Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

К 150-летию

Авторы :

№ 5 (1325), май 2015

25 апреля в Рахманиновском зале состоялся оригинальный концерт под заголовком «Памяти великого артиста». Силами студентов иностранного отделения была подготовлена программа навстречу 150-летию Московской консерватории, представлявшая двух великих людей: Н. Г. Рубинштейна, основателя консерватории, и П. И. Чайковского, его ближайшего сподвижника.

Музыка началась с хорового звучания. Камерный хор МГК (худрук – доц. А. В. Соловьев) под управлением дирижёра-стажёра Го Юань Юань безукоризненно исполнил три сочинения Чай-ковского: «Тебе поем» из Литургии святого Иоанна Златоуста, «Легенду» на слова А. Плещеева и «Соловушко» на стихи автора.

А далее хор уступил сцену концертной композиции, созданной силами фортепианного класса проф. Р. А. Хананиной, которая была душой события. В своем Слове о Рубинштейне она кратко и ёмко охарактеризовала деятельность и личность основателя консерватории, его гражданственную позицию, продолженную потомками, всегда державшими руку на пульсе истории, а также подчеркнула мировую значимость нашей Alma mater как одного из ведущих музыкальных учебных заведений мира.

Шестидесятиминутную композицию из фортепианных пьес Рубинштейна и двухрояльных транскрипций симфонических произведений Чайковского обрамляла музыка из Трио «Памяти великого артиста» Чайковского на смерть Рубинштейна – это название получила и вся программа. Логика развития композиции, контрасты и изящная взаимосвязь её составных частей, не говоря уже о потрясающей кульминации в конце, позволили слушать ее с неослабеваемым интересом. Поразил единый стиль в исполнении русской музыки у студентов-иностранцев. Их артистизм и профессиональное мастерство восхитили собравшихся. А созданная специально для праздничного финала «Фантазия на темы Н. Г. Рубинштейна» для двух фортепиано в восемь рук довершила яркое впечатление.

Выступали студенты из Китая, Турции, Японии, США, КНДР, Белоруссии: композиторы – И. Бабурашвили, А. Кудрявцев, дирижеры – Ким Ен Мун, Ким Чен Хёк, Ли Хен Люль, Пак Се Вон, оркестранты – Хориэ Макио, Дениз Испир Эртен. Интернационализм, дружба и любовь к музыке были главной, объединяющей силой. Это особенно почувствовали все присутствующие, когда зал встал, почтив минутой молчания память консерваторцев, погибших в годы Великой Отечественной войны…

Собкор «РМ»

Леонид Коган. По прошествии времени…

Авторы :

№ 9 (1320), декабрь 2014

К Леониду Борисовичу Когану в класс Московской консерватории я попал в 1967 году. И до его последних дней весь этот период жизни мы проходили вместе. Сначала я как студент, потом как аспирант, затем как педагог кафедры и его ассистент. Поэтому многие вещи в моей памяти отразились как бы с разных позиций. С позиций студента или педагога, с позиции участника конкурсов, к которым он меня готовил… Отсюда – много разных впечатлений и выводов.

С 1982 года Леонида Борисовича нет. Конец ХХ века отличался тем, что уходили великие мастера – целая плеяда скрипачей, которые занимали самые высокие позиции в мире музыки. Хейфец, Цимбалист, Ойстрах, Коган, Безродный, Менухин, Стерн… А если сейчас посмотреть на скрипичный мир в целом, то практически нет фигур того масштаба, что были тогда. Конечно, молодежи трудно. Это связано с разными причинами.

Хорошо, что сегодня много информации, которая поступает из Интернета. Но она портит вкус, меняет отношение к музыке даже самых талантливых молодых исполнителей, которые, возможно, могли бы занять эту нишу, но она так и не занята. Это одна из причин. Другая – исчезло серьезное отношение к нашему делу. Утрачено бережное отношение к тексту, к тому, что пишет автор. Появилось огромное количество каких-то фальшивых, плохих, никому не нужных записей. Что-нибудь шлягерное, что-нибудь полегче, что-нибудь поэффектнее… То, что себе не позволяли названные мастера – идти на поводу у публики.

Коган относился к классической музыке очень строго. Для него это было святое. Леонид Борисович был невероятно строг в прочтении текста и к студентам, и к самому себе. Не поддавался никаким внешним эффектам. Слава Богу, существуют видеозаписи: все слышно и видно – ничего внешнего. Сейчас отношение изменилось. Этот «крутеж», танцы под скрипку, Ванесса Мэй… Конечно, и в те времена были артисты, которые «работали на публику», переходили на исполнение мелкой формы, шлягеров, некоторые – очень талантливые. Но, несмотря на свой дар, они не достигли таких вершин, как великие мастера. Подпадая под влияние внешних эффектов и легкого зарабатывания денег, публичного признания, они теряли по дороге направление, которое выводило на высокие позиции. Сохранять их безумно трудно. Кстати, в одном из последних разговоров Леонид Борисович, упоминая каких-то исполнителей и коллективы, заметил: «Это – начало конца. Это умирание честного отношения к классической музыке».

В частности – аутентизм. Он ставил о нем вопрос, как ставил его и И. С. Безродный: их волновала эта сторона скрипичного исполнительства. И они «аутентичное исполнение» не восприняли. А учитывая, что Леонида Борисовича не стало в 82-м, а Игоря Семеновича – в 97-м, отношение к этой теме не менялось. Леонид Борисович говорил: «Кто придумал у скрипки аутентизм? Голландия и Англия. Назовите мне великих исполнителей этих стран на скрипке, которые бы создали школы. Их нет. Это не были страны, которые вели скрипку вперед, на новые высоты». Действительно, люди с плохой школой, с плохими данными приспособились. Слабые исполнители от нехватки мастерства называют это «возвратом к старому». Они выбрали другой путь и добились определенных результатов чисто экономически. Это – бизнес.

Конечно, среди аутентистов есть великолепные исполнители. Прежде всего, старинной музыки. Это нельзя не признавать. Но Леонид Борисович считал: «Зачем, имея “Мерседес“, пересаживаться на лошадь?! Зачем принижать инструментальные достижения?» И еще он говорил, и это тоже яркий пример: «Зачем играть только в низких позициях?» Есть куски в «Чаконе», в С-dur‘ной фуге, когда надо играть в самых высоких позициях – седьмой, восьмой… Не надо отказываться от завоеваний в звукоизвлечении! И вибрато не должно быть романтическим. Все-таки окрас звука – это достижение человечества! Этот вопрос его очень волновал…

Леонид Борисович отдыхал всегда в Одессе (а я – одессит, закончил школу Столярского). Санаторий, в котором он жил, находился за забором моего дома, и когда он в конце августа приезжал – это было 5–6 раз – я просто слышал, как он сам занимается. Это было очень интересно: он занимался открытыми струнами, упражнениями, легкими этюдами. Когда мы гуляли, я спрашивал: «Зачем Вам, Леонид Борисович, играя столько концертов, это нужно?» Он отвечал: «Надо каждый год становиться на капремонт (он был заядлым автомобилистом), надо чистить аппарат!» И от учеников требовал того же. Помню, в последние годы жизни у него был один мастер-класс в Ницце (мне рассказывали очевидцы), и к нему записалась масса народу. Он всех послушал и сказал: «Значит так: кто хочет – остается, две недели только гаммы». И многие остались.

