Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Труженики невидимого фронта

Авторы :

№3 (1359), март 2019

Важными составляющими  деятельности Московской консерватории всегда были и остаются ее Архив и Музей, Библиотека и Фонотека.

Архив МГК не только собирает и хранит материалы тех, кто учился и учил в Московской консерватории, но и обеспечивает документальную практику настоящего, готовя будущее.  Им заведует Раиса Николаевна Трушкова: личность неуемная в инновационных начинаниях и очень строго педантичная в своей повседневной работе. Работа любого архива, и в том числе нашей Alma Mater, исключительно многопрофильна. Для ее успешного осуществления необходимо содружество единомышленников. И оно уже сложилось из команды архивистов Андрея Цымбалистенко, Ксении Власовой, Терезы  Мартинес, Кристины Рожковой.

Нетленную ценность архивных материалов консерватории для отечественной музыкальной культуры  понимают все, кому приходится заниматься научно-исследовательской работой: изучать историю ее ведущих классов, подразделений и личные дела  крупнейших профессионалов. Из недавних, но показательных фактов сошлемся на успешную защиту М.А. Федоровой кандидатской диссертации, посвященной становлению и развитию арфовых классов Московской консерватории. Ее труд целиком базируется на архивных материалах многих зарубежных и отечественных хранилищ. Но главным источником новых знаний стал именно Архив консерватории, о чем говорила Р.Н. Трушкова, выступив на защите как свидетель многолетней работы соискателя.

Много десятилетий назад Архив МГК находился  в  AlmaMater  в полном объеме (с момента основания в 1866 году). Сейчас же, РГАЛИ как крупный меценат, владеющий бесценными артефактами в области литературы и искусства, хранит исторические манускрипты консерватории, содержащие автографы Чайковского, Аренского, Скрябина и еще многих гениев русской музыки. Важно, что в наши дни уже начата работа по созданию сканированных копий бесценных сокровищ Архива Московской консерватории.

К чести нашей AlmaMater напомним: в ней с незапамятных времен устраивались выставки, посвященные деятельности ее выдающихся композиторов, исполнителей и теоретиков. Старожилы помнят, что при входе в Библиотеку в небольшом фойе второго этажа Малого зала постоянно устраивались книжные и нотные выставки силами наших талантливых библиографов и других сотрудников Научной музыкальной библиотеки имени С.И. Танеева, где ныне по решению Ученого Совета представлено экспонирование имен ее выдающихся выпускников на беломраморных досках почета.

Уже с 2011 года новым выставочным центром Архива стал просторный вестибюль в I учебном корпусе возле бюста П.И. Чайковского, благодаря которому выставки Архива, состоящие преимущественно из документов личных дел великих музыкантов, становятся все масштабнее. Так, за прошедшие 12 лет, Архивом было организовано 37 (!) выставок. Семь из них проводилось в фойе Большого зала.

Первая из  этих широкоформатных экспозиций была устроена к 90-летию кафедры хорового дирижирования, затем отмечалось 100-летие К. Кондрашина, 80-летие А. Свешникова, 110-летие Д. Шостаковича, 140-летие К. Сараджева, 140-летие В. Сафонова, 140-летие Н. Данилина. У каждой выставки Архива всегда есть посетители, в их числе и студенты. А в читальном зале Архива присутствие аспирантов и педагогов стало ежедневной практикой.

Первые же выставки Архива начинались скромно, в виде презентаций к научным докладам. Документы экспонировались в простеньких деревянных рамках, поставленных на пюпитры для нот. Подобные экспозиции служили для воскрешения забытых имен, в частности, казначея Московской консерватории В.С. Бояринова, участвовавшего в ее строительстве. Последующие выставки проходили еще без «собственной» территории, но уже с характерными витринами под стеклом для экспонатов.

Интересен один случай. Однажды Архив, узнав о готовящейся научной конференции, в связи с юбилейной датой А.В. Рудневой, посвященной жизни и творчеству выдающейся фольклористки, решил преподнести сюрприз участникам этого события: утром в день открытия установил в фойе Конференц-зала выставку, посвященную юбиляру. Для Н.Н. Гиляровой, организатора конференции, это было радостной неожиданностью, и вызвало большой интерес участников конференции.

