Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Человек среди нас

Авторы :

№ 4 (1342), апрель 2017

Мы редко задумываемся над тем, что рядом с нами живут и трудятся интереснейшие люди с разными судьбами, твердыми принципами, богатым внутренним миром. Такой человек – Александр Винницкий, хорошо известный в концертном мире и сфере музыкального образования. Его исполнительский талант ценят за чистоту и благородство стиля, качество и безупречный вкус, а педагогическое мастерство – за высокие результаты, умение развить виртуозную технику и сохранить при этом индивидуальное начало в каждом ученике.

Народный артист России, лауреат многочисленных международных конкурсов, профессор кафедры скрипки оркестрового факультета МГК, а также Музыкальной академии им. Сибелиуса в Хельсинки и Музыкальной академии в Турку, Винницкий уже в студенческие годы заявил о себе как о незаурядном художнике. Сразу по окончании консерватории (1975, класс проф. Д. Ф. Ойстраха) музыкант начинает выступать в качестве солиста. Умение точно передать авторский замысел скрипач совмещает с собственным индивидуальным стилем, что делает его одним из самых востребованных исполнителей на российской академической сцене. Критики отмечают культурное и благородное звучание скрипки А. Винницкого, его проникновенный лиризм, чистоту интонаций и совершенство каждой ноты, мягкий певучий звук, безукоризненное сценическое мастерство, стилистическую точность и редкое умение охватить архитектонику целого. Еще с консерваторских лет он увлекся ансамблевым музицированием, и созданный тогда «Винницки-квартет» познакомил слушателей с творчеством многих современных композиторов.

За выдающийся вклад в развитие музыкального искусства А. Е. Винницкий в 2001 году удостоился награды Государственного фонда Италии, презентовавшего ему уникальный инструмент работы мастера XVIII века Санто Серафино. А в 2008-м Винницкий выступил в концерте «Давид Ойстрах – король скрипки»: он играл на инструменте А. Страдивари, подаренном Музею им. Глинки наследниками Д. Ойстраха. Среди последних наград А. Винницкого – престижная премия Ассоциации финских музыкантов «Pro Musica Saatio» за вклад в развитие музыкальной культуры страны, а также почетная финская государственная награда – Орденская медаль «Медаль заслуг» или «Серебряный знак». Он — кавалер российского ордена Дружбы и европейской Золотой медали в области культуры.

Международная концертная и педагогическая деятельность Александра Винницкого чрезвычайно обширна. С сольными программами музыкант выступает по всему миру – только за последние годы он совершил ряд поездок по городам России, гастролировал в Казахстане, Украине, Молдове, Великобритании, Франции, Финляндии, Италии, Германии, Швейцарии, Китае, Корее, Японии, Турции, Израиле. В качестве солиста выступал с очень многими известными оркестрами мира, сотрудничает с Ю. Башметом, А. Рудиным, С. Сондецкисом, Е. Бушковым, В. Папяном, Р. Абязовым, Т. Роуси, И. Гайсиным и другими. С 2009 года А. Винницкий сам выступает в качестве дирижера.

Невероятно широк репертуар скрипача – от барокко и классицизма до произведений авторов XX и XXI веков. В сотрудничестве с современными российскими композиторами А. Винницкий представил ряд премьер сочинений, в том числе посвященных ему. Музыкант регулярно проводит просветительские программы, привлекая к участию в них лучших исполнителей. Только в последние годы в России и за рубежом им был подготовлен ряд монографических концертов, приуроченных к памятным датам. За более чем 30 лет педагогической деятельности А. Е. Винницкий по праву получил репутацию одного из выдающихся учителей русской скрипичной школы. Сегодня ученики профессора выступают на лучших сценах с ведущими коллективами, становятся победителями престижных международных конкурсов, преподают в российских и зарубежных музыкальных вузах. Будучи талантливым организатором, А. Винницкий проводит многочисленные благотворительные концерты. В дискографии исполнителя – порядка четырех десятков работ, включая фондовые записи.

Научно-методическая и исследовательская деятельность музыканта неразрывно связана с педагогикой и исполнительством: он является первым интерпретатором ряда сочинений современных авторов, а также автором редакций произведений. Одна из ярких работ последних лет – восстановление оркестровых партий в Партите ре-минор для скрипки и оркестра Э. Денисова, прозвучавшей в 2010 году на концерте к 325-летию И. С. Баха.

Недавно в Малом зале с большим успехом состоялось повторное исполнение цикла «Все произведения В. А. Моцарта для скрипки с оркестром» с его собственными каденциями, которые затем были изданы в России и в Финляндии. В марте прошли концерты класса профессора Винницкого, вызвавшие огромный интерес публики, где в числе прочих сочинений прозвучала Сюита Р. Щедрина для 20-ти скрипок, двух контрабасов, арфы и аккордеона. В этом году сольные концерты скрипача и выступления его обширного класса были приурочены к 65-летию музыканта, с чем мы и поздравляем бенефицианта!

Профессор М. Готсдинер

Завод машин в век компьютеров

Авторы :

№ 4 (1342), апрель 2017

«Балет Москва»

«Трепет сердец и гул турбин. Вчера и завтра – завод машин» – так звучал слоган нового проекта Центра современной музыки Московской консерватории и культурного центра ЗИЛ, представивших 25 марта хореографическую постановку на индустриальную тему. Музыку к ней написал композитор Андрей Кулигин, победивший в конкурсе на лучшую партитуру балета, который проводился организаторами полгода назад. Его «Завод машин» был осуществлен ансамблем «Студия новой музыки» под управлением дирижера Филиппа Чижевского, а также театральной труппой «Балет Москва».

Как утверждают авторы этого синтетического произведения, публика должна была увидеть историю XX века через призму отношений человека и машины. И задать себе вопрос: что происходит с людьми в момент такого взаимодействия? Попытка показать эволюцию техники от раннего конструктивизма до сегодняшних дней была представлена как в танце, так и в музыке.

«Балет Москва»

Однако ощущения взгляда с позиции времени, увы, так и не возникло. Эпизоды балета, составленные по принципу контраста, были автономны друг от друга и никак не соединялись в единую историю, пусть даже без какого-либо последовательного сюжета. Если некоторые движения прямо отражали определенный индустриальный процесс (строительство, день из жизни рабочих…), то сами сцены заставляли зрителей играть в «угадайку» – зачем вдруг сверху спустили холодильник? Почему на сцене внезапно появился quasi любовный танцевальный дуэт?

Хореографическое действие воспринималось как довольно однообразное. Хотя нельзя не отметить профессионализм «Балета Москва», а также постановщиков Анастасии Кадрулевой и Артема Игнатьева, сумевших воплотить сложные пластические комбинации на музыку, написанную столь же сложными современными композиторскими техниками. В отличие от художника по костюмам (Сергей Илларионов), облачившим танцоров в одинаковый серый цвет и художника по свету (Любовь Свободова), которая ограничилась лишь дымом на сцене, они проявили немалую творческую оригинальность.