Занимаясь, он больше любил объяснять. Хотя иногда брал скрипку в руки, играл замечательно. Любил хватать наши инструменты. И когда мы видели этот невероятный аппарат, как все извлекается, видели строгое отношение, это давало результат. Занимался он очень требовательно, даже жестко. На мой вопрос – почему? – отвечал: «Мне слабаки не нужны». Считал, что играющий на сцене должен быть сильной натурой. Как говорил Хейфец, выходящий на сцену должен чувствовать себя героем. Иначе не победить.

Сейчас студенты сами приходят и просят подготовить их к конкурсу. У нас предлагал только он, говоря: «Вы можете готовиться». Его первое требование – взять программу и посмотреть: если в репертуаре все есть, все обыграно, тогда можно начинать подготовку. Багаж не делается под конкурс, сначала создается репертуар. И еще одна позиция: если у вас в руках нет 5–6-ти концертов с оркестром, какой смысл получать премию? Надо быть готовым, что вам тут же предложат турне. Если симфонического репертуара нет – всё! Ваша карьера кончилась, не начавшись. Мы знаем такие случаи.
Сам он был безумно строг к себе. Помню концерт в Большом зале, когда я уже был его ассистентом, он страшно волновался, настойчиво попросил меня зайти к нему перед выступлением, и, когда я пришел, заявил: «Учтите, это мой последний концерт в Большом зале. Больше я в нем играть не буду. Всё. Идите». Концерт был замечательный, я пошел его поздравить, и он, улыбнувшись, сказал: «Ну, знаете, может быть, я еще раз попробую…»

Эмоциональные перегрузки у Леонида Борисовича были огромные. И огромное чувство ответственности. Напряжение до последних дней было просто безумным: выступления, преподавание, многочисленные общественные обязанности… Буквально за 2–3 дня до кончины он летел из Вены домой после выступлений в «Musikverein», где несколько раз сыграл концерт Бетховена. Рассказал мне: «Была такая пурга над Москвой, мы кружили и думали, что это конец, что не сядем. Был ужасный стресс». Он себя не щадил, иногда в порыве напряжения чувствовал себя на грани, в нем была тревога именно в связи с физической усталостью. И ушел из жизни внезапно – в поезде, по дороге на концерт в Ярославле. Никогда не жаловался на сердце, а оно внезапно остановилось. Все происходило на глазах у пассажира напротив: Леонид Борисович сел в поезд, положил скрипку наверх, взял книжку почитать, открыл ее и закрыл глаза. Когда книжка выпала из рук, он был уже мертв.

Леонид Коган прожил ровно 58 лет – возраст Паганини, его кумира. И в этом тоже какая-то судьба. Незадолго до того вышел замечательный фильм о Паганини, где Леонид Борисович в кадре исполняет его музыку. В облике обоих было что-то демоническое… Он не вдавался в подробности, но это была его идея, чтобы фильм не просто рассказал о жизни музыканта, но показал серьезность дела, которым тот занимался. Паганини действительно сделал революцию в музыке, и для Когана он был «богом». У него было два «бога»: Паганини и Хейфец.

Однажды кто-то из студентов сказал ему: «Леонид Борисович, Вы – гений». На это он отшутился: «Э-э-э, нет! Гений – это Пушкин, Хейфец… У гения должно быть 16 компонентов. У меня их – 15. Одного нет, но какого – я вам не скажу!..»

Профессор С. И. Кравченко

Альфред Шнитке среди нас

Авторы :

№ 8 (1319), ноябрь 2014

С Ю. Башметом. Фото Э. Левина

24 ноября этого года Альфеду Шнитке исполнилось бы 80 лет. Но прожил он только неполных 64 года. Его нет с нами 16 лет – это много или мало? С точки зрения музыкально-исторического процесса – совсем немного. Для людей, которые знали композитора – немало. Для тех, кто слушает его музыку, достаточно, чтобы понять, какую роль он играет в современном музыкальном искусстве.

Еще живы люди, которые лично знали Альфреда Гарриевича и могут рассказать о нем не только как о композиторе, но как о личности, как о человеке необычном. Его окружала удивительная аура: особой духовности, благородства, избранности и одновременно это был человек с живым чувством юмора, теплый, простой, «свой», к которому можно было обратиться с любым вопросом.

С Г. Рождественским. Фото Э. Левина

В Московской консерватории Альфред Шнитке преподавал недолго (1961–1972). Причем ему, как и Эдисону Денисову, не доверяли воспитание композиторов, так как их авангардная – в то время – позиция была неугодна руководству консерватории. Поэтому в основном Шнитке вел чтение партитур и инструментовку. Но помимо этого и он, и Денисов в классе устраивали прослушивание современной музыки, и это было для нас, студентов, настоящей школой, импульсом для дальнейшей профессиональной деятельности.

Но дело не только в том, что Альфред Гарриевич был замечательным музыкантом, под руками которого рояль превращался в оркестр. Он был человеком необычайно эрудированным в самых разных областях знания. Он никогда не был «академическим» педагогом, занятия со студентами строились как свободные беседы, размышления. Нередко речь заходила о литературе, жизненных событиях, не боялся он обсуждать и острые вопросы культурной политики тех лет.

С С. Юрским. Фото Э. Левина

Из подобных бесед я, например, поняла, что Шнитке любит Достоевского, и это для меня, филолога по первому образованию, специалиста по Достоевскому, было очень важно. Так, мы говорили о «Бесах» Достоевского и об исповеди Ставрогина (не опубликованной в советском издании – 10-томном собрании сочинений), которую Альфред Гарриевич, однако, прочел по-немецки. Он сказал об этом просто: «Там всё правда».

С Г. Канчели. Фото Э. Левина

Отношения Шнитке со студентами перерастали профессиональные рамки и порой превращались в настоящие творческие контакты. Большая радость для меня, что Альфред Гарриевич, еще в годы моей учебы оказывал мне доверие, делясь своими творческими планами. Например, однажды он дал мне прочитать свою статью «Парадоксальность как черта музыкальной логики Стравинского». Это была одна из многих статей, которые он писал всего лишь как методические работы по кафедре инструментовки. Очевидно, он не придавал им особенного значения. Большинство из них при его жизни не было опубликовано; многие из этих прекрасных работ были извлечены из забвенья стараниями В. Н. Холоповой, разыскавшей их в читальном зале, после чего они стали доступны в качестве своего рода «музыковедческого самиздата», и лишь в настоящее время они, наконец, изданы.

Когда я прочитала эту блистательную статью о Стравинском – с ее каскадом мыслей, отнюдь не традиционных (здесь схвачена самая суть музыкального мышления Стравинского!) и выраженных отнюдь не академическим, но прекрасным литературным языком, свободно и ярко, – я просто

С женой И. Шнитке и музыкантами. Фото Э. Левина

пришла в восторг. Таких теоретических статей я тогда не встречала и, как начинающий теоретик, относящийся к своей миссии очень серьезно, я сказала слова, которые теперь, на временной дистанции в четыре десятилетия, могу воспринять лишь как нахальство и самоуверенность молодости. Итак, я сказала: «Альфред Гарриевич, Вам надо писать!» На что он, почти обидевшись, ответил: «Вы хотите сказать, что мне надо перестать писать музыку?» Я была ошеломлена и впервые задумалась над тем, какой разный смысл композитор и музыковед вкладывают в слово «писать» и что, на самом деле, важнее…

О своей музыке Шнитке говорил очень мало, так как был предельно скромным человеком, но охотно и всегда благожелательно отзывался о своих коллегах. Мягкий, чрезвычайно интеллигентный и в отношениях с близкими людьми даже, пожалуй, кроткий. Но закрытый. А что было внутри? Этого мы не знаем. Об этом говорит его музыка.