 Подчеркну важное. Изучая тематику и характер визуальной подачи артефактов культуры и искусства архивисты, уже не ограничиваясь собственными материалами, стали проводить научно-исследовательскую работу в других архивах и музеях, в том числе в РГАЛИ, в ЦГИА (СПб), в Архиве Санкт-Петербургской консерватории, в Российском национальном музее музыки, в Научной музыкальной библиотеке имени С.И. Танеева. Также архивисты «добывали» интересные документы и фотографии из личных архивов родственников, профессоров и учеников знаменитых музыкантов. Это ощущалось, например, в экспозициях, посвященных 135-летию Н. Мясковского, 110-летию Д. Шостаковича, 100-летию Т. Гайдамович, в выставке, организованной ко Дню России и трагической гибели В. Халилова.

Немалую помощь Архиву оказывает Денис Рылов, художественный редактор, фотограф Интернет-сайта консерватории. Участие последнего оговорим особо: до его появления и начала плодотворного сотрудничества с Архивом (три года назад) все фотографии стендов выставок сотрудники Архива выполняли сами. С приходом профессионала форма подачи фотоматериалов Архива на страничке Интернет-сайта очевидно изменилась. Кроме того, была добавлена «выплывающая» галерея панорамных снимков выставок и презентаций.

Как важен для науки уникальный труд всех ее сотрудников, занимающихся музыкальным архивированием, делом уникальным и бесценным для сохранения исполнительских артефактов культуры! Также  чрезвычайно важна сфера деятельности Московской консерватории, ее музея имени Н.Г. Рубинштейна, ныне возглавляемого Владимиром Михайловичем Стадниченко, доктором философии Фрайбургского университета. Деятельность музея постепенно расширяла профили своей работы, где важную роль играют приобретение и хранение личных библиотек, архивных фондов педагогов, экспозиционная работа и концертная деятельность как еще одного камерного зала AlmaMater. 

Хочется, чтобы ведущие сотрудники Архива, Библиотеки, Лаборатории звукозаписи, многие из которых при жизни становились легендой, удостаивались доброго отношения присвоения им званий Заслуженного работника культуры РФ. А они есть в истории нашей Alma Mater! Напомню библиотекаря З.Ф. Савёлову (1920–1930-е годы). В книге заказов  библиотеки видела  собственными глазами запись, например, от академика Б.В. Асафьева со «скромной» просьбой:  подобрать ноты изданных сочинений эпохи  Французской революции, перевести на русский с французского несколько статей и даже целую книгу (ученый композитор тогда работал над балетом с хором «Пламя Парижа»). 

В 1950–1970-е годы  в читальном зале царила  Ирина Амазасповна Адамова, волшебной памятью которой пользовались как личным интернетом. Более сорока лет формировала фонды и возглавляла Библиотеку Эмма Борисовна Рассина. В наши дни работают такие уникальные сотрудники, как Наталья Николаевна  Оленева, что долгие годы возглавляет читальный зал Библиотеки и знает все фонды наизусть, как и заведующая нотным абонементом Аннета  Константиновна  Голубкова. Назову еще Ирину Вячеславовну Брежневу, что тщательно охраняет редкие манускрипты Библиотеки имени С.И. Танеева. 

Невозможно представить себе учебную и концертную жизнь консерватории без отдела звукозаписи, бессменно возглавляемой Татьяной Викторовной Задорожной.  Под ее руководством скромная фонотека при кабинете звукозаписи превратилась в Многофункциональный учебно-производственный центр звукозаписи и звукорежиссуры. В его сферу деятельности входит множество направлений: от обеспечения учебного процесса звуковыми материалами, до прямых теле- радио- трансляций и записи концертов и музыкальных программ для последующего издания на CD и DVD.