«Балет Москва»

Андрей Кулигин – выпускник Московской консерватории (класс проф. В. Г. Тарнопольского) – создал небезынтересную партитуру, очевидно, тщательно изучив особенности синтеза музыки и танца. Взяв индустриальную тематику, он словно стремился избежать стилизации музыкальных образцов первого русского авангарда (хотя местами знатоки могли услышать нечто вроде «Завода» Мосолова с характерными остинато). Для этого он выбрал стиль минимализма: короткие паттерны вполне гармонично соответствовали изображаемому на сцене вбиванию гвоздя (разумеется, условному), а длительное пульсирование одного тона в духе Райли или Гласса словно погружало публику в индустриальное пространство.

«Студия новой музыки»

Ансамбль «Студия новой музыки», сидевший прямо внутри зрительного зала наподобие оркестровой ямы, ярко и как всегда на высоком уровне справился со своей задачей, заставляя порой смотреть не на сцену, а на музыкантов и харизматичного дирижера. Впрочем, и здесь было чему удивляться: в последнем номере они вдруг словно воспроизвели финал «Прощальной симфонии» Гайдна, по очереди удалившись из зала с инструментами. Завод закрылся?! Судя по тому, что в этом году «ЗИЛ» прекращает свое существование – вполне может быть. Но память о строительстве многих объектов, о шедеврах конструктивизма будет всегда, даже в нынешний век компьютеров и супертехнологий. И, безусловно, новый балет «Завод Машин» – яркое тому подтверждение.

Надежда Травина,
студентка ИТФ

Фото Федора Софронова

Испанская весна в Москве

Авторы :

№ 4 (1342), апрель 2017

Участники концерта 5 марта

Весна в Московской консерватории в этом году началась под звуки испанской гитары. В поддержку года Испании в России, объявленного министерством культуры, наше СНТО организовало Форум испанской культуры Musica Iberica. Он длился больше месяца (2 марта – 9 апреля), причем обширная и интересная программа состояла из концертов, мастер-классов, лекций, семинаров и научных конференций. В мероприятиях приняли участие музыковеды, композиторы, исполнители многих специальностей, искусствоведы и литературоведы.

По замыслу организаторов, целью данного проекта явилось продвижение испанской культуры в России, открытие малоизвестных имен, углубление и расширение творческих связей между двумя странами, а также и между ведущими музыкальными вузами Москвы. Идейным вдохновителем форума Musica Iberica стала студентка V курса ИТФ Диана Висаитова.

Воскресным вечером 5 марта в зале имени Н. Я. Мясковского состоялся концерт камерной испанской музыки разных эпох. Первая часть программы была посвящена творчеству ныне живущих композиторов Х. Васкеса, Х. Монтсальватже, С. Бротонса, А. Гиноварта. Второе отделение состояло из произведений самых известных и ярких представителей испанской музыки конца XIX – начала XX века: Х. Турина, Г. Кассадо, М. де Фалья.

В едином творческом порыве объединились студенческие коллективы из разных музыкальных вузов: ГМПИ им. М. М. Ипполитова-Иванова, МГИМ им. А. Г. Шнитке, МГК им. П. И. Чайковского. Запомнился открывший программу фортепианный дуэт Антия Коуто Мартинес и Жоау Шавьер (МГК), представивший вниманию «Благородный и сентиментальный вальс» Х. Васкеса. Неизгладимое впечатление произвела блестящая, виртуозная игра консерваторского кларнетиста Марата Аванесяна, который вместе с Ириной Красотиной (ф-но) исполнил первую часть Сонаты для кларнета и фортепиано С. Бротонса. Во втором отделении оригинальный дуэт контрабаса и фортепиано (Андрей Мартыненко и Анна Микаберидзе, МГИМ им. Шнитке) сыграл «Воспоминания» Г. Кассадо памяти Пабло Казальса. А завершился вечер выступлением двух ярких ансамблей из МГИМ им. Шнитке: струнный квартет в составе Варвара Титова (1-я скрипка), Мария Пральникова (2-я скрипка), Сергей Захарченко (альт) и Алла Курдюмова (виолончель) преподнес публике «Молитву тореро» Х. Турина; а Полина Жаворонкова (скрипка), Николай Разумовский (виолончель) и Ульяна Хоменкова (ф-но) исполнили первую часть Трио №2 op.76 того же автора.

Концерт, проходивший в рамках научного форума, имел также просветительский оттенок. Помимо того, что в начале звучала музыка малоизвестных современных авторов, ведущая программы – кандидат искусствоведения, доцент Московской консерватории, магистр испанской музыки Ирина Красотина – перед каждым номером коротко рассказывала о композиторе и его творчестве, что со своей стороны помогало восприятию малоизвестных сочинений.

В уютном консерваторском зале в тот вечер царила замечательная атмосфера яркого праздника со своими зажигательными и темпераментными ритмами, характерными национальными мелодиями. Публика – и профессионалы, и любители – тепло принимала молодых исполнителей, было очень интересно погрузиться в красочный, самобытный мир далекой музыки. После концерта у всех остались самые приятные впечатления, словно на некоторое мгновение мы побывали в солнечной Испании.

Наталия Рыжкова,
студентка ИТФ

Новые лики Большого зала

Авторы :

№ 3 (1341), март 2017

Святослав Рихтер

Первое, что возникает в сознании при мысли о неповторимой красоте Большого зала – его прекрасные портреты в медальонах, которые нарядным венком окружают слушателей и вместе с ними каждый раз внимательно следят за музыкальным священнодействием. Гении всех времен и народов, великие композиторы ушедших столетий…

Но сравнительно недавно возникла новая традиция – в фойе партера стали появляться скульптурные бюсты музыкантов уже более позднего и даже совсем нового времени. Причем не только композиторов, среди которых Джакомо Пуччини и Ян Сибелиус, Бела Барток и Джордже Энеску, Дмитрий Шостакович и Арам Хачатурян, Георгий Свиридов и дирижер и композитор Евгений Светланов, но и недавних великих исполнителей. Большой зал еще помнит их триумф и шквалы аплодисментов. А консерваторские классы – еще и уроки тех, кто остался в памяти как выдающийся учитель, профессор Московской консерватории.

Леонид Коган

Одним из первых в новой исполнительской галерее появился Святослав Рихтер работы скульптора Эрнста Неизвестного (21 июня 2013 г.). Затем Леонид Коган (11 декабря 2014 г.), Эмиль Гилельс (19 октября 2016 г.) и, наконец, Яков Флиер (22 февраля 2017 г.).

