Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Где же вы, музыканты?

Авторы :

№ 9 (1329), декабрь 2015

В консерватории 16 сентября состоялся мастер-класс на тему «Что такое импровизация». Его провел виртуозный пианист, композитор и импровизатор Кароль Беффа (доцент École normale supérieure, Париж, Франция), известный музыкант, закончивший факультет композиции Парижской консерватории, чьи произведения звучат в самых престижных залах Франции.

У студентов консерватории была уникальная возможность не только послушать замечательного мастера, но и пообщаться за роялем, попытаться раскрыть в себе талант импровизатора. Маэстро предлагал участникам исполнить собственные тональные и атональные импровизации, демонстрируя варианты своих построений, сопровождая эти показы очень точной словесной расшифровкой. Он обращал внимания слушателей на фактурное развитие и свободу музыкального мышления за роялем. Участники исполняли импровизации не только соло, но и дуэтом – виолончель и фортепиано, а также сразу на двух роялях. Творческая атмосфера накалялась с каждым предложенным вариантом, заставляя максимально раскрывать свои способности.

Известно, что импровизация – полезная область творческой деятельности. Она учит гибкости музыкального мышления, находчивости. Было очень ответственно и одновременно увлекательно творить вместе с Каролем, ловить повороты его музыкальной мысли, создавать собственные тематические построения. Необычно звучала импровизация на рояле с виолончелью, где каждый исполнитель должен был почувствовать партнера, не только продолжать, но и предвосхищать музыкальные находки друг друга… Не часто в консерваторию приезжают мастера такого уровня! Три часа пролетели незаметно в непринужденной, творческой атмосфере.

Но, к сожалению, только четыре студента (два пианиста, скрипачка и виолончелистка), как и автор этих строк, заинтересовались неординарным событием. Неужели студенты (а также их педагоги) настолько заняты, что не могут выделить время для раскрытия новых сторон своей музыкальной натуры?! Возможно, время было не совсем удобным (три часа дня), хотя лекционные занятия в основном уже закончились, а до начала концертов оставалось несколько часов. Обидно, что только пять человек проявили интерес к общению с Мастером, а ведь та творческая искорка, которая появляется на подобных встречах, кто знает, возможно, стала бы началом нового взгляда на исполнительство… Где же вы были, остальные музыканты?!

С. А. Бачковский,
преподаватель межфакультетской кафедры фортепиано

Властелины Кремля: Братство органа

Авторы :

№ 1 (1303), январь 2013

Во имя спасения легендарного органа Большого зала Московской консерватории 7 декабря в Государственном Кремлевском дворце прошел благотворительный концерт, на котором выступили лауреаты Конкурса имени П. И. Чайковского разных лет.

Оформление зала Кремлевского дворца сразу давало понять, что в этот вечер концерт будет особенным. Со стороны сцены с портрета на зрителей смотрел красавец Петр Ильич Чайковский. Имитация органных труб на левой и правой кулисах напоминала о причастности каждого, кто купил билет, к спасению уникального инструмента французской фирмы А. Cavaille-Coll, созданного в 1899 году специально для Большого зала Московской консерватории.

Приветственное «слово» в виде Pas de deux из балета «Щелкунчик» «держал» Концертный симфонический оркестр Московской консерватории под управлением маэстро Анатолия Левина. Под знаменитую музыку на большом экране транслировались исторические кадры с конкурса Чайковского. Просмотр этого видеоряда вызвал чувство грусти: нет уже в живых ни Арама Хачатуряна, ни Мстислава Ростроповича, ни многих других великих музыкантов. И улыбка совсем юного Вана Клиберна, который не приехал в этот знаменательный вечер в Москву из-за плохого самочувствия, не могла не опечалить.

Трепетную атмосферу первых минут концерта последовательно нарушал конферансье Петр Татарицкий. Его некоторые реплики, произносимые с крайне серьезным видом, без смеха слушать было невозможно. Например, чтобы подчеркнуть благородную миссию выступающих музыкантов, он отметил: «Добрым символом можно считать органные струны, которые украсили зал». В каком месте у органа Татарицкий обнаружил эти струны – вопрос, оставшийся без ответа.