Могу сказать, что я счастлива, что Богу было угодно свести меня с композитором и человеком такого уровня, который навсегда остался для меня эстетическим и этическим эталоном. Не сомневаюсь, что музыка Альфреда Шнитке, бывшая знаменем в годы, когда она создавалась, останется жить и дальше, как это всегда бывает с настоящим искусством.

Профессор Е. И. Чигарева

К 80-летию со дня рождения А. Г. Шнитке в фойе Большого зала Музей имени Н. Г. Рубинштейна организовал фотовыставку под названием «Альфред Шнитке и его современники». Ее автор – Эдуард Левин (р. 1934), фотохудожник и фотодокументалист, много снимавший музыкантов-современников, постоянно сотрудничающий с фестивалем «Декабрьские вечера». Главной темой своего творчества он считает «музыку в портрете».
В предложенной вниманию экспозиции Мастер сумел уловить мгновения общения А. Шнитке с коллегами в дни исполнений его музыки или других творческих событий рубежа 80–90-х годов. Среди них: Ю. Башмет, Г. Канчели, Г. Рождественский, С. Юрский, жена И. Шнитке вместе с автором на сцене Большого зала.

Праздник в Смоленске

№ 7 (1318), октябрь 2014

Летом в Смоленске прошел 57-й Международный музыкальный фестиваль имени М. И. Глинки, посвященный 210-летию со дня рождения композитора. Его главная цель – развитие традиций великого классика русской музыки, сохранение национального достояния.

История фестиваля, как рассказала Н. В. Деверилина, одна из организаторов, восходит к 1957 году, к гастролям И. С. Козловского, когда знаменитый певец написал открытое письмо в местную газету, призвав ежегодно праздновать день рождения Глинки. Идея понравилась, и сначала на Смоленщине стали устраиваться декады, потом всероссийские музыкальные фестивали. С тех пор день рождения композитора отмечается на его малой Родине большими музыкальными праздниками. Это – ежегодное значительное событие для музыкантов и любителей классической музыки, повод для паломничества на Родину великого русского композитора.

Каждый из фестивалей – фейерверк выступлений выдающихся исполнителей, всемирно известных творческих коллективов из России и зарубежных стран, открытие новых имен и явлений современного искусства. Пожалуй, трудно назвать крупные коллективы страны, которые не побывали бы на фестивале Глинки. В 2007 году вышла в свет «Летопись музыкальных фестивалей имени М. И. Глинки», где зафиксированы все исполнители, приезжавшие на Смоленщину за пятьдесят лет.

Охватить фестиваль как целое, послушать всех практически невозможно: часто артисты одновременно выступают на разных площадках – в концертных и театральных залах, на предприятиях, в домах культуры, просто под открытым небом. Нынешний фестиваль не стал исключением.

К юбилею вышли в свет интересные издания: библиографический указатель «Глинка и Смоленский край», книга-альбом «Смоленских Глинок древний род». Последняя –  рассказ не только о композиторе, но и о славном древнем роде Глинок, гордости нашей истории. Именно из глубины древней земли, вскормившей мощные корни и стволы громадного генеалогического древа этого рода, появляются такие великие личности, как Михаил Иванович Глинка.

Размышляя о проведении торжеств в Смоленске, нельзя не заметить, как согласованно и мудро действуют Администрация области, Департамент по культуре, филармония, библиотека, Музей-заповедник, Краеведческое общество.

Наряду с фестивалем традиционно прошла и музыковедческая конференция. Первый научный форум состоялся в год 200-летия со дня рождения М. И. Глинки (2004). Тогда в Смоленск приехали ведущие ученые из Украины, Грузии, Петербурга, Москвы и других регионов России. Такая встреча дала возможность коллегам плодотворно общаться друг с другом, быть в курсе новейшей проблематики исследований. С тех пор конференции являются неотъемлемой частью праздника. Они назывались по-разному: «Глинка. Личность. Музыка. История»; «Третий век Глинки. Проблемы сохранения наследия». Начиная с Четвертой, за конференцией закрепилось название «Эпоха Глинки. Музыка. Поэзия. Театр». Такое направление позволяет всеобъемлюще подходить к наследию композитора: исследованию творчества, особенностям и загадкам произведений, соотношению народного творчества и композиторского мастерства, влиянию музыки Глинки на современную культуру, жизни его произведений в современном обществе.

За 10 лет по крохам накапливались новые научные материалы разных направлений глинкианы, находившие каждый раз отражение и в очередной конференции, и в «Новоспасском сборнике» (всего вышло девять сборников, которые выпущены и в виде электронной версии Смоленской областной универсальной библиотекой им. А. Т. Твардовского). В общей сложности в 10 конференциях приняли участие более 200 специалистов из 20 городов России и из-за рубежа. Темы, предлагаемые докладчиками, практически неиссякаемы. Каждая конференция заканчивается подарком – посещением Музея-усадьбы М. И. Глинки Новоспасское, поистине благословенного уголка земли.

Значительный акцент в тематике нынешней конференции связан с фольклорными традициями края. В последние пять лет стали проводиться народные праздники в Данькове, где родился известный исследователь, этнограф и фольклорист В. Н. Добровольский, который вместе с Н. Б. Бером, племянником Глинки, записывал народные мелодии и в самом Новоспасском, и в близлежащих селах. Сюда приезжают исследователи из Фольклорно-этнографического центра Петербурга, где завершается исследование творческого наследия Добровольского. К публикации готовится четыре тома. Ученые полагают, что именно на Смоленщине, несмотря на многие трагические события, сохранились исконные  песни,  бытующие и сегодня.

Порой сопоставления и исторические аналогии оказывались неожиданными, но весьма убедительными. Таким стал доклад С. Ю. Сигиды о параллелях и влиянии фольклорных традиций Глинки в музыке американского композитора Луи Моро Готчока (1829–1869). Автор справедливо отметила, что и Глинка, и Готчок были дружны с Гектором Берлиозом. Показательно, что у Готчока есть такие произведения, как «Арагонская хота», «Ночь в тропиках», «Сувенир из Андалусии» и другие сочинения, в которых усматривается общий с Глинкой интерес к фольклорным традициям Испании…

Москва и Смоленск поддерживают давние дружеские и научные связи. По следам конференции 2004 года Музей музыкальной культуры им. М. И. Глинки опубликовал сборник статей «О Глинке», совместно со Смоленским музеем-заповедником – ценнейший каталог «Реликвии Глинки», «Письма Е. А. Глинки».