Особенность выбора новых личностей, увековеченных в бюстах Большого зала, в том, что это все – дары. Дары Московской консерватории в связи юбилейными датами, памятными годовщинами от благотворительных фондов, культурных организаций, учеников и соратников по искусству, родных и друзей. Открытие каждого памятного образа сопровождается праздничной церемонией, позволяя вспомнить не только творческие достижения «виновника торжества», но и его облик, многими еще не забытый.

Эмиль Гилельс

Последнее такое событие, состоявшееся совсем недавно, было посвящено профессору Якову Владимировичу Флиеру (1912–1977). Память Учителя в связи с прошедшей годовщиной решил увековечить знаменитый российско-американский пианист Владимир Фельцман вместе с откликнувшимися на его порыв другими учениками, среди которых: Михаил Плетнев, Родион Щедрин, Нина Лельчук, Павел Островский, Нина Коган, Юрий Айрапетян. Вел церемонию ректор, профессор А. С. Соколов.

А. С. Соколов:

«Мы собрались по очень приятному поводу. Можно легко заметить, как интерьер Большого зала становится все более насыщен такими артефактами, которые возвращают нас к истории Московской консерватории, к ее славным страницам. Это произошло благодаря тому, что сначала возникла единичная инициатива, а потом уже продолжатели новой традиции стали дарить нам бюсты великих музыкантов, тесно связанных с Аlma mater. И это очень приятно. Особенно в год уже после ее юбилея, поскольку мы не отделяем юбилей нашего учебного заведения от тех мастеров, которые составили его славу.

Яков Флиер

И сейчас такой повод есть – это 105 лет со дня рождения Якова Владимировича Флиера, великого представителя русской фортепианной школы. Именно в Московской консерватории прошла вся его жизнь: он работал здесь с 1937 по 1977 год, перед этим учился у Константина Николаевича Игумнова и, уже будучи студентом и аспирантом, добился больших побед на Всесоюзных конкурсах, на Международном конкурсе в Вене… Был и очень сложный период для Якова Владимировича – десять лет он не выступал из-за серьезной болезни руки (1949–1959), но именно в это время всецело посвятил себя педагогической деятельности. Поэтому так много выдающихся имен, которые вышли из его класса. Еще один его подвиг – возвращение на концертную эстраду, и вернулся Флиер неизменным и в то же время изменившимся. Вот что я нашел, читая о нем, это его собственные слова, когда он объясняет свои ощущения в момент возвращения к исполнительской деятельности: «Если есть у музыканта что-то за душой, если живо в нем непосредственное начало, то трезвая, даже «холодная» голова никогда не помешает. И теперь мне хочется сохранить в подходе к этим произведениям увлеченность, страстность, которые владели мной в молодые годы. Не знаю, насколько это удается. Но в то же время я стремлюсь к более строгой упорядоченности, стройности. Порой сверхтемпераментность, форсированность звучания начинают, если можно так выразиться, шокировать самого исполнителя. Я думаю, что такая трансформация характерна для каждого профессионального музыканта». Вот точное определение того исконного, природой данного темперамента и мудрости, полученной с годами.

Мне хочется поблагодарить тех, кто стал инициатором такого подарка – это Юрий Айрапетян, Нина Коган, Нина Лельчук, Павел Островский, Михаил Плетнев, Владимир Фельцман, Родион Щедрин. Сам бюст – работа скульптора Михаила Плохоцкого и творческой мастерской под руководством Григория Орехова.

В. О. Фельцман:

«Я очень рад, что этот проект вышел. Он не был случайным. В прошлом году ко мне обратились с просьбой поддержать создание бюста Гилельса. Я с радостью откликнулся и подумал – а почему бы нам не сделать бюст нашего учителя Флиера? Я написал Вам, Александр Сергеевич, письмо, и Вы отреагировали очень хорошо. После этого я обратился ко многим ученикам Якова Владимировича, из которых шестеро проявили интерес. И благодаря этим людям у нас есть то, что мы сейчас откроем. Это маленькая доля признательности нашему Учителю от всех нас за его музыку, за то, что он дал – слова здесь не могут этого описать. Я очень рад, что Яков Владимирович нашел свое место навсегда там, где и должен был быть, и благодарен всем, кто оказал поддержку этому проекту.

Г. Орехов:

«Для меня большая честь быть сопричастным к созданию такого памятника. Благодаря пожертвованиям его учеников, мы его и создали. Таким образом, великий мастер оставил не только свое музыкальное наследство, но и прекрасных, достойных учеников».

М. Плохоцкий (скульптор):

«Мне было интересно работать с образом Флиера, с его фактурой. Работа была непростая – нужно было прослушать много концертов, чтобы поймать его состояние, в него как бы погрузиться. Мы много переписывались с его учениками в Америке. Так уж вышло, что внук Флиера – Виктор Флиер – мой друг, и мы с ним тоже обсуждали этот портрет. Поэтому теперь вам судить, что получилось…»

Собкор «РМ»
Фото Дениса Рылова

Прикоснуться к красоте

Авторы :

№ 3 (1341), март 2017

21 февраля в Малом зале Московской консерватории состоялся творческий вечер Народного артиста России Александра Зиновьевича Бондурянского, ставший значительным музыкальным событием. В концерте вместе с профессором приняли участие его воспитанники, замечательные музыканты – Максим Пурыжинский, Ирина Силиванова, Марат Аванесян, а также Государственный Квартет имени С. С. Прокофьева.

Программу концерта открыла Увертюра на еврейские темы Сергея Прокофьева, исполненная А. Бондурянским в ансамбле с М. Аванесяном (кларнет) и Квартетом имени Прокофьева. Несмотря на то, что сам автор не придавал особенного значения этому произведению, написанному, по его свидетельству, за «полтора дня», работал он над ним с увлечением и удовольствием, остроумно, но очень бережно развивая народные темы, что и было воплощено исполнителями с большим мастерством и вкусом.

Многие годы занимаясь в классе Александра Зиновьевича, могу сказать – то, чему он учит своих студентов, в полной мере проявляется и в его собственном исполнении. В первую очередь, это изысканное чувство стиля и чуткое отношение к звуку. Особенно завораживающим стало его исполнение песен Шуберта-Листа, которые прозвучали во втором отделении. Зал был загипнотизирован красотой звучания рояля и глубокой мудростью интерпретации музыканта. Это был один из тех редких моментов в концертной практике в целом, когда и исполнителю, и слушателю удалось по-настоящему прикоснуться к Красоте.

Еще одна характерная черта интерпретаций Александра Зиновьевича – чуть более сдержанные темпы, которые позволяют наполнить музыку гораздо более интенсивным и глубоким смысловым содержанием. Так было, например, в «Лесном Царе» или в эпизоде Allegro vivace Фантазии Шуберта фа минор, великолепно исполненной в дуэте с М. Пурыжинским.