Заключительным аккордом первого отделения стали Andantino и финал Первого фортепианного концерта Чайковского, сольную партию в котором исполнил Владимир Овчинников. На пресс-конференции, предшествовавшей благотворительному вечеру, ректор консерватории Александр Соколов сказал: «Идея собрать лауреатов конкурса имени Чайковского разных лет имеет спортивный аналог. Например, есть сборная хоккея разных лет, которая очень трогательно выглядит, но имеет грустный оттенок. В нашем случае никакой грусти не будет. Наоборот, слушатели смогут оценить рост музыкантов». Выступление некогда юного лауреата, а ныне маститого пианиста Владимира Овчинникова стало подтверждением этих слов.

Инструментальная музыка Петра Ильича перемежалась с его знаменитыми романсами и номерами из опер. Вдохновенно исполнил ариозо Германа «Прости, небесное созданье» тенор Олег Кулько. Олицетворявшая Ольгу из «Евгения Онегина» Анна Викторова внушительным меццо пропела слушателям, как она «резва, беспечна, весела», а бас Александр Науменко благословил леса, а также поведал публике, что «Любви все возрасты покорны».

Нашлось место в программе концерта и увертюре «1812 год», которая была исполнена в честь юбилея Бородинского сражения. На подмогу оркестру Московской консерватории пришли хоровая капелла «Ярославия», а также Оркестр Министерства обороны, облаченный в гусарскую форму. Внешне все это действо выглядело весьма значительно. Хотя звуки, исходившие от музыкантов, создавали ощущение плохо выписанной фрески. Тем не менее публика по завершению увертюры в порыве воодушевления аплодировала стоя.

Несколько раз за вечер со сцены прозвучало пожелание, чтобы концерты исполнителей классики как можно чаще проходили в Кремле. Смысл этой идея ясен: конечно, было бы здорово, если в нашей стране появилось большое количество ценителей академической музыки. Но зал Кремля  вряд ли станет хорошим пристанищем для меломанов: слишком уж скверная там акустика, совершенно не отвечающая требованиям живого музицирования. Флюиды музыкантов едва доходят до первых рядов партера, потому что между залом и сценой огромной расстояние, а игра оркестра и солистов, подзвученная микрофонами, воспринимается как радиотрансляция.

Но на нынешнем концерте двум исполнителям все-таки удалось победить этот непростой зал. Виолончелист Александр Бузлов, солировавший в Вариациях на тему рококо, заворожил слушателей изящной манерой игры, а скрипач Гайк Казазян, исполнивший вторую часть и финал Концерта для скрипки с оркестром, продемонстрировал идеальное сочетание культуры звука и темперамента.

Особенно приятно было в этот вечер осознавать, что все музыканты, несмотря на гастрольный график и личные планы, нашли время, чтобы принять участие в концерте. Наверное, каждый, чья творческая судьба связана с Большим залом консерватории, не может быть равнодушен к его нуждам. «Братство органа», представшее перед слушателями в Кремле, это еще раз доказало.

Ольга Завьялова,
студентка ИТФ

Конкурс Чайковского – национальное достояние?

№ 3 (1295), март 2012

Продолжение. Начало в «РМ»
2011, № 9; 2012 № 1 и № 2.

Профессор М. К. Чайковская, Народная артистка РФ, завкафедрой виолончели и контрабаса, член жюри XIII Международного конкурса имени П. И. Чайковского

– Мария Константиновна, каким был последний конкурс Чайковского у виолончелистов, оправдал ли он Ваши ожидания?

– Должна сказать, что именно этот конкурс не стал ни грандиозным, ни запоминающимся, ни открытием «звезд». Задолго до начала этого события было много интервью с видными музыкантами, разговоров о жюри и т д. Общая тенденция была ориентирована на Запад – как на участников, так и на будущих победителей. Это странно: в любой стране, где проходит конкурс, организаторы ориентируются и болеют за своих участников.

Конкурс имени П. И. Чайковского – это государственное мероприятие, и оно призвано выявлять талантливую молодежь России и других стран. Не могу согласиться с тем, что от России для участия в конкурсе было пропущено только два виолончелиста. А кто отбирал, кто формировал состав участников?! Из четырех человек отборочной комиссии Россию представлял один… С. Ролдугин! Как всегда – похожая история…

Что же касается состава жюри, то в одном интервью с популярным музыкантом (кстати, лауреатом первой премии конкурса Чайковского) прозвучало, что на этом конкурсе в жюри будут выдающиеся музыканты, а не педагоги, как на прошлых соревнованиях! Миллионы телезрителей это услышали, и у них сложилось определенное – ошибочное – мнение. Но ведь все педагоги, о которых он говорил, были выдающимися концертирующими музыкантами, и именно они вывели многих молодых артистов на мировую арену! Это неуважение и к своим педагогам, которые были в жюри на предыдущих конкурсах, и ко многим лауреатам этого конкурса, и к своей Alma Mater.

