth» («Ничего, кроме правды»), и «Соловей-пташечка, эх, жалобно поет» гвардейцев Царицы, которые согласно ремарке автора «вламываются словно ОМОН» в дом Замарашки, и жалобы хоровым шепотом придворных про «права человека», и реплика месяцев «В этот год из-за санкций мы подзадержались»… И, наконец, «Обнимитесь, миллионы…» Шиллера-Бетховена, цитата, которую он настойчиво, несколько раз проводит через всю оперу, помещая и в финал.

В «Рождественской сказке» Щедрин впервые в своем оперном театре написал откровенный Happy End. Всякие в его операх бывали финалы: открытые, многозначные, финалы-колыбельные. Но такого, чтобы злодеи вмиг превратились в праведников и желали друг другу добра и счастья – еще не было. Здесь и солисты, и хор – все сошлись в грандиозном апофеозе с колокольным звоном. Словом, как в старой доброй опере и как никогда не бывает в действительности. Но ведь на то и сказка, феерия, которую он обещал!

А стало быть, вот вам лейтмотивы – только узнавайте: царской власти, Замарашки, зимнего леса, волшебного кольца. А вот россыпи ярких мелодий – Каватина Апреля, Дуэт Мачехи и Злыдни, Тронная ария Царицы… Великолепно выписаны хоровые сцены придворных и гвардейцев, не менее интересны тембровые характеристики главных героев. Блистателен, как всегда у Щедрина, оркестр с маримбой, клавесином, синтезатором, домбрами и прочими тембровыми находками, например, с волшебными 12 ударами месяцев, которые воспринимаются как невольное соревнование с Прокофьевым и его знаменитым боем часов в «Золушке».

И конечно – большое разнообразие оперных форм. Первым это приметил еще Е. Ф. Светланов, назвав ансамбли Щедрина «феноменальными»: «По правде говоря, современные композиторы в своих операх редко обращаются к ансамблям. У Щедрина же, наоборот, торжество ансамблей». Но и здесь он превзошел себя в ансамблевой технике, написав дуодецимет (!) Месяцев (напомню, что «Мертвые души» открывал децимет «Обед у прокурора»). Нельзя не выделить блестящую буффонную скороговорку Мачехи и Злыдни, виртуозны фиоритуры Царицы, Замарашки и Апреля.

Как всегда, вокальные партии в его операх исключительно сложны, виртуозны и имеют широкий диапазон. Кроме того, Щедрин любит нежнейшее пианиссимо (в этом он абсолютный эстет), что в принципе противоречит природе вокалистов, воспитанных обычно на вердиевской эстетике с желанием «пореветь» на публику. Здесь же приходится филигранно отделывать звук, а так как это еще и сказка, то есть эмоции носят мистический характер, то и звук в идеале должен быть словно неземным, полетным, как, например, в Эхо-дуэттино «Волшебное кольцо», которое замечательно провели П. Куренная (Замарашка) и юный А. Михайлов (Апрель).

Особо хочется выделить исполнительниц партий Мачехи и Злыдни А. Кикнадзе и Л. Юдину, мастерски показавших себя в дуэтах и речитативных сценах и исполнивших свои роли с настоящим азартом. Чего стоит только наказание Месяцев – превращение «зловредных дам» в собак, сыгранное чисто артистически, без грима. Но и Царица (Е. Сергеева), и ее хромой Канцлер (С. Романов), и Дровосек (О. Сычев), и Месяцы в их сольных и ансамблевых сценах произвели яркое впечатление. Полагаю, что отдельной благодарности заслуживает концертмейстер И. Соболева, подготовившая весь вокальный состав оперы.

Настоящее наслаждение получаешь также и от исполнения хоровых сцен (главный хормейстер А. Петренко), особенно от хорового контрданса («Тише, тише… танцуем, поем, указ ждем») и «Церемониального марша» гвардейцев («Мать-государыня во всея Руси»), орущих здесь, как и предписано автором, «во всю глотку».

Короче: «Рождественской сказке» в Мариинском явно уготована долгая жизнь.

