Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Лирическая исповедь оркестранта

№ 4 (1287), апрель 2011

1961 год. Руководство Госкомитета СССР по радиовещанию приглашает в качестве художественного руководителя Большого симфонического оркестра молодого, но уже завоевавшего признание профессионалов и публики дирижера Большого театра Геннадия Рождественского. Смена руководства оркестра была связана с настойчиво выражаемым желанием ведущих солистов и всего коллектива оркестра – видеть за пультом руководителя одного из самых талантливых и перспективных дирижеров Москвы. И сегодня, когда отмечается юбилей Геннадия Николаевича, хочется вспомнить о событии пятидесятилетней (!) давности.

Выдающийся русский дирижер Николай Семенович Голованов – фактический создатель БСО – заложил основы коллектива высшего оркестрового исполнительского мастерства, привнес познание и ощущение глубины, великой мощи русской музыки. Александр Васильевич Гаук, руководивший оркестром в течение ряда лет, пополнил его репертуар сочинениями композиторов республик СССР, отечественных авторов и композиторов-классиков.

С наступлением «эпохи Геннадия» в БСО началось небывалое ранее исполнительское общение оркестрантов с музыкой гениальных композиторов современности, неведомой прежде отечественным слушателям, а часто и самим музыкантам. В кратких воспоминаниях едва ли возможно объективно представить масштаб и содержательность художественно-музыкальной панорамы, развернутой Рождественским в период его деятельности на Всесоюзном радио. Дирижер-эрудит, он открывал перед нами мир великой музыки ХХ века, вообще в СССР ранее не исполнявшейся.

Миллионам радиослушателей и посетителям концертов, а также в записях на пластинки были явлены все симфонии С. Прокофьева, в том числе фактически возрожденные после многолетнего умолчания Вторая и Третья! Прозвучали все симфонии и симфонические поэмы Я. Сибелиуса – океан волшебной и совсем неизвестной для нас музыки; Концерт для оркестра, «Музыка для струнных, ударных и челесты», сюита «Чудесный мандарин» мастера современного оркестра Б. Бартока; «Питтсбургская симфония» и другие произведения П. Хиндемита. Маэстро и его оркестр играли произведения Г. Малера и Л. Яначека, А. Шенберга и А. Берга; впервые прозвучали Третья симфония А. Брукнера, сочинения Б. Бриттена, Д. Мийо, А. Онеггера (Пятая симфония, «Жанна д’Арк на костре», «Пасифик – 231»). Блеском и темпераментом исполнений впечатляли симфонические поэмы «Дон Жуан», «Веселые проказы Тиля Уленшпигеля», «Дон Кихот», «Так говорил Заратустра», «Жизнь героя» и «Домашняя симфония» Р. Штрауса. Музыкой балета «Поцелуй феи», Симфонией в трех движениях, камерной оперой «Мавра» и другими произведениями Геннадий Рождественский «напомнил» соотечественникам о существовании великого русского композитора Игоря Стравинского.

Важнейшей частью репертуара оркестра оставались произведения композиторов СССР, прежде всего С. Прокофьева и Д. Шостаковича. Исполнялись ранее не слышанные у нас сюиты из балетов «Сказка про шута…» и «Стальной скок», кантата «Семеро их» Прокофьева. Наряду с симфониями Шостаковича (от Первой до Пятнадцатой) событием стали исполнения потрясающей вокально-симфонической поэмы «Казнь Степана Разина» на слова Е. Евтушенко (часто ли услышишь это сочинение сегодня?), симфонических антрактов из оперы «Катерина Измайлова». Солидное место в репертуаре занимали произведения талантливых молодых композиторов. Блестящие «Озорные частушки», «Кармен-сюита» (премьера в Ленинграде с Майей Плисецкой), фортепианный концерт (с автором за роялем) представляли Родиона Щедрина, яркие концерты для оркестра – Андрея Эшпая и Султана Гаджибекова. Особенностью творческой работы стали концертные и радиопостановки оперных произведений.

Уместно вспомнить, как дирижеру постоянно приходилось преодолевать идеологические барьеры. Отдельные новые для репертуара произведения буквально пробивались в эфир и в программы концертов. Вместо заботы и поддержки оригинальных проектов чиновники от радиоидеологии и радиомузыки думали о благополучном сидении в своих креслах. Нелегко появилась на свет заново услышанная Рождественским опера Прокофьева «Игрок», по сути дела – премьера в России. Новые яркие впечатления принесли слушателям оперы – музыкальная сказка «Дитя и волшебство», комический «Испанский час» М. Равеля, музыкальная пьеса «Умница» К. Орфа, моноопера «Человеческий голос» Ф. Пуленка (с участием Надежды Юреневой и Галины Вишневской).