Хотелось бы, чтобы подобная кампания «до» не давила на происходящее «после». Что называется – хотели как лучше, а получилось как всегда!

– В жюри, кроме М. С. Воскресенского у пианистов, не нашлось места для представителей Московской консерватории. Так было сделано специально?

В Московской и Санкт-Петербургской консерваториях – прекрасные педагоги, исполнители, лауреаты многих конкурсов, в том числе имени Чайковского, – и организаторы не выбрали никого достойного?! Это целенаправленно, и многое говорит о «не белой» и «не пушистой» тенденции. Это сигнал! Мы сами рубим сук, на котором сидим.

– Как Вы относитесь к разделению конкурса на два города?

Нарек Ахназарян (I премия)

– По моему мнению, это решение было ошибочным. Конкурс – это музыкальный форум, где играют, общаются и слушают других. А тут не было общности, чтобы делать одно дело. Очень важно для участников, а также и для публики иметь возможность послушать представителей других специальностей в залах одного города.

Кроме того, на перемещения оркестра, членов жюри, дирижеров, а в конце и лауреатов были затрачены огромные средства, которые, на мой взгляд, можно было потратить на приглашение педагогов, студентов и учеников из дальних регионов страны, чтобы дать им возможность послушать весь конкурс.

Впервые за всю историю конкурса Чайковского не было поездки членов жюри, участников в Клин. Почему?..

– Как Вы оцениваете уровень участников? Кого Вам удалось послушать?

Я слушала почти всех. Общий уровень был очень хороший, но это определение относительное. Безусловно, были талантливые конкурсанты. Но, с моей точки зрения, действительно одаренным музыкантам не хватало свободы самовыражения, а некоторым выражать было нечего. Энергетика, флюиды, которые исходят от талантливого исполнителя, вызывают ответные импульсы, которые провоцируют на творчество. В этом смысле многие исполнители оказались для меня неинтересны. Сегодня на конкурсах почти всегда технический уровень очень хороший – все играют очень быстро, легко справляются с трудностями. И на этот раз это был просто достойный конкурс, но отнюдь не суперсобытие.

– Почему в музыкальных состязаниях все чаще побеждает спортивная составляющая? Это знамение времени?

В какой-то мере так. Я считаю, что общая тенденция в мире – шоубизнес, поп-музыка. Человек становится бездуховным. Сейчас многих научили играть профессионально, но той глубины, которая должна быть при прочтении сочинений, не хватает. Русская исполнительская школа всегда славилась своей одухотворенностью, романтизмом, глубоким, восторженным прочтением музыки, проникновением в суть сочинения. Это, к сожалению, уходит… И наша задача – сохранить то, что оставили нам наши великие педагоги.

– Как бы поступили Вы на месте организатора конкурса?

Умберто Клеричи (V премия)

Конкурс имени Чайковского должен по всем специальностям проходить в одном городе – это и компактно, и более солидно. Программу следует обсуждать не кулуарно, а открыто, на заседании авторитетных педагогов-исполнителей. Отбор на конкурс или прослушивание записей должны проводиться комиссией, в которой достаточно представлены отечественные музыканты. Их фамилии необходимо объявить. Но и этого недостаточно.

Важен не только конкурс Чайковского (это вершина), а вообще состояние музыкального дела в стране. И мне бы хотелось, чтобы не только на конкурсе Чайковского создавались условия для наших музыкантов. В промежутках между конкурсами нужно по всей России стимулировать музыкальное образование, дать шанс и педагогам, и их ученикам добиваться успехов. Это важно, потому что «звезды» не бывают на пустом месте, – их надо воспитывать, надо создавать условия и атмосферу. Необходимо помогать музыкальным школам, педагогам и учащимся на периферии. Если дети в маленьком провинциальном городке ходят в музыкальную школу – это уже надо поддерживать, как некий культурный оазис, в котором и рождаются «звездочки».