Профессор Е. С. Власова
Фото Наташи Разиной

Музыкальные истории для детей и взрослых

Авторы :

№ 2 (1331), февраль 2016

«Большая музыка для маленьких» – так именуется цикл Московской консерватории, представляющий собой серию ежемесячных бесплатных концертов для маленьких слушателей и их родителей. Организаторы не ставят перед собой задачу отмечать круглые даты композиторов, но так уж вышло, что первое мероприятие цикла было посвящено Моцарту (см. «РМ» 2015, № 7 – ред.), 2016-й год открылся программой на музыку Прокофьева, а в февральском концерте речь пойдет о Шостаковиче. Пожалуй, дети – как никто способны оценить настоящий «деньрожденческий» праздник: веселый, красочный, с музыкой, танцами и сюрпризами. А названные мероприятия именно таковы. Юбилярам бы понравилось!

Зал им. Н. Я. Мясковского

Проект стартовал в октябре прошлого года при поддержке компании «Хендэ Мотор СНГ». Автором идеи и режиссером является Ксения Бондурянская, исполнителями – профессиональные музыканты, танцовщики и актеры, а также учащиеся музыкальных школ и студий. Каждая программа объединяет и детей, и взрослых как на сцене, так и в зрительном зале. За этот короткий промежуток времени проект успел обзавестись многочисленной аудиторией, младшим представителям которой едва исполнилось три года.

Дважды в месяц на двух концертных площадках – в зале имени Н. Я. Мясковского Московской консерватории и в брэнд-центре «Hyundai MotorStudio» – проходят интерактивные концерты-лекции, включающие удивительные истории о композиторе и его сочинениях, фрагменты из мультфильмов, слайды, танцы, увлекательную викторину и, конечно же, музыку. Тематика лекций – самая разная. Объединяющим является кредо: классическая музыка способна перещеголять в увлекательности любое другое занятие, милое сердцу маленького человека. Нужно лишь знать, как к ней подступиться. И организаторы проекта раскрывают все ее секреты.

Зал им. Н. Я. Мясковского

Симфоническая сказка «Петя и волк» С. С. Прокофьева, разыгранная в консерватории 22 января, а в «Hyundai MotorStudio» – 23 января, познакомила публику с главными действующими лицами – Петей, Волком, а также с другими персонажами и их инструментальными интерпретациями. Это прокофьевское сочинение, пожалуй, – лучшее из всего музыкального калейдоскопа, где инструменты симфонического оркестра так наглядно дефилируют перед слушателями. Кстати, «Петя и волк» в наступившем году отмечает свой восьмидесятилетний юбилей – сказка была написана Прокофьевым в 1936 году по инициативе Натальи Ильиничны Сац.

Музыкальное представление прошло с большим успехом. Присутствующие воочию увидели, а главное, услышали «обитателей» оркестровой ямы, которые не так часто солируют на концертной сцене. Рассказчик (Александр Шляхов) познакомил юных слушателей с занимательными историями о происхождении инструментов, рассказал про детство и юность Прокофьева, а затем поведал удивительную сказку про мальчика Петю. Последняя сопровождалась видеорядом из детских рисунков, иллюстрирующих события «Пети и волка». Получился своеобразный мультфильм под живое звуковое сопровождение. А в конце программы юные участники азартно отвечали на вопросы про музыкальные инструменты. Верится, что гобой, кларнет, валторна и прочие уже не вызовут недоумение в глазах ребенка, – что за неведомый зверь такой? – а станут близкими, понятными и узнаваемыми.

Hyundai MotorStudio

Прокофьевский юбилей, который музыкальный мир будет отмечать в течение всего 2016-го года, у нас стартовал с чудесного детского праздника. И праздник будет продолжаться! В апреле «Большая музыка для маленьких» снова обратится к творчеству Прокофьева, на этот раз к его волшебной балетной феерии про Золушку. Спутницей прокофьевской героини станет другая Золушка, появившаяся на свет в начале XIX века, благодаря «веселой драме» Джоаккино Россини.

А для взрослых любителей музыки, помимо множества концертов, приуроченных к годовщине великого русского композитора, Московская консерватория приготовила сюрприз – фестиваль «Музыкальный поезд», курсирующий по прокофьевским местам – концертным площадкам столицы, имеющим непосредственное отношение к жизни и творчеству Сергея Сергеевича. На протяжении фестиваля известные музыканты представят антологию фортепианной музыки Прокофьева и, помимо этого, исполнят другие камерные сочинения. Композитор, помнится, обожал поезда, а уж музыкальный, из собственной музыки, полюбил бы и подавно!