Мне запомнилась сказанная однажды профессором фраза, что «ансамблевая игра воспитывает нас не быть эгоистами». Безусловно, камерный ансамбль – совершенно особенный жанр. В том числе и потому, что нередко фортепианные произведения в переложении для фортепианного дуэта приобретают новые краски. К таким сочинениям, например, относится Сюита из вальсов Шуберта, составленная Прокофьевым, прозвучавшая в дуэтной версии в исполнении А. Бондурянского и И. Силивановой. В переложении для двух фортепиано эта сюита приобретает значительно больше «прокофьевского» звучания, чем ее сольный вариант.

В заключение хочу сказать о таланте Александра Зиновьевича как замечательного наставника и педагога. Проявляя в процессе занятий любовь и уважение к своим ученикам, он создает в своем классе теплую художественную атмосферу, а его воспитанники на протяжении общения с ним получают огромную творческую поддержку. И зачастую Александр Зиновьевич выступает в ансамблях со своими бывшими и настоящими учениками, как произошло и на этом замечательном концерте.

Полина Куликова,
ассистент-стажер МГК

Встреча в стиле импровизации

Авторы :

№ 3 (1341), март 2017

25 февраля в зале имени Н. Я. Мясковского состоялась творческая встреча с известным педагогом и музыкантом, замечательным человеком, выдающимся композитором нашего времени, профессором Санкт-Петербургской консерватории Сергеем Михайловичем Слонимским. Совсем недавно он вновь приехал в Москву и, не теряя времени, посетил Московскую консерваторию, ее педагогов и студентов. В начале вечера со вступительным словом к присутствующим обратилась профессор Е. Б. Долинская, близкий друг Сергея Михайловича, поздравив его с 85-летием. После чего «ответственность» за беседу взял на себя гость и до конца встречи отвечал на вопросы, беседовал на различные темы и импровизировал за роялем.

Сергей Михайлович предложил следующие тезисы для обсуждения: взаимоотношения Петербургской и Московской школ, а также совместимость мелодии и современной музыки. Композитор, будучи человеком остроумным, вставлял в разговор забавные истории из жизни, интересные случаи, которые очень живо и радостно воспринимали присутствующие, аплодируя Мастеру. Вопросы задавали и студенты, и педагоги – все хотели услышать точку зрения Сергея Михайловича на интересующие их темы. Композитор успел остановиться на каждом проблемном моменте и дал развернутые комментарии.

Наверное, самой ожидаемой частью встречи стала импровизация. Все, кто знаком с творчеством Сергея Слонимского, наслышаны о его удивительном таланте. Как известно, что не раз подтверждал и сам композитор, большая часть его сочинений начиналась с простого подбора мелодии.

«Виновник» вечера попросил написать ему темы для импровизации. Были предложены две музыкальные, а также литературные и художественные темы (одна из них – Сальвадор Дали «Искушение святого Антония»). Публика была в восторге! В последовавшей импровизации автор задействовал не только клавиши, но и струны и крышку рояля. Известно, что такие приемы присутствуют во многих произведениях Слонимского. Творческий вечер дал возможность услышать также и его некоторые пьесы в авторском исполнении. Каждая миниатюра сопровождалась небольшой предысторией, связанной с этой музыкой.

Завершением вечера стало прослушивание кантаты «Голос из хора» на стихи А. Блока. Сочинение было довольно длинным, и композитор беспокоился, не будет ли это трудно для аудитории, все время порывался выключить запись, но публика его останавливала, желая дослушать до конца.

Творческая встреча прошла более чем успешно. Невероятным оказалось количество желающих увидеть и пообщаться с Мастером. Пришло так много людей, что не все поместились в зале: многие стояли у дверей, в проходах, в коридоре. Это стало подтверждением того, что композитор Слонимский и его творчество интересны современной молодежи. А это ли не прекрасно?! Московское студенчество надеется еще неоднократно встретиться с этим выдающимся художником современности.

Антонина Чукаева,
бакалавриат

От простоты к новой сложности смыслов

Авторы :

№ 3 (1341), март 2017

НИЦ «МК», 2016

О музыке барокко в общем-то все известно. Специалисты-аутентисты так славно, по-домашнему просвещают неспециалистов, что и вопросов не остается. Сейчас даже первокурсник отбарабанит, что такое барочная сюита, правильно поставив ударение в первом слове, и что Бах барочную музыку сочинял исключительно для барочных скрипок и барочных же гобоев. А уж аспирант не менее твердо объяснит суть барочной риторики, барочного жеста и барочной декламации, поскольку число очевидцев барочного театра неожиданно превзошло число ветеранов Бородинского сражения.

Но любознательность человеческую не унять. И совершенно не рациональная страсть побуждает исследователя уйти от простоты, чтобы прийти к новой сложности смыслов, где факты, каноны, традиции – важный, но только верхний, видимый слой, а чем ближе истина – тем она более многообразна и размыта, но и более привлекательна обилием оттенков и подробностей, очерчивающих ментальность ускользающего времени.

Именно такой взгляд на предмет, концепция, где вопросов не меньше, чем ответов, представляется главным преимуществом и особенностью новой книги доктора искусствоведения Юрия Семеновича Бочарова «Жанры инструментальной музыки эпохи барокко».

Книга издана Научно-издательским центром Московской консерватории и адресована студентам, музыковедам и исполнителям. А также «взрослым» профессионалам, которыми, кажется, может быть оценена скорее, поскольку в отсутствие твердых истин студент теряется и робеет, а автор не склонен к адаптированному изложению. Принося почтительную дань признанным и авторитетным мэтрам, он не стесняется пересматривать, расширять, корректировать устоявшиеся взгляды и представления. Но, ко вниманию студентов – занятно, ясно, избегая тяжеловесной псевдоучености.

И вот первая часть книги, историко-теоретическая – «Проблема жанра в инструментальной музыке эпохи барокко», оказывается привлекательной и любопытной, для кого-то полемичной, для кого-то познавательной, но всегда ясно аргументированной. «…Метод изучения барочной музыки, основанный лишь на анализе нотных текстов, представляется принципиально ошибочным», – утверждает Юрий Бочаров, неоднократно возвращая читателя к мысли, что жанры эпохи барокко не были точно детерминированы современниками, поскольку в этом не было нужды. Это принципиально важно для понимания следующего раздела книги, где даны, по определению автора, «портреты» инструментальных жанров: лишь меньшая часть материалов написана в стилистике словарных статей, тогда как большая – это эссе в свободном стиле и композиции, с историей и предысторией, цитированием старинных авторов, сопоставлением источников, толкований жанров в разных странах и национальных традициях.