Что касается жюри, то, конечно, оно должно быть составлено из выдающихся музыкантов. Но для того, чтобы быть выдающимся, нужна не только поддержка государства, но и государственная реклама, и интерес Министерства культуры. И в первую очередь – чтобы и жюри и участники конкурса Чайковского достойно – как по уровню, так и по количеству – представляли Россию. Не это ли задача Министерства культуры?!

– Наверное, в нашей стране вопрос музыкального воспитания стоит достаточно остро…

Естественно, государство должно воспитывать не только исполнителей, но и слушателей. Это должно быть вместе. Но если вы включаете TV, Интернет – много ли вы видите рекламы классической музыки? Афиши висят только возле консерватории, Зала Чайковского, Дома музыки, больше нигде. А поп-музыка – она везде, даже там, где строятся дома. И человек не может быть в стороне от этого. Дети тоже учатся, растут и взрослеют в этой атмосфере. Если спортсмены выигрывают кубок, их принимает президент. Но наши лауреаты международных конкурсов – это тоже презентация России на международном уровне. Их президент принимает? – Нет. Престиж профессии падает.

Знаю по своей работе, как трудно раскрыть ученика: они все зажаты, они не понимают, что играют всего лишь ноты… Вопрос не только в музыкальном воспитании, но и в воспитании вообще, в том числе и образовании. Твердо убеждена: музыка – это замечательно. Но надо много читать, изучать, уметь разговаривать, быть любопытным, интересоваться многими областями музыкальной культуры и искусства.

– Вернемся к конкурсу Чайковского. Кто Вам особенно запомнился?

– Мне запомнился итальянец Умберто Клеричи, который получил V премию. Он еще маленький, но очень талантливый. А многие хвалили француза Эдгара Моро. Его игра не вызвала у меня особого восторга.

– А Нарек Ахназарян?

– Хорошо, что наша консерватория вышла в финал, замечательно, что Нарек получил I премию. Но на самом деле ему еще нужно много работать, чтобы удержать звание Лауреата первой премии конкурса Чайковского. Не могу сказать, что была потрясена. Начало его музыкальной карьеры неплохое.

– А что Вы можете сказать об обязательной пьесе?

– Пендерецкий написал замечательное сочинение «Violoncello totale». Он очень хорошо знает виолончель, и у него много произведений для этого инструмента. Но я не могу сказать, что Эдгар Моро, которого выделили за лучшее исполнение этой пьесы, – на самом деле играл лучше всех. Автору виднее – у него есть тысяча своих нюансов, которые он хотел бы услышать в исполнении.

– Как Вы считаете, объективным ли было решение жюри?

Никогда конкурс не может быть справедливым или объективным. Конкурсы проводятся везде, но пока лучшей системы для выявления талантливых исполнителей, к сожалению, не придумали. Во-первых, любой участник должен понимать, что он может его выиграть, а может и проиграть. И не всегда те, кто выигрывает, в будущем подтверждают правильность решения жюри.

Во-вторых, мнения членов жюри могут расходиться. Существует искусство находить консенсус, но, к сожалению, это не всегда удается. Однако есть определенный баланс, есть определенные критерии оценки: талант, технический уровень, музыкальность, перспективность.

– И все-таки ни для кого не секрет, что решения жюри часто обусловлены определенной конъюнктурой…

Каждый член жюри в идеале должен оставаться честным перед собой (чтобы потом не было мучительно стыдно)… Оценка исполнителя – это мнимая конкуренция, она не предполагает разные недостойные вещи и требует внутренней культуры, профессиональной честности. Нельзя опускаться ниже определенного уровня взаимоотношений, должна быть нравственная планка. Сейчас этой культуры многим не хватает.

– В заключение – что бы Вы хотели пожелать молодым виолончелистам?

Оставайтесь в музыке только в том случае, если вы не можете без этого жить! Это очень трудная и длинная дорога. 5 лет учебы в консерватории – это один миг, и за это время надо стать взрослым, интересным, самостоятельным, разносторонне развитым, упорным в достижении цели и бесконечно влюбленным в свой инструмент. Иметь возможность самовыражения и приносить людям радость своим искусством – это счастье!

С профессором М. К. Чайковской
беседовала доцент М. В. Щеславская

Окончание дискуссии в следующем номере.

Конкурс Чайковского – национальное достояние?

№ 1 (1293), январь 2012

Продолжение.  Начало в предыдущем  номере.