В отделе работают подлинные энтузиасты и профессионалы своего дела – заместитель по работе с фондами, продюсер и редактор всех консерваторских аудиоизданий Евгений Николаевич Платонов, заведующий сектором технических средств Игорь Николаевич Соловьев, звукорежиссеры Михаил Валентинович Спасский, Руслана Владимировна Орешникова, многие другие сотрудники, благодаря которым аудиоархив консерватории ежедневно пополняется. Как важен для науки уникальный труд всех сотрудников, занимающихся сохранением звукового музыкального наследия, делом уникальным и бесценным для увековечивания исполнительских артефактов.

Велика роль и реставраторов – Елены Владимировны Дойниковой, Елены Михайловны Сыч, – чьими руками спасены от исчезновения уникальные записи великих исполнителей прошлого, выступавших в залах консерватории: С.Е. Фейнберга, А.Б. Гольденвейзера, В.В. Софроницкого, М.В. Юдиной, С.Т. Рихтера, Э.Г. Гилельса, Д.Ф. Ойстраха, Л.Б. Когана, В.А. Борисовского, Ф.С. Дружинина, Д.Д. Шостаковича, Л. Стоковского, Ю. Орманди, М. Лонг, И. Менухина, Г. Гульда и многих других. А благодаря научной деятельности Ольги Сергеевны и Сергея Николаевича Лебедевых постоянно пополняется и совершенствуется электронная база данных аудиоархива. Каталог изданных компакт-дисков насчитывает более 200 архивных и современных программ, большинство из которых издано впервые в мире…

Низкий вам всем поклон, дорогие заслуженные работники культуры!

Профессор Е.Б. Долинская

От первого лица

Авторы :

№6 (1353), сентябрь 2018

В советской музыке, начиная со второй половины XX столетия, как бы ни противилась этому власть, всё больше ощущалось воздействие современных зарубежных течений, которые в СССР не знали. Эдисон Денисов и Сергей Слонимский неизбывно обнаруживали в себе внутреннее несоответствие многому в происходящем. Читая их письма, понимаешь, как много для них значило художественное воображение, то есть, своя версия мира. При этом у каждого было индивидуальное чувство веры, что музыкальные дела улягутся, не будет неприятностей или публичных скандалов. Последнее они воспринимали, скорее, как нечто совершенно естественное для тягот социума. Они прекрасно понимали, что определяющим становится то, что ты делаешь сам, а не то, что время и социум делают с тобой (то есть, обществом выдвинутое и навязанное ощущение). Оба писали музыку, условно говоря, от первого лица.

Многие строки в переписке С.М. Слонимского и Э.В. Денисова свидетельствуют о цельности и во многом схожести их художественно-мировоззренческих позиций. В письмах, хотели они этого или нет, можно наблюдать процесс автопортретирования. Даже ирония, чаще всего, направлялась на самого себя, но порой и на представление того или иного события в культуре и жизни.

Они прекрасно знали цену, которую приходилось платить за жизнь в несвободной России. При этом в мире музыки каждый из них чувствовал себя абсолютно свободным. Вероятно, оба могли бы разделить мысль И. Бродского, большого друга С. Слонимского, высказанную о положении творящей личности: «На каком-то этапе я понял, что я – сумма своих мыслей, действий, поступков, а не сумма чужих намерений».

Письма сохранили постоянное возмущение обоих «вольной редактурой» их статей. 1-го августа 1965 года Слонимский пишет другу: «В сентябре журнал «СМ» дает мою статейку о студентах ЛГК. Прислали на визу, уже сдав в типографию (т. е. для проформы). Вымарали фразы типа: «Для современного певца понимать только классику XIX века и то, что на нее похоже, – это очень мало» – и все в этом духе. Зато вставили всякие демократические фамилии (Орфа вместо Стравинского и пр.). Ну, это как всегда. Мои поправки явно не внесут. Терплю ради того, чтобы поддержать печатно хороших ребят – Фалика, Мнацаканян, Лаул, Кнайфеля, Баневича и других (хотя и тут приходится маневрировать)». В следующем письме, 8 августа, через неделю, возникает категорическое резюме: «Статей больше решил вообще не писать, надоело уступать и приспосабливаться и подписывать смысловую правку. Читать тебе мою статью не нужно: суть ее в фамилиях, а ты их уже знаешь».