Hyundai MotorStudio

Но это в ближайшем будущем. А пока что на повестке дня – другие занимательные музыкальные истории для детей и взрослых. Февральская программа «Большой музыки для маленьких» посвящена истории игрушек, лучезарным «Танцам кукол» Д. Д. Шостаковича. Юные слушатели смогут увидеть, как и во что играли их бабушки и дедушки, когда были маленькими. Праздник продолжается!

Яна Любимова, собкор «РМ»
Дизайн афиши Сергея Баронова
Фото  Марии Аксеновой

Композитор и русская песня

Авторы :

№ 1 (1330), январь 2016

16 декабря исполнилось сто лет со дня рождения Георгия Васильевича Свиридова. Ранние детские годы он провел в Фатеже – маленьком городке под Курском. Здесь весной слышны звонкие соловьиные трели. Сотни соловьев заливаются в кустах по берегам речек. А в окрестных селах поныне звучат самобытные русские песни. И все это богатство звуков впитывал будущий композитор.

Музыкальную школу мальчик закончил в Курске. Затем жил и учился в Ленинграде. В том числе – у Д. Д. Шостаковича. Искал свою индивидуальную композиторскую манеру. Помнится, он говаривал: «Сложно может написать каждый. Ты попробуй написать просто!».

К песням родного края Георгий Васильевич обратился в начале 1960-х годов. Поводом к тому послужил выход в свет нотного сборника А. В. Рудневой «Народные песни Курской области» по результатам музыкально-этнографических экспедиций известной собирательницы и исследовательницы музыкального фольклора. И тут мы впервые встретились с композитором в деловой обстановке.

Я тогда был молодым лаборантом кабинета народной музыки Московской консерватории. А Свиридов пришел к Анне Васильевне послушать звучание записанных ею песен. И мне довелось присутствовать при этом. Следует отметить, что в годы работы А. В. Рудневой в курских селах звукозаписывающая аппаратура была несовершенной. И звук воспроизводился с неприятным шипением. Думается, на композитора такое прослушивание не произвело особого впечатления. Анна Васильева предложила ему тему сочинения «Времена года». Но, подумав, он не принял такой совет. Ему ближе оказалось отражение в кантате судьбы русской женщины. Тогда Георгий Васильевич сказал мне, что ему не нравится, как писал на русскую тему Стравинский. И заметил, что напишет иначе.

Исполнение своего нового сочинения Свиридов поручил Республиканской капелле под управлением А. А. Юрлова. В то время мой близкий знакомый тенор Александр Дунаев работал в капелле. И говорил, что его коллегам очень нравится музыка кантаты «Курские песни». Когда сочинение было исполнено и записано на магнитофонную ленту, Юрий Александрович Фортунатов, курировавший тогда Студенческое научное общество, попросил меня охарактеризовать студентам новую кантату Свиридова, что я и сделал. Не очень удачно, как понимаю сегодня.

Прошли годы. И вот недавно меня пригласили в Магнитогорскую консерваторию выступить с сообщением на ту же тему на пленарном заседании научной конференции, посвященной юбилею Г. В. Свиридова и озаглавленной «Родина в творчестве композитора». Предложенная мною тема  «О кантате “Курские песни” Георгия Свиридова» оказалась уместной и была принята организаторами. В современных условиях стало возможным привлечь видеоматериалы из интернета и показать, как по-разному подходят ныне музыканты к интерпретации кантаты. К тому же можно было «почистить» звукозаписи А. В. Рудневой на компьютере и сопоставить народные образцы с их претворением в произведении Г. В. Свиридова.

В некоторых случаях композитор радикально упростил и заметно «высветлил» фольклорный первоисточник. Так, в первой части «Зеленый дубок» Свиридов обратился к песне, которая в подлиннике изложена жестко, с применением диссонирующих созвучий, что особенно рельефно проявляется в звонкой народной вокализации. В кантате же тема воспроизводится мягко, в унисон, в окружении прозрачных «свиридовских» созвучий. Кстати, А. В. Руднева неверно нотировала начальные слова песни, из-за чего меняется ее смысл:

Зелен дубок –
Липа зеленее.
Отец с матерью роднее –
Дружочек милее.