Профессор Э. Д. Грач, завкафедрой скрипки, член жюри трех (X, XI, XII) конкурсов им. Чайковского

Эдуард Давидович, как Вы оцениваете прошедший XIV конкурс имени Чайковского?

– Прежде всего присоединяюсь к мнению моих коллег, уже высказанному на страницах «Российского музыканта». Конкурс Чайковского – не просто российский конкурс, но это – московский конкурс. Я глубоко убежден в этом. Конкурс имени Чайковского – неделим, все четыре номинации должны состязаться в Москве.

Мне также совершенно непонятно, как московская профессура могла быть выброшена из всех жюри?! Исключение составляет Михаил Воскресенский, который вошел в состав жюри пианистов. Но этого явно недостаточно. А остальные специальности почему оказались обделены? Почему обидели педагогов Московской консерватории – великого вуза, где формировалась русская исполнительская школа? Более того, мне думается, что на конкурсе, проходящем в России, в отборочное жюри должен быть включен хотя бы один представитель страны-организатора.

Может, Россию у скрипачей представлял Борис Кушнир?

– Я с большим уважением отношусь к этому музыканту, но он, работая в Вене, представляет сейчас Австрию. А я хотел бы видеть профессора Московской или Петербургской консерватории, который бы следил, чтобы не ущемлялись права российских участников.

Как Вы оцениваете финалистов с точки зрения скрипичной «школы», их технологической оснащенности?

– С этой точки зрения меня больше всего устроила игра Эрика Сильбергера, получившего пятую премию. Найджел Армстронг, обладатель четвертой премии, которого я знаю и по конкурсу в Буэнос-Айресе, был изобретателен в современной пьесе, но, тем не менее, не показался мне полноценным финалистом. Что касается Сергея Догадина, то, несмотря на его безусловную талантливость, у него много недостатков. Тут еще непочатый край работы. И жюри это тоже услышало – ведь первую премию ему не дали.

Я удивлен, что попал в финал скрипач Итамар Зорман из Израиля, так сладко, жирно сыграв Концерт Моцарта! Ему, как мне показалась, ближе современная музыка. Не случайно он выбрал на финал Концерт Берга. А когда он на гала-концерте лауреатов вновь сыграл Моцарта – медленную часть концерта, то стиль его интерпретации, качество звука, вкус не соответствовали этому композитору и его эпохе.

А вот Джехье Ли мне понравилась на всех турах. Я уверен, что в финале могли бы быть и другие достойные скрипачи. Состав участников на XIV конкурсе имени Чайковского был крепкий.

У скрипачей существенно изменилась программа. Как Вы прокомментируете нововведения?

– Мне кажется, что при составлении программы конкурса были положительные идеи, которые потом превратились в отрицательные. Первоначально должны были быть все пять концертов Моцарта, позже осталось три. Почему-то два ре-мажорных концерта из программы исчезли, а появился… концерт Бетховена. Чем провинились два концерта Моцарта?! Трудно сказать. Наверное тем, что совпали по тональности с  концертом Бетховена, который написан для скрипки и… симфонического оркестра. То есть его надо играть в финале! Редко кто решается на это, но тот, кто выбирает концерт Бетховена – смелый человек. Мне некогда сказала легендарная Ида Гендель: «Не помню ни одного случая, чтобы с концертом Бетховена кто-то получал высокую премию». И как вообще концерт Бетховена можно сравнивать с концертами  Моцарта? Другой стиль, другие задачи…

Равно, как мне показалось, что исключать некоторые сольные скрипичные сонаты Баха – соль-минорную или ля-минорную – недальновидно. Конечно, любой Бах сложен, но, с моей точки зрения, аккордовая техника наиболее трудна как раз в ля-минорной фуге! К сожалению, имя ответственного за эти «действия» осталось в тайне для музыкальной общественности. Московская консерватория в очередной раз была отстранена и от этих вопросов…

Еще одно новшество: в этот раз на финальный тур приехали новые члены жюри…

– На больших конкурсах бывает, что какой-то член жюри, выдающийся музыкант, приезжает и судит только в финальном прослушивании. Так делал Иегуди Менухин, к примеру. В то же время в этой ситуации оценивать очень трудно. Ведь в финале остаются только участники, выбранные другими судьями. Как они играли до этого, новые члены жюри не знают и должны по результатам только одного прослушивания распределить конкурсантов по лауреатским местам. И вот чем кончилось в этот раз: несмотря на строгий регламент, первую премию не дали! Я почти убежден, что если бы Анне-Софи Муттер, Юрий Башмет, Максим Венгеров или Леонидас Кавакос участвовали в жюри других туров, то в финал вышли бы иные участники и была бы первая премия. Были достойные конкурсанты, которые остались за бортом. А так выбора не было. И уважаемые музыканты, члены жюри, первую премию не увидели.