Особые отношения сложились между Смоленском и Московской консерваторией, давно шефствующей над Ельнинским районом. Каждый год профессора и студенты приезжают с концертами и мастер-классами в Ельню, где с благодарностью хранят память о консерваторцах, отдавших здесь жизнь в годы Великой Отечественной войны. Свидетельство тому – бережно охраняемый памятник воинам за Смоленскую землю…

Кандидат искусствоведения И. А. Медведева,
профессор С. Ю. Сигида

Сегодня ему было бы 50…

Авторы :

№ 5 (1316), май 2014

Прожить так мало и сделать так много… 21 апреля 2014 года, кафедра междисциплинарных специализаций музыковедов провела вечер в честь 50-летия одного из основоположников кафедры, кандидата искусствоведения, доцента Андрея Юрьевича Кудряшова.

Он ушел из жизни, едва достигнув 41 года, а по делам – научным и педагогическим – оставил видный след и в Московской консерватории, и в России. Он стал первопроходцем курса «Теории музыкального содержания», каким сейчас охвачены все факультеты консерватории. В РАМ им. Гнесиных его преподавание было столь успешным, что в классе № 32 висит его портрет. Его выступления в разных городах России вызывали фурор. Удивительна и его капитальная книга, которая должна была стать докторской диссертацией: «Теория музыкального содержания. Художественные идеи европейской музыки XVII–XX вв.» (изд. 2006 и 2010). Помимо единственного в своем роде изложения истории музыкального содержания за 400 лет, она полна таких ярких фактов и выводов, какие не встретишь больше ни в каком другом музыковедческом труде.

Все эти заслуги А. Ю. Кудряшова старались подчеркнуть коллеги, взявшие слово в теоретической части вечера, проходившего в зале им. Мясковского: и завкафедрой проф. В. Н. Холопова (научный руководитель и близкий друг Кудряшова), и творческий «соратник», проф. О. В. Комарницкая, и преемник его курса доц. И. Г. Соколов, и бывшие ученики Андрея Юрьевича, которые слушали его курс, а ныне сами стали педагогами – А. Ю. Великовский (Академия им. Маймонида) и Г. А. Рымко (кафедра теории музыки МГК).

Естественно, звучала музыка. Иван Соколов (член кафедры МСМ) исполнил столь соответствующие настрою вечера прелюдии и фуги из ХТК Баха, а также вместе с певицей Еленой Золотовой (лауреат международных конкурсов) свои лирические романсы. «В тоне» события выступил сын Андрея Юрьевича пианист Алексей Кудряшов, продолжатель династии музыкантов в 3-м поколении (его дед – известный музыковед Ю. В. Кудряшов). Он сыграл обычно не играемую раннюю Прелюдию и фугу А. Шнитке, а потом преподнес целую вереницу фортепианных откровений Брамса, погрузив присутствующих в долгое переживание лирико-философской сущности бытия…

Коллеги

К 100-летию…

Авторы :

№ 4 (1315), апрель 2014

Каждый год 23 марта я звонила Ольге Михайловне Бродской (1914–2004), чтобы поздравить ее с днем рождения: со времени учебы и последующей работы в консерватории она стала частью моей личной истории. Впервые я услышала о ней еще в Ипполитовском училище, где она преподавала пианистам, и, поступив в консерваторию в 1973 году, не раздумывая, написала заявление в ее класс общего фортепиано.

Выпускница К. Н. Игумнова, Ольга Михайловна занималась у него в 1930-е годы, окончив аспирантуру в 1937, и с благоговением пронесла память о нем через всю свою жизнь. Она и сама принадлежала к поколению тех, кто унаследовал традиции великих мастеров русского искусства, кто находился на большой – человеческой и профессиональной – высоте. Только сейчас, спустя несколько десятилетий, в полной мере осознаешь, какой громадный творческий и жизненный опыт интуитивно черпался на ее уроках: они вбирали и музыку, и рассказы о довоенных и послевоенных годах, о легендарных профессорах Московской консерватории. От Ольги Михайловны были услышаны воспоминания о фронтовых бригадах в годы войны, в которых она не раз участвовала. В одном из концертов после Сталинградской битвы она исполняла Шопена для бойцов Советской Армии. Были и такие переживания: однажды поезд, в котором она ехала вместе с Д. Шафраном, попал под бомбежку…

В классе Ольги Михайловны звучали не только сольные программы. В течение четырех лет занятий был освоен огромный пласт музыки: в четыре руки мы играли с ней все симфонии Брамса, Малера, Брукнера, Бетховена, Шуберта, Чайковского. Помнится, как зимой 1976 года, когда она сломала запястье правой руки, мы приезжали к ней на Красную Пресню и неизменно заставали ее за роялем: ежедневно она разрабатывала руку, играя Шопена.

Огромным авторитетом Ольга Михайловна пользовалась не только у студентов, среди которых были С. Ильина, Г. Богданова, Е. Гуревич, Т. Зубова, В. Давиденко… Многолетняя дружба связывала ее с коллегами – И. Р. Клячко, М. Г. Соколовым, Г. М. Динором, Н. А. Судзан, Л. П. Просыпаловой. После ухода из консерватории в 1984 году она столкнулась с тяжелой болезнью, но не прерывала внутреннюю связь с коллегами, вспоминала друзей своей юности, интересовалась судьбой студентов. «Друг познается в радости», – часто вспоминала я в разных ситуациях не раз произнесенные Ольгой Михайловной слова. Ее голос «звучит», ее взгляд помнится, ее рояль слышится…

Вера Никитина (Медведева),
ПНИЛ МГК

Слово о музыканте

Авторы :

№ 4 (1315), апрель 2014

Имя Сергея Васильевича Евсеева (1894–1956) знакомо большинству современных русских музыкантов лишь по знаменитому «бригадному» учебнику гармонии, вот уже восемь-десят лет незаменимому для каждого, кто приступает к изучению этого предмета. Человек уходит, уходят и те, кто помнил его, а книга остается. И нужно признать, что ее долголетие по-своему уникально. В то время как многие «сверстницы» отошли к истории науки, она, выдержав более десяти переизданий, по-прежнему является «практическим» учебником, как это значилось на обложке ее первого издания.

Уникальность этого учебника вызывает естественный интерес к его авторам и к теоретической традиции, которую они представляли. 120-летие со дня рождения одного из них – С. В. Евсеева – дает нам повод вспомнить о нем. Евсеев обычно называл себя «пианистом-композитором», лишь после этого добавляя слово «преподаватель». Он и вправду был универсальным музыкантом: и концертирующим пианистом, и ученым-теоретиком, и педагогом, наделенным слухом и музыкальной памятью, поражавшими учеников, и серьезным композитором, автором трех симфоний, нескольких инструментальных концертов, множества камерных вокальных и инструментальных сочинений. Интенсивность и многообразие музыкальной деятельности самому Евсееву казались единственно возможным способом жизни в музыке. В этом он ориентировался на своего учителя – Сергея Ивановича Танеева.

В своих воспоминаниях Евсеев писал: «Общаясь в юные годы с С. И. Танеевым, наблюдая многоликие проявления его исключительной музыкально-творческой одаренности, я считал почти непостижимым совмещение в личности С. И. и первоклассного пианиста, и замечательного композитора, и крупнейшего ученого, и редкостного педагога, и широкого общественного деятеля. Однако позднее я понял, что это не только счастливая особенность творческой индивидуальности Танеева, но и некий завет, оставленный С. И. нам, русским музыкантам, в назидание и воспитание… Многие наши классики таковыми и были и в сущности не понимали, возможна ли иная направленность в музыкальной деятельности; правда, это не всем может быть дано…» Самому Евсееву это было дано, о чем говорят воспоминания его коллег и учеников – Н. Я. Мясковского, Б. В. Асафьева, И. В. Способина, Т. Ф. Мюллера, В. В. Протопопова и других, сохранившиеся в том числе в его фонде в Музее им. М. И. Глинки и в личном деле профессора из Архива Московской консерватории.