Для более ясного дифференцирования инструментальных жанров по предназначению, форме, трактовке автор разделил их на три группы: простые, имеющие одноименные жанрово-бытовые прототипы; простые без конкретных жанрово-бытовых прототипов; сложные жанры инструментальной музыки. Такая систематизация может быть принята или не принята специалистами, вероятно, кто-то порекомендует иную. Однако предлагаемая – целесообразна и логична, прежде всего, с историко-эстетической точки зрения, привлекательна широким культурным контекстом, притягательна бесчисленными связями с исторической практикой.

Конечно, фигура Баха возвышается над всеми упоминаемыми композиторами. Но при этом книга не стала «бахоцентричной». И здесь нельзя не выразить уважения научной добросовестности автора, который проанализировал многие десятки – если не сотни! – партитур, представив читателю трактовку различных жанров не только в более-менее изученных немецкой и итальянской традициях, но и в других странах Западной и Восточной Европы, показывая взаимосвязи культурных традиций. Все это сообщает книге не узкоспециальный, а общегуманитарный характер. И можно надеяться, что это свойство привлечет к ней более широкий круг читателей.

Юрий Бочаров – увлеченный исследователь. И эта увлеченность, кажется, иногда берет верх над свойственной ему научной пунктуальностью.  Замечательный Варлам Шаламов однажды точно заметил: «Если писатель знает материал слишком хорошо, те, для кого он пишет, не поймут писателя. Писатель изменил, перешел на сторону своего материала». То же с нашей книгой: автор слишком хорошо знает предмет, чтобы ограничиться очевидными понятиями и представлениями, хочет рассказать обо всем, что наблюдал, узнал, нашел. Потому вводит в список жанров и вовсе неоднозначные, хотя и распространенные типы пьес барочного периода, – поскольку они существуют, многократно повторяются и действительно имеют какую-то общность – стилистическую, тембровую, экспрессивную, обрядовую и т. п. Достаточно ли этого? Можно ли рассматривать, к примеру, все пьесы танцевального характера как особенные жанры или это лишь локальные варианты укорененных танцев эпохи? Подобные вопросы неизбежны хотя бы из желания яснее понять границы жанра, пусть и размытые – или перейти к другой типологии.

Кроме того, наименования многих жанров приводятся на языке оригинала. Они действительно не имеют русских эквивалентов, но кому-то неизбежно придется их придумать. Рискнуть – дело это не безобидное. Если и такой профессионал как Бочаров на это не решается – кто возьмется, хотя бы попытается?

И в заключение: что побуждает уверенно рекомендовать эту книгу читателю? Во-первых, она хорошо написана – легко, свободно, ясно. Во-вторых, она оригинальна по композиции, свежа по содержанию и содержит много новой информации. В-третьих, она полезна для торопливых, потому что может служить просто справочником.

Если приведенных соображений недостаточно, вот еще одно, последнее: с автором можно спорить – не соглашаться – отстаивать собственную истину. Но для этого ее надо сначала прочесть…

Профессор В. В. Березин

Живое сотрудничество

Авторы :

№ 3 (1341), март 2017

Д. Филиппенко и К. Апалько

«Живая коллекция» – так назывался концерт, прошедший в Центральном музее музыкальной культуры и в очередной раз объединивший два особо ценных объекта культурного наследия народов России: Московскую государственную консерваторию и Всероссийское музейное объединение музыкальной культуры имени М. И. Глинки.

Выросший из небольшого подразделения Московской консерватории, за свою более чем вековую историю Музей превратился в крупнейшую в мире сокровищницу памятников мировой музыкальной культуры, насчитывающую почти миллион единиц хранения. Важное место в его фондах занимает коллекция музыкальных инструментов народов мира, насчитывающая свыше трех тысяч экспонатов. Среди ценнейших: арфа XIX века работы мастера С. Эрара, принадлежавшая профессору К.А. Эрдели; альт XVI века работы итальянского мастера Гаспаро да Сало, которым владел профессор В. В. Борисовский, бессменный участник Квартета им. Бетховена; рояль «Steinway» начала ХХ века профессора Н. А. Петрова. Эти инструменты и были представлены на концерте, со вкусом подобранная программа которого объединила произведения русских и зарубежных композиторов от эпохи барокко до наших дней.

Символично, что открыла вечер двухчастная («Неоконченная») Соната для альта и фортепиано Глинки, имя которого с 1954 года носит Музей. Так случилось, что более ста лет этот шедевр раннего творчества Глинки и русской альтовой литературы оставался в тени. Тем большая заслуга принадлежит профессору Московской консерватории В. В. Борисовскому (1900–1972), замечательному музыканту и педагогу, основателю отечественной альтовой школы, который реконструировал и опубликовал эту сонату, став вместе с пианисткой Е. Бекман-Щербиной ее первым исполнителем в мае 1932 года.

На концерте «Живая коллекция» соната прозвучала в прочтении Дарьи Филиппенко (альт) и Ксении Апалько (фортепиано) – воспитанниц Московской консерватории, лауреатов международных конкурсов. Д. Филиппенко очаровала слушателей красотой и сочностью звука, интересной, полной тончайших нюансов интерпретацией и виртуозным мастерством. В искусстве талантливой пианистки К. Апалько, игравшей на рояле Николая Арнольдовича Петрова, осмысленная виртуозность и поистине филигранная отделка деталей органично сочетались с тонким лиризмом и проникновенным пением на инструменте.

Тот же дуэт представил слушателям и другие произведения для альта и фортепиано. Среди них: «Consolation» («Утешение») Александра Чайковского, написанное специально для Юрия Башмета, «Очарованный» Кузьмы Бодрова, одного из талантливых воспитанников профессора А. В. Чайковского в МГК, а также два фрагмента из оперы «Атис» Ж.-Б. Люли – «Ариозо» и «Гавот» в переложении Борисовского для альта и ф-но.

Н. Старостина

Исполнение пьес А. Чайковского и К. Бодрова потребовало владения всей палитрой звучания, чуткого и трепетного отношения к авторской интонации, порадовавших в игре обеих солисток. «Consolation» А. Чайковский позднее использовал в своей опере «Альтист Данилов» (2010). Не секрет, что композитора связывает с Ю. Башметом длительный и плодотворный творческий союз и, выводя альт на первый план в соответствии с сюжетом оперы, он специально создавал для него виртуозные соло. Исполнение этой пьесы, богатой сложными психологическими оттенками, предъявляет к исполнителям высокие художественные требования, проникнуть в ее глубины способны лишь музыканты с богатым духовным миром и поэтическим воображением.

«Ариозо» и «Гавот» Люлли исполнялись на альте В. В. Борисовского. По словам профессора А. В. Бобровского, ученика Борисовского, его знаменитого учителя никогда не оставляло чувство красоты и идеала, стремления к совершенству. Все это слышалось и в чудесных звуках альта Гаспаро де Сало, словно ожившего в руках Д. Филиппенко, чью исполнительскую манеру также отличает высокая культура звучания.