–  А Ваше мнение?

– Я считаю решение жюри в данном раскладе абсолютно правильным: первой премии в этом финале не было! Более того, я уверен, что на таких больших конкурсах, как брюссельский – имени королевы Елизаветы или московский – имени Чайковского, нужно, чтобы в финал пропускалось 12 человек, как раньше. Ну хотя бы восемь. В прошлый раз было шесть. Но пять человек – видите, к чему это приводит!

Подводя итог, должен заметить, что мы каждый раз от конкурса Чайковского ждем какой-то революции, каких-то открытий, что вот-вот произойдут перемены и тогда… Но увы… Конкурс – очень сложная вещь, особенно в сфере искусства. В жюри сидят люди с разными вкусами, критерии оценок не связаны с секундами, метрами. Это не спорт, и к талантам нужен бережный и гибкий подход.

Беседовала
профессор Е. Д. Кривицкая

Профессор С. И. Кравченко, завкафедрой скрипки, член жюри трех (XI, XII, XIII) конкурсов им. Чайковского

Сергей Иванович, каково Ваше мнение о прошедшем конкурсе Чайковского? Какое участие приняла в нем Московская консерватория?

– В этом году Петербург захотел потянуть одеяло на себя, и мы знаем почему. Организаторы надеялись на то, что Большого зала не будет (своевременное завершение ремонтных работ было для них не очень радостным). Несомненно, они хотели бы забрать себе все! И в дальнейшем, я думаю, эти потуги не прекратятся. Конечно, благодаря интенсивной деятельности А. С. Соколова, нам удалось отстоять половину конкурса – это большая победа. Но то, что решили «оторвать» конкурс от Московской консерватории, – принципиальное нарушение его традиций. Все-таки у нас консерватория имени Чайковского, Чайковский – один из первых профессоров. И почему тогда Петербург? А кто-то решит перенести конкурс в Киев, где есть консерватория имени Чайковского. Во всем этом есть какая-то амбициозность…

Регламент также был нарушен?

– Нарушения были просто вопиющими. Во-первых, было объявлено, что в жюри не будет педагогов, даже тех, кто имеет хоть какую-нибудь педагогическую работу в любом учебном заведении мира, – только исполнители, которые не преподают. Однако это условие совершенно не было выполнено: в жюри сидели педагоги и играли их ученики. В результате (не хочу называть фамилии) было несколько членов жюри, чьи ученики вышли в финал. Это не лезет ни в какие ворота! Декларация оказалась обычной подтасовкой фактов. Вспоминаю о своем председательском опыте в жюри юношеского конкурса Чайковского. У нас было редкое единодушие, связанное с тем, что ни у одного члена жюри не было своего ученика – участника конкурса. И этого достаточно.

(далее…)

Музыка во благо пострадавшим

Авторы :

№ 5 (1288), май 2011

Страшная трагедия этой весной настигла Японию. Землетрясение 11 марта, называемое теперь «Великим восточно-японским землетрясением», по показателям дошло до 9 магнитуд – это самый высокий уровень в истории человечества. Поскольку Япония – островное государство, окруженное морем, колебание земли вызвало грандиозное цунами. Возникнув вслед за землетрясением, цунами породило вторую трагедию – оказались уничтоженными целые города. Количество погибших и пропавших без вести достигает нескольких десятков тысяч человек.

Узнав о трагедии в Японии, Московская консерватория, и прежде всего японские студенты, аспиранты и стажеры, желая поддержать соотечественников, провели ряд благотворительных концертов. Сборы от них с помощью посольства немедленно уходили в Японию. Аспирантки консерватории Макико Кудо и Юко Фудзимото сразу создали интернет-сайт и призвали других японских студентов участвовать в концертах. За помощью в организации концертов Макико Кудо обратилась в Департамент международного сотрудничества и Департамент артистической деятельности, где встретила активную поддержку и содействие.