Живым напоминанием о Евсееве-музыканте стал юбилейный концерт в Рахманиновском зале 24 января, организованный его внучкой – профессором Московской консерватории Мариной Сергеевной Евсеевой при поддержке кафедры теории музыки и ректора А. С. Соколова, произнесшего вступительное слово. Хочется отметить искреннюю увлеченность исполняемой музыкой участников концерта – хорового дирижера Марио Бустилло и Брянского академического хора, виолончелиста Александра Загоринского, певицы Натальи Загоринской, кларнетиста Евгения Петрова, пианистки Екатерины Месснер и молодых талантливых музыкантов, в большинстве – выпускников Московской консерватории. Важно и то, что концерт не был лишь «портретом» композитора: Евсеев был представлен в нем как питомец московской композиторской школы рядом с учителями и учениками – П. И. Чайковским, С. И. Танеевым, Г. Л. Катуаром, Р. С. Леденевым, Т. П. Николаевой и правнуком – молодым композитором А. А. Симоненко-Евсеевым. Звуковые впечатления вечера воссоздали «немодное» в наше время, подлинное и благородное звучание высокого московского академизма, идущее от Чайковского через Танеева и Рахманинова к композиторам второй половины ХХ века и нашедшее органическое развитие в творчестве Евсеева.

Юбилей С. В. Евсеева явился поводом и для другой акции – подготовки к изданию книги автобиографических материалов, воспоминаний и статей (НИЦ «Московская консерватория», 2015). Среди них особую ценность представляют воспоминания Евсеева о Танееве, полностью никогда не публиковавшиеся, а также его дневник с 1922 по 1941 год – удивительный документ эпохи, сравнимый, может быть, лишь с вышедшими в свет в середине 1990-х дневниками одного из учителей Евсеева А. Б. Гольденвейзера. Этот дневник – свидетельство жизни высокого профессионала и честного человека, настоящего русского интеллигента, «кредо» которого во все времена было спокойно и с любовью делать свое дело: сочинять, исполнять, осмысливать музыку и передавать свой опыт общения с ней своим ученикам.

Олеся Бобрик,
преподаватель МГК
Фото из личного архива М. С. Евсеевой

Душевно и вдохновенно

Авторы :

№ 2 (1313), февраль 2014

Брасс-квинтет Большого театра

Морозным зимним вечером 15 января 2014 года в Рахманиновском зале состоялся концерт кафедры медных духовых инструментов, посвященный 90-летию со дня рождения тубиста и композитора, профессора Московской консерватории Алексея Константиновича Лебедева (1924–1993).

Профессор А. К. Лебедев вел класс тубы и камерного ансамбля в Московской консерватории с 1950 по 1993 год. За это время более 50-ти его студентов-тубистов окончили консерваторию.  Многие из них сейчас преподают в музыкальных вузах нашей страны и за рубежом, а также играют в знаменитых оркестрах.

В тот вечер Рахманиновский зал был переполнен, люди даже стояли в проходах, сидели на подоконниках. На юбилейном концерте присутствовал и сын А. К. Лебедева – художник Леонид Алексеевич Лебедев (с супругой).

В зале, еще не снявшем новогоднее убранство, царило праздничное настроение. Торжественный тон концерту задали фанфары, протрубившие с балкона начало действа. Волнующая атмосфера держалась весь вечер, музыканты играли очень вдохновенно.

В концерте принимали участие студенты Московской консерватории – лауреаты международных конкурсов. Всё было исполнено на высоком профессиональном уровне. Особенно тепло слушатели принимали Михаила Гайдука (класс проф. В. А. Новикова), Дениса Володичева (класс проф. И. В. Макарова), Андрея Зенчугова (класс проф. В. Б. Баташева), Сергея Бармина (класс проф. Ю. Я. Ларина). Отдельно хочется отметить великолепную виртуозную игру приглашенного артиста – лауреата международных конкурсов, американского тубиста Зака Коллинза, специально приехавшего на этот концерт из США. Во втором отделении выступали ансамбли. Публика была в восторге от яркой игры Брасс-квинтета Большого театра и Брасс-ансамбля Московской консерватории под управлением Ярослава Белякова.

В фойе Рахманиновского зала расположилась выставка, составленная из материалов Архива консерватории и Научной музыкальной библиотеки им. С. И. Танеева. Зрители с интересом изучали архивные документы, рассказывающие об этапах жизненного пути А. К. Лебедева, знакомились с написанными им оригинальными произведениями для тубы, переложениями классиков и современных композиторов, а также со статьями о юбиляре из журналов и газет.

Этот вечер произвел незабываемое впечатление благодаря созданной душевной атмосфере. Особого уважения заслуживает стремление организаторов сохранить традиции русской исполнительской школы на медных духовых инструментах.

Р. Н. Трушкова,
Заведующая архивом Московской консерватории

«Надо верить в то, что играешь!..»

Авторы :

№ 1 (1312), январь 2014

Он поразил и очаровал меня сразу: так сильно контрастировал его изысканно-аристократический облик с окружавшей нас действительностью начала 1980-х годов. Всегда в строгом костюме с прекрасно подобранным галстуком, из нагрудного кармана пиджака выглядывал треугольник аккуратно сложенного платка… Таким я увидел его и в тот памятный для меня день, когда впервые пришел к нему в класс на прослушивание. Мое естественное волнение перед встречей с профессором, у которого я очень хотел учиться, было мгновенно растоплено необыкновенным обаянием и доброжелательностью Льва Николаевича. Тот первый урок положил начало нашему многолетнему общению и дружбе. Сразу удивило то, как ненавязчиво и корректно он формулировал свои замечания. В этом не было ни грамма авторитаризма и давления – Лев Николаевич скорее предлагал свое ви́дение, свою трактовку.

Много лет спустя, у нас состоялся разговор, в котором он высказал свой взгляд на преподавание: «В сущности, мы – я и все мои ученики, – коллеги. Я не должен и не могу говорить вам, как “надо”. У каждого из вас свое “я”, свое собственное понимание музыки. И я лишь могу сказать вам, чего не надо делать… Прежде всего, уважай авторский текст. Ты сначала сделай все, что хотел композитор, пойми его замысел и воплоти в звуках. И только тогда, если у тебя вдруг возникнут какие-то свои идеи, иная трактовка, можешь попробовать. Но это должно быть очень убедительно!»

Лев Николаевич был просто влюблен в рояль. Много раз я был свидетелем того, как он отдавал инструменту любую свободную минуту – в поездках, в перерывах между конкурсными прослушиваниями, после занятий со студентами. А когда я звонил ему домой, в трубке сначала раздавались звуки рояля, а уж потом его голос. Заниматься же он мог, казалось, в любых условиях, на любых инструментах. По его рассказам, у него дома часто звучали сразу три фортепиано! Утренний час в классе до прихода учеников был для него очень важен и к тому же помогал настроиться на работу со студентами.