Именно не «зеленый дубок», а «зелен дубок». Желательно сделать исправление в партитуре, чтобы сберечь подлинное содержание народного оригинала.

Свиридов сохраняет целотонное строение темы, типичное для ряда курских образцов, а также характерные народные приемы изложения словесного текста во взаимосвязи с напевом – так называемые «огласовки» согласных, паузы в середине музыкально-стиховой фразы, необычные для европейского музыкально-поэтического искусства. А в разделе кантаты «Ты воспой, воспой, жавороночек» происходит иное преобразование сельского оригинала, который изложен мужским голосом соло, неспешно и задумчиво. В кантате же, после насыщенного энергичного оркестрового вступления, имитирующего трели жаворонка, и аналогичных интерлюдий следует развитое многоголосное хоровое звучание в подвижном темпе. Это своего рода гимн солнцу, свету, весне. Но гармонически все это достаточно просто. И действительно далеко от Стравинского, тяготевшего к остроте ритма, резкости звукосочетаний, изломанности мелодической линии.

В музыкальной жизни произошли многочисленные модификации инструментального изложения этого яркого сочинения. Существует собственная оригинальная версия композитора для хора, двух фортепиано, органа и группы одиночных оркестровых музыкальных инструментов. В музыкальном училище Кривого Рога привлекли к исполнению оркестр андреевского типа. Юрий Колесник в музыкальном училище имени Гнесиных перед исполнением кантаты воспроизвел нотные записи А. В. Рудневой в интерпретации народного студенческого вокального ансамбля. Все это дает кантате новые формы существования, обогащает наше представление о ней.

Георгий Васильевич проявлял живой интерес к народной музыке еще и в том, что присутствовал на музыкально-этнографических концертах, проводимых мною в Доме композиторов в конце 1960-х годов. После концерта обычно подходил и поздравлял меня с успехом. Вероятно, знакомство с моей фольклористической деятельностью послужило основанием для его решения, когда он был избран в 1968 году Первым секретарем правления Союза композиторов РСФСР, пригласить меня, тогда молодого человека, не бывшего членом организации, на должность заместителя председателя фольклорной комиссии Союза. Ему, видимо, в работе нужна была «свежая кровь». К сожалению, деловые взаимодействия с Георгием Васильевичем у меня не сложились. В общении с подчиненными он был непростым человеком – резким, деспотичным. Но отношение к нему как к великолепному музыканту у меня осталось и остается неизменным.

В 1990-м году Свиридов снова обратился в своем творчестве к русской песне. И опять к родной, создав цикл «Три старинных песни Курской губернии» для хора в сопровождении фортепиано и ударных. Здесь заметно развитие его композиторского стиля, хотя во многом он остается верен устоявшимся принципам, в первую очередь – простоте хорового изложения. Особо экспрессивно звучит заключительная часть – ее основу составляет обрядовая курская песня «У ворот сосна раскачалася», ладово напряженная (острая тритоновая рамка), ритмически импульсивная (переменный метр 3+5 восьмых в подвижном темпе). Свиридов снова использует однородный либо октавный унисон. Однако фортепиано во взаимодействии с ударными создают жесткий, изобилующий секундовыми созвучиями и импульсивными ритмами аккомпанемент. Это уже отдаленно напоминает манеру Стравинского. Вероятно, все это происходило помимо воли композитора. Просто современность диктовала свои законы.

Композиторское творчество Г. В. Свиридова многогранно. Но русская, а особенно кровная – курская – песня заняла в нем значительное и достойное место.

Профессор В. М. Щуров

Оперному театру консерватории — быть!

№ 9 (1329), декабрь 2015

«Архитектурный совет согласился с предложенным проектом Оперного театра-студии в Среднем Кисловском переулке» – такое судьбоносное для нас заключение вынес авторитетный синклит города Москвы.

Заседание Архитектурного совета столицы состоялось 7 октября. Интернет-сайт консерватории известил своих пользователей о столь важном событии, причем, благодаря ссылке, привел полностью повестку дня, где наряду с положительным решением по консерваторскому проекту фигурирует и отрицательное по другому, аналогичному по сложности вопросу (тоже историческая среда городской застройки), что, естественно, повышает градус нашего удовлетворения.