На первом концерте, который состоялся 31 марта в зале имени Н. Я. Мясковского, было 70 слушателей. Несмотря на то что за день до него все билеты были проданы, люди пришли и без билетов, и для них установили дополнительные стулья, предлагая вместо покупки билета пожертвовать столько, сколько они могут. В начале концерта с речью выступили начальник Управления по координации программ международной деятельности М. И. Каратыгина, советник Посольства Японии г-н Тагути и декан иностранного отделения А. М. Рудневский, а затем и аспирантка Макико Кудо. В программе прозвучали фортепианная соната Й. Гайдна, скрипичная пьеса Ф. Крейслера, «Влтава» Б. Сметаны для фортепиано в четыре руки, Баллада Ф. Шопена, Трио В. Моцарта, «Кол Нидрей» М. Бруха для виолончели, Ария Дж. Пуччини, романсы С. Рахманинова и др. Исполнялись также и произведения японских авторов: «Времена года в Японии» Е. Наката для фортепиано в четыре руки, в котором каждая часть написана по мотивам японских детских песен; Три песни на стихи Х. Китахара «Коно Мити» (Этот путь), «Хиги-бана» (Ликорис) и «Мацусима ондо» К. Ямады. Концерт закончился великолепным пением солистки театра «Русской оперы» М. Лобашевой в сопровождении пианистки С. Торитани. Каждый номер был своеобразной молитвой, которая не могла не дойти до души слушателей. После концерта многие люди с растроганными лицами оставляли свои пожертвования, за что им большое спасибо.

(далее…)

Большой зал в изначальном цвете

Авторы :

№ 3 (1286), март 2011

15 марта. Рахманиновский зал. Открывается пресс-конференция на тему «Реставрация Большого зала». Среди ведущих – ректор А. С. Соколов; проректоры А. З. Бондурянский и С. И. Розанов; директор ЦНРПМ В. Н. Фатин, отвечающий за вопросы, связанные с реставрацией памятника архитектуры; руководитель группы по мониторингу акустики БЗ А. ЯЛившиц; главный проектировщик и главный архитектор Д. С. Подъяпольский; директор по строительству, ответственный за строительные работы и инженерные сети С. В. Кюнер

В зале установлен большой экран, на который на всем протяжении конференции проецируются снимки с места события и кадры документального фильма о нашей «стройке века». Участники – корреспонденты столичных изданий и ведущих телевизионных каналов – по завершении разговора в Рахманиновском получают возможность посетить Большой зал и воочию увидеть то, что сейчас происходит в его стенах: буквально накануне встречи были сняты строительные леса. Работы еще в разгаре, но зал уже предстает перед гостями в своем нежном изначальном цвете. И пресс-конференция стихийно продолжается…

(далее…)

Конкурсы и Московская консерватория

Авторы :

№ 2 (1285), февраль 2011

Интенсивная конкурсная деятельность в стенах Московской консерватории – естественное состояние. Наш вуз – важнейший музыкально-образовательный центр огромной страны, с многолетними исполнительскими традициями, с высочайшим профессорским составом и творческим потенциалом молодых музыкантов, – идеальное место для музыкальных соревнований. Студенты и выпускники нашей консерватории со своей стороны десятилетиями прославляли и продолжают прославлять Alma Mater, участвуя в конкурсах по всему миру. Поэтому происходящее «дома», и в творческом, и в организационном плане, требует особого внимания.

Только этой осенью в стенах Московской консерватории прошла серия больших конкурсов. Первым завершился IV Московский международный конкурс скрипачей им. Давида Ойстраха, учрежденный Фондом им. Д. Ф. Ойстраха и Московской консерваторией. Едва закончился Конкурс Ойстраха, как сразу же начался VI Международный конкурс скрипачей им. Н. Паганини – частный конкурс с большим количеством участников, который в наших стенах проводит Фонд инвестиционных программ. Особо важным событием стал Второй Международный конкурс исполнителей на духовых и ударных инструментах, учрежденный Московской консерваторией («РМ» писала о нем в прошлом выпуске – 2011, № 1). И, наконец, с сентября до конца ноября проходил Первый Всероссийский музыкальный конкурс, учрежденный Министерством культуры.