Каждый его урок был на вес золота (профессор очень много гастролировал), и поэтому мы, его ученики, старались приходить на урок готовыми на все 100 процентов. Особое внимание при игре на рояле он уделял положению рук. Многие, наверное, помнят его незабвенное: «Кисти, кисти!» – Лев Николаевич не любил низкую постановку запястий, справедливо полагая, что это мешает связному и гибкому исполнению, красивому и мощному звуку на forte. Вообще, техника была для него лишь инструментом для выражения чего-то гораздо бóльшего. Он всегда исходил из смысловой сути музыкального произведения, из особенностей его звукового и образного содержания.

Человек очень увлекающийся, Лев Николаевич почти никогда не следил за временем – занимался столько, сколько было необходимо. Много играл на рояле, цитировал литературные источники (иногда на языке оригинала!), всегда старался добиться результата прямо на уроке. Особенно запомнились занятия, посвященные его любимым композиторам – Бетховену и Листу. Он и сам был так близок душой, характером, благородством и темпераментом к этим двум титанам, что не заразиться его любовью к ним было просто невозможно! Фактически каждая встреча превращалась в мастер-класс. Иногда к двум-трем часам дня в классе уже некуда было сесть! Мне кажется, ему и самому нравились такие открытые уроки, общение с молодыми музыкантами. Как истинно артистическая натура, Лев Николаевич еще больше раскрывался перед широкой аудиторией. Мы же все были просто влюблены в своего Учителя…

Лев Николаевич всегда старался помочь ученику полностью раскрыть и подчеркнуть особенности его собственной трактовки сочинения, ничего не навязывал, а если это было нужно, терпеливо объяснял свою позицию. Однако при этом он никогда не впадал в крайности – ему был абсолютно чужд какой-либо педантизм. Лев Николаевич был совершенно нетерпим к бездушной, холодной, малоэмоциональной игре, требовал не просто формально-правильно доносить текст, а полностью отдавать себя всего, вкладывать в исполнение всю душу: «Надо верить в то, что ты играешь, – во все эти страсти, в эту поэзию, в эти романтические преувеличения!» – говорил он.

О том, что Лев Николаевич был необычайно эрудированным и разносторонне одаренным человеком, знают, наверное, все. Еще в годы учебы в Московской консерватории он параллельно окончил Институт иностранных языков. Свободно владел английским, французским и итальянским, говорил на немецком и грузинском (он родился и прожил до 20 лет в Тбилиси). В своих многочисленных гастрольных поездках всегда старался выучить хотя бы несколько фраз на местном языке и не без удовольствия употреблял их в общении с иностранными коллегами. Его блестящий перевод встречи Глена Гульда со студентами консерватории можно услышать на пластинке, посвященной этому событию. Лев Николаевич прекрасно знал русскую и зарубежную литературу, часто цитировал целые главы из Пушкина, Лермонтова, Данте, Шекспира (его он прочел в оригинале целиком!), Гёте, Шиллера. Однажды, когда мы возвращались из гастрольной поездки в Белоруссию, весь вечер увлеченно рассказывал нам о Фолкнере. А его переводы Поля Элюара, изданные в книге статей и воспоминаний о Льве Николаевиче, просто блистательны! Живопись и архитектуру он тоже знал и понимал превосходно. «Вся жизнь артиста, говоря по большому счету, должна быть такой, чтобы он всегда, в любой момент готов был отозваться душой на возвышенное, одухотворенное, поэтически прекрасное…» – так говорил он в одном из своих последних интервью.

Много сил и времени в последние годы отнимала у Льва Николаевича его чрезвычайно активная общественная деятельность: заведующий кафедрой в консерватории, председатель Ассоциации лауреатов конкурса имени Чайковского, основатель Российского отделения Европейской ассоциации педагогов фортепиано («EPTA – Russia»). Несмотря на это, в центре его жизни оставалась Музыка. Последние концерты Льва Николаевича до сих пор памятны всем, кому посчастливилось быть там. В них он достиг потрясающей гармонии в воплощении художественных образов, технического совершенства и звукового мастерства.

Мне до сих пор кажется, что я не договорил ему чего-то главного, не успел выразить свою благодарность и любовь – наверное, так бывает всегда, когда теряешь по-настоящему близкого и родного человека. Каждый раз, когда я прихожу в наш 45-й класс заниматься теперь уже со своими студентами, я смотрю на его портрет, мысленно, а иногда и вслух, здороваюсь со Львом Николаевичем, и в своей работе стараюсь быть хоть немного таким, как он.

Доцент А. С. Струков

Песня держит нас вместе

№ 1 (1312), январь 2014

А. В. Руднева в кабинете

В Московской консерватории с 7 по 10 ноября прошел Музыкальный фестиваль и Пятая международная научная конференция «Музыкальный фольклор и этномузыкология: век XXI», посвященные 110-летию со дня рождения выдающегося ученого-фольклориста и замечательного музыканта Анны Васильевны Рудневой (1903–1983). Все, кто знал Анну Васильевну, помнят, что народная песня не была для нее лишь материалом для изучения – она была частью ее жизни, предметом искренней и горячей любви. Эту любовь к народной песне, а вместе с ней к родной земле, Анна Васильевна старалась передать всем, кто ее окружал. Не случайно профессор А. С. Соколов, открывая конференцию, сравнил ее отношение к народной культуре с родительской любовью к новорожденному ребенку. Вступительное слово ректора, согретое личными воспоминаниями об увлекательных рудневских лекциях, сразу придало событию возвышенно-благожелательный тон.

Рубеж веков, а уж тем более тысячелетий, издавна служил основанием для подведения итогов, обобщения, предчувствия грядущих перемен. В известной мере это относится и к настоящему моменту в истории музыкально-фольклористической науки, ныне вошедшей в состав более обширной дисциплины – этномузыкологии. Упоминание XXI века в теме конференции отнюдь не случайно: этномузыкология, теснейшим образом связанная с собирательской работой, постоянно фиксирует реалии сегодняшнего дня – состояние народных певческих традиций, социальные процессы в разных регионах России; использует современные методы аудио- и видеозаписи, технологии реставрации записей на устаревших носителях. Если еще 20–30 лет назад собиратели и исследователи музыкального фольклора предпочитали тщательно изучать дохристианские реликты в региональных традициях, то в наши дни в научный обиход вошли жанры духовной тематики, поздние слои народной культуры, проблемы не только этнической, но и национальной специфики.

Конференция была исключительно «многолюдна» – в ней выступало без малого пятьдесят человек. Несмотря на непростые экономические обстоятельства, участники приехали из разных, иногда весьма далеких, регионов России и зарубежья. География конференции впечатляет своим размахом: Москва, Санкт-Петербург, Воронеж, Вологда, Ростов-на-Дону, Саратов, Казань, Тверь, Ижевск, Новосибирск, Вятка, Краснодар, Киев, Минск, Алма-Ата, Одесса, Париж, Вена, Бельско-Бяла (Польша).

Участники конференции

Музыкальное приношение А. В. Рудневой проходило в Рахманиновском зале — четыре вечера подряд на его сцене звучал фольклор. Все концерты отличала удивительная атмосфера – теплая и искренняя. Она рождалась живой памятью об Анне Васильевне: Рудневу вспоминали несколько дней как выдающегося ученого, замечательного человека, бескорыстно и преданно служившего своему делу, любившего студентов и коллег и щедро делившегося своей любовью, своими знаниями и идеями. Просто и задушевно о ней говорили Н. Н. Гилярова, В. Г. Агафонников, В. Ю. Калистратов, С. С. Калинин, И. А. Сосновцева, а также дочь Анны Васильевны – Е. В. Руднева, поблагодарившая всех участников, организаторов и гостей Фестиваля за преданность делу собирания и изучения фольклора. Хочется присоединиться к словам С. Н. Старостина: «Все меняется: судьбы, государства, а песня держит нас вместе. Да здравствует народная песня!»