На обсуждении проекта главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов (он же председатель Совета) высказал свои соображения: «Объект находится в центре города, здесь много ограничений с точки зрения охраны культурной среды. И в очень непростой ситуации коллеги, надо сказать, нашли интересное, нетривиальное решение. Да, оно вызывает много вопросов, но в диалоге с архитектором Совет склонился к тому, что с этим надо соглашаться, потому что в этой ситуации, видимо, принципиально улучшить ничего нельзя».

Действительно, перед проектировщиками (ФГУП «Центральные научно-реставрационные проектные мастерские», ООО «Архструктура») задача стояла крайне сложная – при минимуме места следовало вписаться в исторически сложившуюся композицию зданий и разместить не что-нибудь, а современный театр!

Вот как описывается этот замысел: «В центре участка располагается один из таких исторических домов, который по проекту восстанавливается в прежних габаритах. Однако, поскольку они не позволили вместить необходимый объем помещений (а помимо театра, техническое задание предусматривало размещение администрации, вокальной студии, двух больших репетиционных залов, мастерских по ремонту инструментов и проч.), архитекторы предложили убрать основной массив в подземную часть. Таким образом, под землей оказались непосредственно оперный зал и колосниковая сцена. Помещения, требующие дневного света, расположились в наземной части, увеличенной за счет надстройки из матового стекла. За стеклянным фасадом предусмотрена светодиодная матрица, транслирующая изображения оперных сюжетов».

Предложенное решение уже не кажется невероятным после того, как рядом с консерваторией возник другой современный оперный театр: новый большой зал «Геликон-оперы», который получил имя И. Стравинского, – первая и главная среди нескольких игровых площадок единого театрального комплекса, – «врыт в землю» двора бывшей усадьбы. В утвержденном проекте консерваторского театра зрительный зал – тоже располагается на подземном уровне. Причем зал на 500 человек!

Как заметил один из членов Архитектурного совета: «Единственной альтернативой сложившемуся объемно-планировочному решению перевернутого театра, где зал находится в самой нижней точке здания, могло бы быть абсолютно новое здание, построенное на месте исторического в новых габаритах. Однако, я понимаю, что сделать так нельзя, поэтому считаю представленное решение чистым и аккуратным».

Обсуждение сложного театрального проекта касалось и собственно театральных возможностей, которые особенно волнуют нас, и окружающей городской среды, которая, естественно, волнует архитекторов. Возникали и неожиданные параллели: «…Пока в проекте ощущается недостаточной та среда, которая формируется вокруг нового здания… Планировочная структура выполнена вполне остроумно. Этот небольшой зал вполне соизмерим с внутренней площадью, которая там образована, и, в общем-то, в Европе, в той же Венеции есть множество примеров функционирования подобных объектов».

Принятое решение, будем надеяться, окончательно переворачивает страницу многочисленных поисков выхода из, казалось бы, абсолютно безнадежной ситуации, вспыхивавших надежд и многократных разочарований. Мы хотим иметь свой настоящий оперный театр – этим желанием окрашены несколько десятилетий! Теперь осталась самая малость – театр надо… построить. Подождем еще пару лет. И тогда наши сегодняшние первокурсники смогут не только спеть, но и разыграть свои дипломные партии на родной театральной сцене.

Пусть все получится! – самое оптимистичное пожелание всем на пороге Нового, юбилейного для Московской консерватории года!

Главный редактор «РМ»

Откровение мастера

Авторы :

№ 8 (1328), ноябрь 2015

10 октября  2015 года в Большом зале консерватории было праздничное оживление. Люди, знакомые и незнакомые, улыбались друг другу, с особым волнением ожидая начала концерта: в его программе стояла российская премьера Третьей симфонии Николая Корндорфа. Концерт из серии «юбилейных сезонов» был посвящён памяти Лео Морицевича Гинзбурга (1901–1979), крупного дирижёра, много лет отдавшего педагогической работе в стенах консерватории (1930–1979). Его учениками были и Николай Корндорф, и Анатолий Левин, дирижировавший первым отделением, и Александр Лазарев, дирижировавший во втором.