Традиционным для музыки XX столетия стало волшебное сочетание тембров флейты, альта и арфы. А одним из первых композиторов, ощутивших самостоятельные выразительные возможности такого ансамбля, был Клод Дебюсси, в частности, очень гордившийся своей Сонатой для этого состава (1915). В концерте «Живая коллекция» в исполнении Ирины Стачинской (флейта), Дарьи Филиппенко (альт) и Валентины Борисовой (игравшей на арфе мастера С. Эрара), прозвучали два произведения редкой красоты: Элегическое трио одного из самых загадочных композиторов прошлого столетия Арнольда Бакса и Соната Дебюсси, погрузившая слушателей в изысканный и утонченный мир. Исполнительницы смогли передать необычный характер звучания произведений, потребовавший пристального внимания ко всем элементам музыкальной ткани, в сочетании с искренней эмоциональностью, идущей от живого ощущения музыки.

Разнообразную концертную программу дополнили также три пьесы в переложении для альта и белорусских цимбал: «Курица» и «Цыганка» Ж.-Ф. Рамо и Дуэт для скрипки и альта Э. Вилла-Лобоса. Исполненные Дарьей Филиппенко (альт) и Катериной Анохиной (белорусские цимбалы), они запомнились осмысленным и насыщенным звучанием каждой фразы. А в честь зам. директора Китайского культурного центра в Москве господина Ли Чжи, присутствовавшего на концерте, специальный гость Нина Старостина продемонстрировала утонченное искусство игры на цитре гуцинь – древнем китайском струнном инструменте, насчитывающем более чем трехтысячелетнюю историю и признанным ЮНЕСКО шедевром фольклорного и нематериального наследия человеческой цивилизации.

Слушатели, пришедшие на концерт «Живая коллекция», смогли также стать посетителями постоянной экспозиции Центрального музея музыкальной культуры. А живое звучание ценнейших инструментов из музейной коллекции стало неожиданным ключом к их глубокому постижению.

Виктор Надеждин

По следам Дмитрия Борисовича Кабалевского

Авторы :

№ 3 (1341), март 2017

1 февраля в артистическом центре Yamaha состоялась пресс-конференция, посвященная международному фестивалю «Кабалевский Фест» (23.01–9.02). В этом году он проходил во второй раз (предыдущий, в 2014-м, был посвящен 110-летию со дня рождения композитора). «Кабалевский Фест» открылся 23 января в Большом зале Московской консерватории, где прозвучала премьера В. Щербакова «Посвящение автору» и, что особенно важно, монументальное произведение Дмитрия Борисовича Кабалевского «Реквием». В концерте приняли участие Государственный симфонический оркестр «Новая Россия» под управлением Дениса Власенко, камерный хор Московской консерватории (худрук Александр Соловьев), Тульский государственный хор, хоры Московского института культуры, «Радость», «Пионерия» им. Г. А. Струве, а также солисты: Лариса Костюк (меццо-сопрано), Михаил Давыдов (баритон) и Василий Щербаков (фортепиано), доцент МГК, художественный руководитель фестиваля.

Именно с обсуждения этого события и началась пресс-конференция. Дирижер Д. Власенко и хормейстер Т, Ясенков говорили о важности «Реквиема» Кабалевского в современном мире, рассказали о трудностях, с которыми им пришлось бороться во время репетиций, Музыканты высказали важную мысль о несправедливом забвении многих советских композиторов. В. Щербаков уверен: «Музыка этой эпохи должна звучать как культурное достояние. Это важная часть нашего наследия!». И действительно, многие вокальные произведения ушедшей эпохи получили клеймо «советские», «пионерские», чего определенно нельзя сказать о «Реквиеме», который остается актуальным и созвучным сегодняшнему дню, в первую очередь благодаря тексту Роберта Рождественского. «Кабалевский был одним из выдающихся представителей отечественной школы ХХ века. К сожалению, ушел целый пласт музыки, и публика просто лишилась возможности общаться с подобными творениями», – добавил Щербаков.

Д. Власенко подчеркнул значимость исполнения «Реквиема» его оркестром: Для любого коллектива очень важно играть новую музыку – ту, которую они не знают. Для нас это оказалось не так просто, как мне виделось поначалу. Я заметил, что подобный процесс по-особому мобилизует коллектив, придает ему какое-то новое дыхание. Я очень благодарен за оказанное нам доверие, за полученный опыт, за знакомство с этой музыкой. И очень надеюсь, что фестиваль будет жить дальше, будет процветать».

Конечно, при реализации подобного масштабного проекта всегда существуют определенные опасения. В частности, они касались вокальной части. Т. Ясенков рассказал о работе с хорами: «Для премьеры нам пришлось собрать несколько совершенно разных хоров: детские, студенческие и даже Тульский государственный хор. Самое страшное заключалось в том, что у нас была всего лишь одна сводная репетиция. Но в конечном итоге, результат оказался на высоте».

Президент фонда и дочь композитора М. Д. Кабалевская откровенно переживала за премьеру: «При работе над «Реквиемом все исполнители и дирижеры опирались на единственную существующую запись. Мы даже не знали, куда поставить третий, детский хор. И тогда наш хормейстер Александр Соловьев предложил поместить их наверх, на балкон Большого зала. Сначала я очень возмущалась, ведь в самом сочинении этого не предполагалось! Но на самом концерте я поняла, что это придало особую свежесть звучанию. Возникла интрига: когда дирижер поворачивался к ним, публика тоже смотрела – а что там наверху? А там – представляете – дети!».

Фестиваль Д. Б. Кабалевского в этом году проходил вместе с конкурсом молодых пианистов, включавшим и концертмейстерскую номинацию. Член жюри, профессор А. З. Бондурянский отметил, что «любой конкурс считается состоявшимся, если открывает хотя бы одно новое артистическое имя», тем самым возложив на это соревнование большие надежды. Многие отмечали важное место Кабалевского в воспитании юных музыкантов: «Вспоминая детство и юность, трудно представить свою жизнь и музыкальное образование без звучания музыки Кабалевского», – признался Александр Зиновьевич. – «В жизни Дмитрия Борисовича всегда большое место занимала просветительская деятельность, а именно – приобщение к музыке детей. Ведь искусство делает человека чище и богаче, вот почему это так важно!».

Руководитель артистического сервисного центра Yamaha О. А. Левко рассказала о его участии в подобных мероприятиях: «Компания Yamaha music – это не только производство инструментов. Большую часть нашей философии занимает взаимоотношение с музыкантами всех рангов – от великих, всемирно известных исполнителей до совсем юных, чей творческий путь только начинается. Интересно, что проект, который закрывает этот фестиваль – камерный концерт, где объединили свои силы разные музыканты вместе с Борисом Березовским – является благотворительным. Это было главным условием пианиста: его гонорар идет в призовой фонд конкурса. И мы решили, что призом будет акустическое фортепиано для одного из победителей».