Полагаю, читающим эти строки знакома блистательная, уникальная по форме и содержательности работа Рождественского – книга «Треугольники». Эрудиция автора, охватывающая музыкальное искусство, живопись, литературу, поистине поражает воображение. Заметное место в книге занимают впечатления о Чикагском симфоническом оркестре. Дирижер восторженно говорит о создателях и руководителях оркестра, не забывает и оркестрантов: «В оркестре я с удовольствием наблюдал множество (!) лиц, с явным пониманием и, более того, с любовью (!) реагирующих на происходящее!!! А это, я вам скажу, явление редчайшее – понимающие, сочувствующие и радостные лица оркестрантов». Почему задумываешься над таким высказыванием Геннадия Николаевича? Симфоническое искусство – это тоже «треугольник»: дирижер – оркестр (оркестрант) – публика (слушатель). И в этом треугольнике происходит (или не происходит) то, о чем сказал Гете в «Фаусте»: «…но без души и помыслов высоких живых путей от сердца к сердцу нет».

Прослужив в БСО почти 30 лет, хорошо знаю, как относились музыканты оркестра к дирижерам: как воспринимали Н. С. Голованова, А. В. Гаука, как работали с «чужими» маэстро. А за дирижерским пультом БСО оркестранты видели Н. Рахлина и С. Самосуда, К. Кондрашина и Н. Аносова, А. Янсонса и Н. Ярви. БСО играл под управлением Е. Мравинского, Е. Светланова, Г. Абендрота, Л. Стоковского, В. Ферреро, К. Цекки, К. Зандерлинга, А. Клюитенса, Ф. Конвичного, К. Мазура, И. Маркевича, композиторов А. Хачатуряна, Р. Глиэра, Д. Кабалевского, П. Владигерова, А. Жоливе… Всех не назовешь, и это все – Имена и Имена. К тому же с БСО играли все выдающиеся инструменталисты нашей страны – пианисты, скрипачи, виолончелисты, выступали самые известные вокалисты. И. С. Козловский поставил и пел в Большом театре оперу «Лоэнгрин» Вагнера именно с БСО.

Найдутся ли оппоненты мнению, что 60-е – 70-е годы ХХ столетия – это расцвет симфонического исполнительства в нашей стране? Найдутся ли оппоненты утверждению, что это была «эпоха BIG THREE» (по аналогии с американской «великолепной симфонической пятеркой» – BIG FIVE): эпоха «Оркестра Мравинского» – в Ленинграде, «БСО Рождественского» и «Госоркестра Светланова» – в Москве?

В книге Рождественского всего несколько строк о БСО и еще… около двухсот записей с ним, указанных в приложении. Смею утверждать, лица моих коллег в оркестре «с пониманием и, более того, с любовью реагировали на происходящее», они выражали радость творения музыки, радость общения с дирижером. И это было «Лицо Оркестра»! Иначе, отчего могли бы взрываться залы бурными аплодисментами на концертах БСО в Москве и Ленинграде, в городах страны и за рубежом – в Англии, Германии, Японии, в Швеции и Бельгии, в Чехии, Болгарии, Польше, Румынии?! Не успевали отзвучать последние аккорды «Фантастической симфонии» Г. Берлиоза или Пятой П. И. Чайковского, как восхищенные слушатели требовали «бис»! Вступление к третьему акту «Лоэнгрина» Р. Вагнера или знаменитый Вальс А. Хачатуряна из «Маскарада» буквально сводили публику с ума! Восторженные рецензии появлялись под заголовками: «Русские идут…» Оркестр и его дирижер удостаивались не похвал, нет – именно восхищения.

Искренне жаль оркестрантов сегодняшних, которым не довелось работать и играть с титанами дирижерского искусства, с талантливыми музыкантами, дарившими радость исполнительства в оркестре. Атмосфера оркестровой жизни стала другой. Встречают ли оркестранты дирижера с радостью и желанием ИГРАТЬ, внемлют ли его жестам (и каковы эти жесты?!), увлекаются ли его пониманием исполняемой музыки? Передает ли дирижер творческие импульсы своим оркестрантам, высекая «огонь из души человеческой», пробуждает ли живые чувства, идущие к слушателям?!

Воспоминания о работе с нашим Маэстро – самые радостные мои воспоминания о годах, днях и часах творческого общения с великим дирижером. Потому дорог и юбилей – 50 лет от начала «эпохи Геннадия» в Большом симфоническом оркестре Всесоюзного радио и Центрального телевидения. Пожеланием многих лет жизни, здоровья и творческих сил поздравляю Геннадия Николаевича с грядущим 80-летием!

Профессор Л. В. Раков

Поделиться ссылкой:

Оставить коментарий