Действительно, российская премьера крупного сочинения Николая Корндорфа – всегда событие. А здесь практически никому не известная симфония. Даже те, кто более или менее хорошо знал короткий, но насыщенный  жизненный и творческий путь композитора, кто не пропускал немногочисленные концерты, где исполнялись его сочинения, либо знакомился с его творчеством по записям и партитурам, даже они не могли представить себе, что их ожидает. А ожидало их настоящее чудо, откровение Мастера.

В программке концерта был приведен текст «Учитель музыки», посвящённый Лео Гинзбургу, с таким пояснением: «Н. Корндорф написал этот текст по просьбе А.  Лазарева для программки концерта к 100-летию со дня рождения их общего учителя Л. М. Гинзбурга, который был должен состояться осенью 2001 года в Большом зале консерватории. Сегодняшний концерт – реприза того, осеннего, концерта, дань памяти и благодарности знаменитых воспитанников – Н. Корндорфа, А. Лазарева и А. Левина – дорогому учителю».

Как известно, Корндорф был не только замечательным композитором, но и интересным дирижёром и прекрасным преподавателем, о котором до сих пор вспоминают его ученики. Но одно не было отделено от другого: главное  – понимание Музыки, и в этом отношении Гинзбург оказал на него значительное влияние. Вот как об этом пишет Николай Сергеевич в своем тексте для программки: «Будучи не только дирижёром и учителем дирижирования, сколько учителем Музыки, Гинзбург постоянно обращался к проблемам  философии музыки». От своего учителя, которого он бесконечно уважал, которым как музыкантом и дирижером восхищался, он воспринял мысль о том, что форма произведения рождается во время исполнения. Именно такова форма-процесс у Корндорфа. В ней живой движущийся поток звучаний, естественное развёртывание музыкальной ткани – отсюда излюбленный композитором волновой принцип организации сочинения. В этом можно было убедиться, слушая и его Третью симфонию.

Как обычно, концерт состоял из двух отделений, выстроенных исторически. В первом отделении прозвучал довольно редко исполняемый двойной концерт Брамса для скрипки и виолончели с оркестром (ор. 102). Высокий профессионализм продемонстрировали как солисты – лауреаты международных конкурсов Айлен Притчин (скрипка) и Александр Бузлов (виолончель), так и Концертный симфонический оркестр Московской консерватории, которым дирижировал Анатолий Левин.

Однако «центр тяжести» пришёлся на второе отделение – им стала Третья симфония Николая Корндорфа для большого симфонического  оркестра, хора мальчиков, мужского хора и чтеца (1989). В 1992 году она была исполнена под руководством Александра Лазарева на фестивале во Франкфурте-на-Майне, но в России ещё не звучала.

Перед началом дирижёр зачитал письмо композитора к нему, в котором тот рассказывает о замысле симфонии. Это произвело очень сильное впечатление: Лазарев, давний друг Корндорфа, повернувшись лицом к залу, произносит слова автора, которого уже почти 15 лет нет с нами! Там были и такие слова: «Эта симфония – как бы три попытки достичь… Рая».

После такого вступления слушатели с особым напряжением ждали начала звучания, но все равно первый аккорд tutti fff показался неожиданным и буквально потряс всех. Ощущение апокалиптическое – причём совершенно реальное: здесь, сейчас! И вдруг всё стихло, и зазвучали ангельские голоса (детский хор)… преддверие Рая. Невозможно  описать эту музыку, её надо слушать, пропустить через себя, «прожить». Симфония длилась полтора часа, когда всё окончилось, наступило недолгое молчание, а потом –  гром оваций. Это был настоящий триумф!

Публика не хотела отпускать исполнителей, вызывая вновь и вновь. Им всем, прежде всего, следует сказать слова огромной благодарности. Это Александр Лазарев и консерваторские коллективы – Симфонический оркестр студентов (художественный руководитель проф. А. А. Левин), Хор студентов (художественный руководитель проф. С. С. Калинин) и Камерный хор (художественный руководитель доц. А. В. Соловьёв), а также детский хор «Весна» им. А. С. Пономарёва (художественный руководитель проф. Н. В. Аверина)…

Все долго не расходились после концерта – и слушатели в фойе Большого зала, и оркестранты во дворе консерватории. Не хотелось расставаться друг с другом, с объединившей всех музыкой…

Профессор Е. И. Чигарева
Фото Игоря Каверина