Исполнительный директор национального фонда поддержки правообладателей, оказавшего большую поддержку фестивалю, Н. Б. Гойденко высказалась о несправедливости нынешнего положения нашей культуры: «Историю страны делают личности, и зачастую мы кого-то из них упускаем из виду. В советской музыке нет ничего постыдного. Даже если какие-то слова устарели или более не используются, многое можно адаптировать для сегодняшнего времени. Другое дело, что поддержка культуры в целом держится на энтузиастах, на одной лишь идее и желании продвигать это!».

Остается добавить, что, действительно, многое в современном социуме теряет свою актуальность – время идет, меняются приоритеты, ценности, темп жизни. Однако абсолютно неправильно, что музыканты забыли целый пласт отечественной музыки, которая так или иначе оказала влияние на композиторов, живущих сейчас. Это Дмитрий Кабалевский, Тихон Хренников, Юрий Шапорин, Виссарион Шебалин и многие другие. Хочется надеяться, что такие мероприятия, как «Кабалевский Фест», со своей стороны, смогут дать жизнь чему-то новому и прекрасному.

Кадрия Садыкова
Фото Дарьи Винокуровой

«В Журналистике ты все время “на передовой”…»

№ 3 (1341), март 2017

Беседа с профессором Т. А. Курышевой, Главным редактором газет МГК

Татьяна Александровна, с начала 80-х Вы читаете музыкальную журналистику в Московской консерватории. В конце 90-х начали выпускать «Трибуну молодого журналиста». Через год руководить и «Российским музыкантом». Как менялись интересы, взгляды студентов за это время?

— Думаю, нынешнему поколению легче, чем ребятам, с которыми я начинала. Консерваторцы советского периода, пожалуй, были более зажатыми, хотя профессионально (музыкантски), быть может, и более подкованными. Зато сейчас круг их интересов очень расширился. На семинарах я даю студентам возможность самим выбрать тему, и часто они начинают рассказывать (и показывать записи, видео) о совершенно неведомых мне вещах – о каких-то особых художественных направлениях, новых молодежных площадках… Я всегда позволяю это делать, поскольку уверена, что не только курс журналистики обогащает студентов, но и их мироощущение, взгляды на окружающую жизнь обогащают курс. И, конечно, обогащают меня…

На юбилейном собрании в консерватории. 2016

Вы сама – и ученый, и журналист. Трудно ли соблюсти грань между журналистским и научным текстом? Помню, в одной из статей в «РМ» был даже нотный пример, но слог при этом оставался легким, увлекательным…

— О, я прекрасно помню – это было очень теплое эссе профессора Воскресенского о Шопене! («РМ», 2010, № 4)

Разницу между манерой высказывания видят все, но, чтобы сделать хороший журналистский материал, нужны и писательский дар, и публицистические навыки, и осознанная направленность на широкого читателя.

- В Консерватории традиционно внимательно относятся к названиям учебных дисциплин. Например, не очень давно курсу «Анализа музыкальных произведений» вернули название «Музыкальная форма». А Вы прибавили к «Музыкальной критике» слово «журналистика». Есть принципиальная разница?

- Что касается первого примера – я как ученица Льва Абрамовича Мазеля сохраняю верность понятию «целостный анализ». Особенно теперь, предметно занимаясь вопросами музыкальной критики, для которой понимание неразрывной связи содержательных и формальных сторон при оценке очень важно. Музыкальная критика – это тип мышления, оценочный подход к художественному явлению. А музыкальная журналистика понятие более широкое: это вид деятельности, форма публичного выхода посредством СМИ информации обо всем, что связано с музыкой, в том числе и критической мысли. Если мы вспомним статьи классиков, которые сегодня изучаются в курсе истории музыки, то они ведь выходили именно как музыкальная журналистика. Поэтому с самого начала я стала называть дисциплину курсом музыкальной журналистики, в котором критика занимает важное, но свое отдельное место.

На лекциях Вы говорите, что в самом понятии «музыкальной журналистики» важны обе составляющие, то есть человек должен быть профессионалом и как музыкант, и как «писатель», публицист. А как Вы относитесь к существованию журфаков общего профиля?

— Думаю, университетские курсы ориентированы, прежде всего, на общественно-политическую журналистику. Выпускники журфаков должны быть хорошими политологами, историками, социологами, психологами. В плане специализации. Но как только они касаются областей, в которых недостаточно разбираются, то, как правило, сразу начинают говорить о поверхностных вещах. В сфере культуры люди без профильного образования в основном пишут о каких-то личных взаимоотношениях и очень мало затрагивают художественную составляющую.

Владимир Познер говорит, что для него самое трудное – брать интервью у друзей. Он называл «почти провальными» беседы со своим давним другом Андреем Кончаловским и с напарником по фильмам-путешествиям Иваном Ургантом. Вы несколько лет вели авторскую телепередачу «Музыка наших современников», разговаривая в эфире с композиторами – у Вас были эти проблемы?

- Интервью с друзьями я очень люблю. Известно, что в этом жанре можно идти двумя путями. Один вариант – надо человека как бы «подраздеть», поймать на каком-то проблемном вопросе и получить неожиданный эффектный ответ. Но поскольку изначально я пришла в тележурналистику, обуреваемая просветительскими идеями (захотелось сделать современную музыку достоянием широкой общественности!), то мне было важно, чтобы моих «героев» полюбили и захотели слушать их музыку. А если понравится музыка – чтобы еще больше полюбили автора. Поэтому в своем телевизионном цикле я никогда не стремилась напрягать гостя… Возможно, с точки зрения современных подходов, это не всегда правильно, но музыка от нашей дружбы, по-моему, только выигрывала.

На телепередаче с Е. Светлановым. 1985

- Можете ли вспомнить самые «острые» случаи из Вашей редакторской практики?

— Было несколько случаев. Однажды двое студентов написали критический материал о консерваторской библиотеке. Эмма Борисовна Рассина была категорически не согласна, даже возмущена этим выступлением. И я направила тех же ребят к ней взять интервью. Вторая публикация сняла остроту конфликта («Трибуна», 2004, № 3 и № 4).