(далее…)

Горячие дни Московской консерватории

Авторы :

№ 7 (1281), октябрь 2010

Беседа с ректором профессором А. С. Соколовым

— Александр Сергеевич! В Московской консерватории сейчас происходят очень серьезные события, которые широко обсуждаются. Хотелось бы, чтобы наша общественность знала обо всем из первых уст…

— Я бы тоже подчеркнул значимость такой оперативной информации. С одной стороны, у нас есть традиция начинать каждое заседание Ученого совета с обзора того, что произошло за месяц. Но этого недостаточно. Я вчера в этом убедился – на встрече со студентами (30.09. Ред.), где было очень много вопросов о том, что происходит в консерватории и вокруг нее. Возможно, стоит регулярно проводить такие «экскурсии по окрестностям». (далее…)

Это вам не сельский клуб!

Авторы :

№ 3 (1277), март 2010

7 марта в Рахманиновском зале состоялся концерт ансамбля солистов «Эрмитаж». Программа называлась «Прогулки по Италии» и включала произведения А. Марчелло, Л. Боккерини, В. Беллини и Дж. Россини. Выступавшие артисты уже давно снискали славу и любовь публики, музыка в их исполнении для слушателей – всегда событие… Однако в тот вечер она звучала не для всех. (далее…)

Стройка века

Авторы :

№ 4 (1242), апрель 2006

Московскую консерваторию ждет грандиозное обновление. Однако даже при наличии достаточных средств быстро осуществить его не удастся. Проблема не только в сложнейшей акустике БЗК, которую может нарушить любой лишний гвоздь, но и в масштабе работ. Здания консерватории, не знавшие капитального ремонта с начала прошлого века, предстоит приспособить к современной жизни.

О том, как должна преобразиться наша alma mater, ректор МГК, профессор Тигран Алиханов рассказал главному редактору, профессору Татьяне Курышевой.

Тигран Абрамович! Через 100 лет после Сафонова Московская консерватория вновь выходит на качественное обновление. Конечно, хотелось бы, чтобы завершение тоже было таким как у Сафонова: переоборудованное здание, прекрасные новые залы… Это — в мечтах. А пока консерватория полнится слухами, которые дополняют разнообразные газетные публикации. Так что же нас ждет? Грандиозная стройка? «Стройка века»?! (далее…)

Путевые заметки музыканта

Авторы :

№ 8 (1238), декабрь 2005

В нашей удивительной стране возможно все. В этом приходиться убеждаться снова и снова, но каждый раз открытия эти становятся все более «чудными», то есть нелепыми с точки зрения человеческой логики. С нами происходит много интересного, иногда это истории с хорошим концом, иногда не очень. Об одном из последних случаев я и расскажу, опустив, разумеется, имена их участников и названия городов.

Итак, некий перспективный ансамбль молодых талантливых музыкантов готовится к выездному концерту в российском городе N. Готовится упорно, попутно обсуждая с приглашающей стороной детали предстоящей поездки: гонорар за концерт, проезд и проживание, питание, распорядок дня и т.д. Что может предложить российская среднестатистическая филармония или любая другая концертная организация активно концертирующему коллективу? Как выясняется, немногое.

(далее…)

Семь вопросов ректору

№ 7 (1237), ноябрь 2005

В Белом зале состоялась первая встреча ректора проф. Т. А. Алиханова со студентами. На встрече присутствовали проректор по учебной работе, проф. Н. Н. Гилярова, проректор по научной и творческой работе, проф. Е. Г. Сорокина, деканы фортепианного и струнного факультетов проф. Е. И. Кузнецова и проф. В. М. Иванов, начальник учебного отдела, доц. Л. Е. Слуцкая и заведующая общежитием В. А. Сумарокова. Проректор по административно-хозяйственной части А. В. Зуев, которому было адресовано большинство вопросов, отсутствовал. Тигран Абрамович пообещал, что вопросы, касающиеся неустроенности быта в общежитии, бесконечного ремонта, завышенных цен и неудовлетворительного качества пищи в буфетах, Алексею Вячеславовичу все же будут заданы. В завершении встречи Тигран Абрамович пообещал организовать к концу этого семестра следующее собрание.

Приводим некоторые вопросы и ответы:

Когда наш быт будет Вам так же важен, как и наша успеваемость?

— Я согласен, что у нас ничего не делается в срок, завершение ремонта откладывается, но, согласитесь, хорошо, что вообще делается. Многие студенты этого не ценят. У меня, например, тоже есть претензии к студентам, которые варварски обращаются с инструментами!

(далее…)