Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Студия новой музыки

№ 8 (1230), декабрь 2004

В уходящем году ансамбль солистов «Студия новой музыки» отметил творческое десятилетие. Как сказано в буклете, «за десять лет существования ансамбль дал более 150 концертов, каждый раз представляя публике новые программы, регулярно выступает в лучших концертных залах Москвы, часто гастролирует по России и странам бывшего СССР. Ансамбль — частый гость многих известных международных фестивалей современной музыки; он хорошо известен в Австрии, Азербайджане, Бельгии, Великобритании, Германии, Нидерландах, Португалии, США, Финляндии, Франции, Чехии. «Студия новой музыки» является базовым коллективом международного фестиваля современной музыки «Московский Форум», записывает произведения для различных радиостанций, выпускает компакт-диски с музыкой русских и зарубежных современных композиторов. Бельгийская фирма MEGADISC издает серию CD-портретов известных российских композиторов в исполнении «Студии новой музыки». За большой вклад в развитие современной музыки в России ансамбль получил престижную премию Ernst von Siemens Musikpreis (2001)».

— Владимир Григорьевич! Вы являетесь художественным руководителем «Студии новой музыки», Игорь Артурович Дронов — главным дирижером. Может быть, пришло время подвести первые итоги и очертить важнейшие цели в будущем? Ведь там где много «нового» — новый ансамбль, новая музыка — естественно, много новых проблем. Все идет так, как задумывалось?

— Еще в 1993 году, когда проректором по научно-творческой работе был А. С. Соколов, как одну из самых актуальных проблем Консерватории он отметил недостаточное развитие современной музыки во всех ее аспектах: недостаточное знание этой музыки, то, что она не входит в репертуар, и, главное, что нет никакой структуры, которая бы специально этим занималась. Что-то разбросано по отдельным дисциплинам, но комплексно — нет. И тогда же возникла идея создать Ансамбль. Мы пригласили Игоря Дронова (сейчас уже Заслуженного артиста России, профессора) для музыкального руководства этим коллективом, и в таком триумвирате, в непрерывных дискуссиях и обсуждениях планов развивалась идея создания «Студии новой музыки».

— В названии прячутся два смысла: «студия» как место экспериментальных поисков (театры приучили нас к такому восприятию, прежде всего) и «студия» как «штудии», как место учебы. Что для вас с проф. Дроновым главное?

— Конечно, главное — учебный, образовательный аспект. Очень правильным было решение Соколова, что нужно создать специальный аспирантский класс (я сначала предполагал создать только Центр), потому что сразу появился коллектив, который будет играть новую музыку.

— То есть аспиранты — это исполнители разных специальностей, которые сразу садятся в этот оркестр (ансамбль)?

— Да. Идея заключалась вот в чем: со второй половины ХХ века большая часть музыки, которая пишется, предназначена не для симфонического оркестра и не для традиционных камерных коллективов (к примеру, струнный квартет или фортепианное трио), а для оркестра нового типа. Единое название для него в России еще не сложилось, иногда называют «симфониетта», но точнее — ансамбль современной музыки. Особенность такого коллектива заключаются в том, что все инструменты представлены по одному. В основе лежит не принцип акустического равенства групп, как в классическом оркестре, а принцип фунционального равенства. Все в одинаковой степени — солисты. А уж создать акустически ровную тембровую палитру — это задача композитора. Конечно, крайне сложная, но она провоцирует композитора на высокий «творческий градус».

— А этому кто учит? Перед исполнителями лежат ноты, но автор музыки должен был их создать. Иными словами — кто учит и кого учат на базе «Студии новой музыки»?

— Сегодня у нас уже есть кафедра современной музыки. И оркестранты-аспиранты, а также студенты разных специальностей проходят у нас довольно серьезную теоретико-практическую подготовку, они слушают курс лекций «современные композиторские и исполнительские техники». Ведь композитор, когда обращается к новой технике, например, алеаторике, он фактически закладывает основы нового склада, новой координации между солистами коллектива. Это не полифония, не гомофония, а некие новые функции инструментов оркестра. По сути, все партии — это партии солистов. И они, как правило, крайне сложные.

Такой оркестр впервые был основан в 1906 году для исполнения Первой симфонии Шенберга. В русской музыке первый опыт написания для такого ансамбля солистов tutti — это Камерная симфония Рославца.

— Это все — проблемы исполнения. А проблемы написания?

— Хороший вопрос. У нас педагогическая практика была очень оторвана от реальной концертной практики. Уже с 60-х годов сложилась наша отечественная «классика» сочинений для такого ансамбля — «Сюита зеркал» Волконского, «Жалобы Щазы» или «Солнце инков» Денисова, Музыка для фортепиано и камерного ансамбля Шнитке, позднее «Фрески Дионисия» Щедрина… Много музыки для такого ансамбля. Причем не проходные сочинения, а ключевые.

— А это все не осталось лишь поисками ушедшего века?

— Нет, такой состав даже академизировался. Он стал абсолютно обязательной единицей в системе концертной жизни. Например, в Лондоне таких ансамблей несколько десятков. И в Берлине тоже. Он также репрезентирует музыку ХХ века, как, скажем, струнный квартет — камерную музыку XVIII века. Это абсолютно стабильный состав, как футбольная команда.

— Но наш Ансамбль не просто учебная единица, но и концертирующая. География гастролей впечатляет.

— С самого начала мы поставили задачу выстроить полную инфраструктуру функионирования современной музыки. А именно: учебный курс, концертная деятельность и просветительски-пропагандистская деятельность. Мы провели огромное количество фестивалей (два десятка точно), причем довольно значительные, которые получали отклик в прессе, в нашей и международной…

— И все силами «Студии новой музыки»?

— Да. И наши ребята серьезно готовятся — они не просто видят ноты, они очень хорошо знают, что они играют. Каждое сочинение анализируется, они изучают его в нашем специальном курсе, ведь в общих курсах все это, как правило, не проходится.

— Не проходится, наверное, не только у исполнителей. Как с новой музыкой обстоят дела у тех, кого это касается прежде всего — у студентов-композиторов?

— Ансамбль напрямую обращен к ним. Он для молодых композиторов является тем, чем для пианистов является, например, «Стейнвей». Мы читаем композиторам специальный расширенный курс с тем, чтобы они на практике, вооруженные новыми знаниями, могли попробовать себя в новых инструментальных жанрах. А исполнять их будет наш ансамбль — «Студия новой музыки».

С художественным руководителем «Студии новой музыки»,
зав. кафедрой современной музыки, проф. В.
Г. Тарнопольским
беседовала главный редактор, проф.Т.
А. Курышева

Оставить коментарий