Наибольший интерес у публики вызвал первый концерт 7 ноября, поскольку в программе был объявлен этнографический коллектив из Краснодарского края. Приезд народных исполнителей в Москву всегда привлекает невероятное число слушателей, в ожидании их выхода двери зала были открыты настежь на протяжении всего концерта, взрослые стояли вдоль стен и сидели на подоконниках, дети лежали на ковровых дорожках…

Программа вечера была удивительно монолитна: звучали песни южно- и западнорусской традиций. Сначала на сцене были молодежные коллективы: два возглавляемых С. Ю. Власовой фольклорных ансамбля – Гнесинской академии и «Ромода», и «Воля» Воронежской академии искусств (рук. Г. Я. Сысоева). Кульминацией концерта стало выступление ансамбля «Истоки» из станицы Тбилисская Тбилисского района Краснодарского края (рук. В. Д. Коленова): 14 участников (в большинстве своем весьма преклонного возраста) провели на сцене около часа (!), исполнив в общей сложности 13 песен самых разных жанров – протяжные и плясовые, фрагмент свадебного обряда, щедровки и др.

Ансамбль «Истоки»

Бесспорно, этнографические коллективы существенно отличаются от молодежных фольклорных ансамблей. Носители традиции живут в ней, органично перенимая её от старших поколений (порой, кажется, на генетическом уровне), в то время как городские коллективы всего лишь имитируют. Особенно заметно было иное отношение народных исполнителей к звуку: без малейшего форсирования, более богатое нюансами, бережное и деликатное, чем у молодежных ансамблей, пусть даже весьма опытных и профессиональных. Примером подобного превосходного владения традицией было пение запевалы ансамбля «Истоки», В. К. Мясищевой. Вместе с подголоском Л. В. Гулимовой и остальными участниками она устроила незабываемый праздник, вызвав восторг и благодарность публики, не желавшей отпускать гостей со сцены.

Жаль, местная администрация Тбилисского района Краснодарского края совершенно не ценит этого богатства. Было грустно слышать от исполнителей, что их коллектив собираются распустить в связи с недостатком средств. Да и официальные обещания краевого Министерства культуры профинансировать поездку «Истоков» в Москву не были выполнены, в итоге певцы приехали за свой счет. Спасибо Государственному республиканскому центру русского фольклора, выделившему средства на размещение их в гостинице!

На втором концерте выступили семейный ансамбль «Горошины» из пос. Небольсинский Жуковского района Брянской области, Фольклорно-этнографический коллектив «Межа» Тверского музыкального колледжа им. М. П. Мусоргского (рук. И. Н. Некрасова), фольклорные ансамбли Московской и Санкт-Петербургской консерваторий – старые добрые друзья, высокопрофессиональные музыканты, творческое сотрудничество которых насчитывает без малого 35 лет. А завершил программу ансамбль «Виртуальная деревня», состоящий из прежних участников фольклорного коллектива МГК, ныне живущих в разных городах и странах, но сохранивших любовь к народной песне и потребность в совместном концертировании. Конечно, «виртуальность» существования накладывает отпечаток на качество реального звучания, но эмоциональная выразительность и тембровая красота запевалы и подголоска (С. Концедалова), искренность и самоотдача на сцене всех исполнителей, их преданность фольклору и друг другу, безусловно, подкупают.

Ансамбль «Горошины»

Оба заключительных концерта были отданы профессионалам. Прозвучали интересные студенческие обработки народных песен, а также произведения Т. А. Чудовой, В. Г. Агафонникова, В. Ю. Калистратова, Р. C. Леденева. Участие в программах приняли Народный хор РАМ им. Гнесиных (рук. В. А. Царегородцев) и Хор Московской консерватории под управлением проф.С. С. Калинина. Причем в первый  вечер гнесинцы подарили публике обработки народных песен самой А. В. Рудневой, исполнив их тонко, музыкально и современно.

Уже в пятый раз Научный центр народной музыки им. К. В. Квитки выступает организатором конференции и фестиваля памяти А. В. Рудневой. Но в этом году они впервые имели статус мероприятия, посвященного предстоящему в 2016 году юбилею Московской консерватории. Поддержка ректората и многих других служб ВУЗа во многом облегчила работу по подготовке и проведению столь масштабного музыкального праздника, за что всем огромная благодарность. Особенно хочется выделить сотрудников архива, по собственной инициативе подготовивших чудесную выставку, посвященную А. В. Рудневой. А главная благодарность прозвучала со сцены из уст проф. Н. Н. Гиляровой, инициатора Фестиваля и бессменной ведущей всех концертов, в словах, обращенных к Анне Васильевне Рудневой: «Спасибо ей за все! И за эту встречу тоже!»

Ансамбль «Виртуальная деревня»

Е. В. Битерякова,
Т. А. Старостина,
НЦНМ им. К. В. Квитки

Сохранить русское искусство

Авторы :

№ 9 (1311), декабрь 2013

В Рахманиновском зале состоялся вечер памяти выдающегося дирижера – народного артиста СССР профессора Николая Николаевича Некрасова (1932–2012). Приуроченный к знаменательной дате – 80-летию кафедры инструментовки Московской консерватории, этот концерт разнообразно представил оригинальные произведения композиторов для народного оркестра: студентов, аспирантов и педагогов кафедры.

Н. Н. Некрасов был приглашен в Московскую консерваторию, будучи зрелым мастером. Более десяти лет, начиная с 2001 года, он взращивал любовь к русскому народному оркестру в молодом поколении композиторов. И самым ценным для них оказался бесценный опыт общения с признанными мастерами игры на русских народных инструментах.

Исполнение программы осуществил Русский народный оркестр «Москва» под управлением главного дирижера и художественного руководителя Игоря Мокерова, аспиранта Московской консерватории по классу профессора Г. Н. Рождественского. Партию солирующей балалайки исполнил лауреат Всероссийских и Международных конкурсов Владимир Дунаев. Успех вечера во многом был подготовлен самим Н. Некрасовым, его творческой и педагогической деятельностью: будучи главным дирижером Академического оркестра русских народных инструментов ВГТРК, Николай Николаевич активно поддерживал как молодых исполнителей, так и композиторов, включая их сочинения в свой репертуар.

На концерте звучали новые произведения, выходящие за рамки популярного, обыгранного репертуара. Оригинальные сочинения современных авторов получили блестящее по технике и совершенное по содержанию представление, причем поспешное желание провести грань между «мастерами» и «учениками» было бы несостоятельным. «Вечерняя музыка» Р. Леденева, «У райских врат» В. Кикты, II и IV части Симфонии № 7 Н. Пейко – с одной стороны, и сочинения более молодых композиторов – с другой, составили единую картину современной отечественной музыки. Запомнились впервые исполненные произведения молодых авторов: «Юмореска» П. Алексеева, «Две пьесы» А. Поспеловой, «Притча» С. Маковского, «Игра в прятки» М. Лысенко, «Русские морозы» В. Шергова. В каждом сочинении присутствовал уникальный оркестровый колорит, специфичный для оркестра русских народных инструментов.