Еще вспоминаю, как один студент написал резко критическую статью по отношению к музыкальному авангарду, полностью не принимая его. Такие взгляды я, естественно, не разделяла, но не могла ни корректировать их, ни тем более отказаться публиковать материал – это было бы нарушением авторской свободы слова. И я нашла, как мне кажется, соломоново решение: обратилась к одному молодому композитору и попросила его изложить альтернативную позицию, причем отвела ему точно такой же объем, чтобы поставить рядом, «на равных», две точки зрения на одну тему. А сама стала подбирать иллюстративный материал для полосы (всегда интересно иллюстрировать проблемные тексты, где нет конкретного предмета разговора, а работают ассоциативные ряды). Остановилась на картине Пикассо «Музыканты», которая висит в музее современного искусства в Нью-Йорке, и поставила репродукцию в центре между двумя текстами, как бы показывая читателю: видите, всемирно признанный гений изобразительного искусства и настоящий авангардный художник в одном лице («Трибуна», 2010, № 9).

В этом году в Консерватории будет первый выпуск бакалавриата по музыкальной журналистике. Наверное, как и на любой новой специальности, в ближайшие несколько лет учебный план еще будет уточняться и корректироваться. Какие специфические предметы есть на этой специальности и каких предметов, по-Вашему, пока не хватает?

—  Все непрерывно меняется и, к сожалению, это не мы решаем. Но раньше, когда со мной советовались при составлении будущего учебного плана, с моей стороны было два пожелания. Во-первых, музыкальный журналист не может не быть образован в смежных искусствах – театре, кино, изобразительном искусстве – все творческие процессы очень взаимосвязаны, в них надо профессионально разбираться (сегодня активно используется понятие «арт-журналистика», которое включает и музыкальную). Этому надо учить. Второе, что я рекомендовала, это чтобы уже при поступлении сдавали иностранный язык, в процессе учебы осваивали и второй, а среди выпускных требований было бы интервью, взятое на иностранном языке (тем более, для нас это не проблема, у нас постоянно гастролируют музыканты из разных стран).

Осенью в рамках фестиваля «Московский форум» Центр современной музыки Консерватории проводил семинар по музыкальной журналистике, в котором Вы также участвовали. Число слушателей оказалось столь велико, что из учебной аудитории пришлось перемещаться в Конференц-зал: помимо студентов четырех консерваторий и таких вузов как МГУ, ГИТИС, ВШЭ, Вагановка, федеральные университеты, заявки подали стажеры изданий «Эксперт», «Афиша», «Time Out», «Российская газета», Первый канал, ГТРК «Культура» и др. – всего 55 человек от Таллина до Кемерово! Чем Вы объясните этот всплеск интереса к столь, казалось бы, узкой специализации как критика в области авангардной музыки?

— Все это очень радует. И говорит о том, что эта специальность очень востребована. Вообще, журналистская деятельность вышла в разряд наиболее значимых гуманитарных сфер XXI века. Более того, она будет продолжена в том числе и в новых формах, которые мы сейчас даже не можем представить. Но сам факт, что эти новые формы будут, для меня вещь бесспорная.

Готовясь к нашему разговору, я посмотрел список дипломов и диссертаций, написанных под Вашим руководством. Он очень пестрый: балетный театр, музыка Геннадия Гладкова в кино, современная оперная режиссура, группа Pink Floyd, музыкальные вкусы «эпохи глобализации», тележурналистика… Впрочем, все эти темы объединяет одно качество – они расширяют границы академического музыковедения. Есть ли еще какие-то темы, которые Вам хотелось бы исследовать вместе со студентами?

— Думаю, такой широкий содержательный спектр имеет две причины. Во-первых, действительно, ко мне приходили студенты, которым хотелось выйти за пределы традиционного музыковедения, и они понимали, что я смогу пойти с ними за эти пределы. Во-вторых, я помогала придать такому непривычному материалу требуемую научную форму.

Для меня же главной темой всегда был театр. И не только потому, что я – дочь театрального дирижера, с детства обожаю репетиции, даже сама пару раз лицедействовала (незабываемое воспоминание студенческих лет – «английский вечер» в рижской консерватории, где мы на языке оригинала сыграли целый акт из «Пигмалиона» Бернарда Шоу, я – в роли Элизы Дулиттл)… Исследования в сфере театра, в том числе и музыкального, открывают безбрежные возможности. Когда я писала докторскую, пик новаций приходился на балетный театр, на рубеже веков центр экспериментальных исканий переместился в область оперной режиссуры, и я сама предложила ученице написать диплом об этом. За театральными переменами трудно угнаться, но здесь всегда есть пространство для открытий, на которые интересно посмотреть вместе со студентами.

Что бы Вы могли сказать Вашим потенциальным абитуриентам, которым предстоит выбор специальности и кто думает о профессии журналиста?

— Журналистика – это область жизни, где ты все время находишься «на передовой». Ты должен эволюционировать вместе со временем. Как только нашим занятиям будет придана какая-то чересчур размеренная академическая форма, есть риск, что дело может забронзоветь. Мы начинали разговор с того, как менялись студенты, но, думаю, что больше всех менялась я сама. Менялась с каждым новым поколением ребят, а иначе, наверное, стало бы неинтересно. Здесь бывает трудно, иногда невыносимо, но никогда не бывает скучно.

Беседовал
Владислав Тарнопольский

К юбилею профессора Т. А. Курышевой

Авторы :

№ 2 (1340), февраль 2017 (спецвыпуск)

Проф. Т. А. Курышева и студенты

Единственный человек, которого не видно на фотографиях с праздника – это фотограф. Единственный человек, который, будучи «лицом» издания, остается немного «в тени», если новость касается его самого, – это главный редактор. «Российский музыкант» исправно поздравляет профессоров консерватории с юбилейными датами, но главный редактор с собственным юбилеем сама себя не поздравит. Авторы и инициаторы этого спецвыпуска решили исправить столь несправедливую ситуацию и все-таки поздравить на страницах «Российского музыканта» профессора Татьяну Александровну Курышеву, чьими усилиями эта газета выходит не один десяток лет. Таким образом, нынешний спецвыпуск станет единственным номером, который Татьяна Александровна увидит одновременно со своими читателями. Также мы хотим, чтобы главный редактор по случаю своего юбилея согласилась стать не только колумнистом или рецензентом, но непосредственно одним из «ньюсмейкеров» – и дать интервью для следующего, мартовского выпуска «РМ». Мы надеемся, что Татьяна Александровна, которая часто идет навстречу своим ученикам и откликается на их инициативы, и на этот раз скажет «да».

Дорогая Татьяна Александровна!

Авторы :

№ 2 (1340), февраль 2017 (спецвыпуск)

Пользуясь столь прекрасным поводом – Вашим юбилеем – хочу искренне Вас поздравить со всеми Вашими свершениями, работами, публикациями, лекциями, и пожелать Вам неутомимой творческой энергии, новых идей, общения с интересными людьми, неослабевающего дружеского взаимопонимания с Вашими коллегами и сотрудниками, замечательных студентов. И, конечно же, крепкого здоровья, бодрости душевной и физической, удовольствия в труде и в жизни.

Профессор А. Б. Любимов