Памяти Н. Н. Некрасова были посвящены сочинения «За горизонтом» О. Евстратовой и Концерт-ляменто для балалайки с оркестром «У райских врат» В. Кикты. Имена названных авторов тесно связаны с именем Некрасова. Так, О. Евстратова с благодарностью причисляет себя к ученикам Николая Николаевича, сумевшего, по ее словам, «показать студентам всю красоту палитры народного оркестра, новые возможности в композиторском творчестве». А с В. Киктой их связывали почти сорок лет творческой дружбы. Солирующая балалайка в концерте воссоздавала в памяти образ Некрасова – блестящего сольного исполнителя. Неслучайно и появление темы «Венского каприччио» Ф. Крейслера – как мираж проходит она у оркестра на фоне виртуознейших пассажей солирующей балалайки. И благодарный слушатель может вспомнить тот головокружительный успех молодого Николая Некрасова в далеком 1957 году на Всемирном молодежном фестивале в Праге, где он покорил жюри гениальным исполнением «Венского каприччио», завоевав золотую медаль и получив мировое признание.

«Моя задача – сохранить русское искусство, особенно русскую народную музыку, – не раз говорил Н. Н. Некрасов. И если хотя бы одному студенту композиторского факультета будет привита любовь к народному оркестру, моя преподавательская миссия в консерватории будет выполнена!» Концерт показал, что та высокая цель, которую ставил перед собой Николай Николаевич в своей педагогической деятельности, достигнута.

Ксения Новикова,
аспирантка РАМ им. Гнесиных

Учитель и ученики

№ 9 (1311), декабрь 2013

Творческим фестивалем «Тихон Николаевич Хренников и его ученики» отметили Московская консерватория и ее Композиторский факультет 100-летие своего знаменитого профессора, народного артиста СССР, лауреата Ленинской и Государственных премий СССР и РСФСР. Время доказало, что, несмотря на смену политических режимов и формаций, музыка Хренникова не потеряла своей гипнотической силы и обаяния: она по-прежнему пленяет безыскусственностью, мелодическим очарованием и способна растрогать до слез. При полном аншлаге прошли концерты в Большом и Малом залах, все программы включали сочинения не только самого Тихона Николаевича, но и его известных учеников.

Открытие фестиваля в Большом зале консерватории. А. Шелудяков и оркестр «Времена года», дирижер – В. Булахов

Концерт в день столетия композитора (10 июня, Большой зал) открыл Камерный хор Московской консерватории во главе с Александром Соловьевым, представивший на суд слушателей хоры a cappella Т. Н. Хренникова на стихи Некрасова, а также всеми любимую «Колыбельную Светлане» (в обработке Ю. Потеенко). Баритон Андрей Морозов и пианист Алексей Луковников прекрасно исполнили Три сонета Шекспира (в переводе Маршака). Затем Симфониетта для струнного оркестра в интерпретации Московского камерного оркестра «Времена года» п/у Владислава Булахова подвела к кульминации первого отделенияЧетвертому концерту для фортепиано со струнным оркестром и ударными, в котором блестяще солировал Анатолий Шелудяков. Публика восторженно принимала каждое сочинение.

Второе отделение погрузило зал в мир современных звучаний: были исполнены Вокальная сюита для низкого баса и фортепиано А. Шелудякова, «Забытая увертюра №…» для струнного оркестра С. Голубкова, Концерт № 2 для скрипки и камерного оркестра А. Чайковского (солист Александр Тростянский) и Концерт для виолончели и камерного оркестра «Tsavt tanem» («Возьму твою боль») М. Броннера (солист Рустам Комачков). Несмотря на различие вкусовых пристрастий композиторов, во всех произведениях ощущались классические традиции русской школы, переосмысленные в новом, современном контексте. Порадовал и выбор солистов, признанных во всем мире, которые украсили вечер своим исполнительским искусством, не говоря уже об А. Шелудякове, проявившем себя сразу в трех ипостасях: композитора, пианиста и певца.

Программа следующего концерта (14 июня, Малый зал) также наряду с музыкой Т. Н. Хренникова представляла сочинения его именитых учеников. Тихон Хренников-младший (правнук Тихона Николаевича, лауреат всероссийских и международных конкурсов) замечательно исполнил Три пьесы для фортепиано прадеда и Две фортепианные пьесы собственного сочинения. Екатерина Ясинская и Герман Рудницкий душевно спели арии Натальи и Леньки из оперы «В бурю», а квартет имени А. А. Алябьева преподнес публике чудесный Струнный квартет (1988).

Среди других незабываемых впечатлений этого вечера – «Agnus Dei» для органа А. Чайковского и «Песнь блаженной ночи» В. Кикты для флейты и органа в интерпретации лауреатов международных конкурсов Сергея Журавеля и Константина Волостнова; Диптих для сопрано и фортепиано Т. Чудовой, запомнившийся сложнейшей вокальной партией (Наталья Гончарова, ф-но Алексей Воронков); сочинение И. Световой «Когда я слышу звук сирены», представленное фортепианным дуэтом (Мария Павлова, Ирина Ларионова); «Псалтырь десятострунный» для фортепиано А. Гордейчева в исполнении автора и, конечно, завершившие концерт фрагменты из опер «Безродный зять», «Мать» и оперетты «Белая ночь» самого Хренникова, а также две песни из его вокального цикла на стихи Р. Бернса.

Камерный хор Московской консерватории, дирижер – А. Соловьев

15 октября в Большом зале состоялся заключительный концерт фестиваля. В исполнении солистов и Симфонического оркестра Министерства обороны РФ под управлением Романа Белышева прозвучали три инструментальных концерта композитора, концерт для виолончели с оркестром Т. Хренникова-младшего и симфоническая фантазия Е. Щербакова «Песни Тихона Хренникова» (1997).

Третий фортепианный концерт, впервые исполненный автором в 1983 году, – одно из самых ярких и виртуозных произведений в творчестве Хренникова. В этот раз его представлял публике уже Т. Хренников-младший. Первый скрипичный концерт, премьера которого состоялась в 1959 году на музыкальном фестивале в Лос-Анджелесе в исполнении Леонида Когана, в Большом зале прозвучал в интерпретации блестящей скрипачки, лауреата международных конкурсов Юлии Игониной. Замечательный пианист и композитор, лауреат международных конкурсов Никита Мндоянц исполнил не менее знаменитый Второй фортепианный концерт (1972). А последовавший за ним интересный одночастный Виолончельный концерт Т. Хренникова-младшего в исполнении лауреата международных конкурсов Евгения Румянцева предоставил слушателям уникальную возможность в течение одного вечера познакомиться с симфоническим творчеством сразу двух Хренниковых – старшего и младшего.

Программу масштабного фестиваля завершила фантазия Е. Щербакова на темы песен Хренникова из кинофильмов. В зале их мог бы подпеть любой слушатель – их звучание стало еще одним убедительным подтверждением гениального мелодического дара, которым обладал Тихон Николаевич, и огромного значения его музыки для людей не только постсоветского пространства, но и всего мира.

Доцент М. В. Щеславская,
студентка КФ Марьяна Лысенко