Два очень разных мастера в те годы общались на волне полной искренности, взаимного доверия и притяжения. Они постоянно ощущали необходимость личного общения, знакомства с новыми композициями и, разумеется, через эпистолярное слово обобщали свои взгляды – честно, нелицемерно. Вот один из многочисленных примеров –        20 ноября 1971 года Денисов пишет Слонимскому из Москвы: «… я тебя еще раз хочу поздравить с твоим прекрасным вечером. Это было во всех отношениях прекрасно: ты отлично играл на рояле, прекрасно держался и очень – как всегда – умно говорил. Молодец! Из музыки, я тебе сказал уже, мне больше всего понравились «Антифоны». Это, конечно, – извини меня, но я стараюсь говорить всегда правду – намного выше, чем все остальное, что ты показывал. И дело здесь не в оригинальности общей идеи, а в том, что это просто очень хорошая музыка».

Периодом «бури и натиска» в истории отечественной музыки характеризовались 1960-е годы и первая половина 1970-х. Именно к нему относится книга «Эдисон Денисов и Сергей Слонимский: переписка (1962–1986)» (публикация Е. Купровской и Р. Слонимской. Комментарии выполнены ими, а также С. Слонимским и А. Вульфсоном). Это было время, когда противостояние новаторов и консерваторов достигло, пожалуй, одной из высочайших точек, а авторы переписки еще не обрели статуса выдающихся русских композиторов XX века, но уже смело бросили вызов рутине и ретроградству.

Некоторые характеристики персон из окружения молодых композиторов не лишены субъективности. Однако, непосредственность наблюдений, свойственная Денисову и Слонимскому, приоткрывают и новое в облике современников. Естественно в орбиту внимания попадают оценки не только отечественных музыки и музыкантов, но и зарубежных. С особой прямотой отражаются в письмах переживания обоих композиторов по поводу услышанного, увиденного, прочитанного (в частности, многих партитур, тогда озвученных лишь глазами).

Подчеркнем главное. Авторы переписки обладают редкой глубиной и точностью наблюдений, не превращаясь при этом в холодных регистраторов болезней времени. Рекомендую всем, кто был свидетелем описанных событий, или, кто скорее, формировался в совершенно иное время, изучить этот источник самостоятельно. В музыкальной истории минувшего столетия многое поучительно.

Профессор Е.Б. Долинская

Москва чествует Мастера

Авторы :

№6 (1353), сентябрь 2018

Творчески ярко завершился фестиваль «Музыкальная молодежь Москвы – 85-летию С.М. Слонимского», организованный кафедрой истории русской музыки Московской консерватории. Он охватил шесть концертов: начался в Большом театре, а закончился симфоническим итогом в институте им. Ипполитова-Иванова. Отрадно, что организовать подобную панораму творчества крупнейшего отечественного автора было исключительно легко. Слонимский – постоянно исполняемый композитор-классик, музыка которого широко вошла в концертный репертуар как видных музыкантов, так и обучающейся молодежи всех рангов.

Тот факт, что пианисты много играют пьесы Слонимского, также не составляет секрета. Сергей Михайлович и сегодня во всеоружии своего фортепианного мастерства, когда-то полученного из рук самого В.В. Нильсена. Ну кто из современных композиторов дерзнёт с эстрады импровизировать на темы, предложенные залом? Не очень многие, думается! А Слонимский на эстраде как бы допускает слушателя в «святая святых» своей творческой лаборатории – сочиняет здесь и сейчас, причем, в строго реализуемой, только ему известной форме. Сергею Михайловичу на это требуется меньше минуты!

Замечательно, что в свои 86 лет Слонимский не только много сочиняет, но также творит. Как опытнейший литератор он захватывает публику устными рассказами не столько о себе, сколько о времени, современниках, прошедших событиях, знаковых для культуры. И о тех выдающихся мастерах, которых сейчас нет, но которых нельзя забывать.

Незабываемое впечатление на публику произвел концерт-увертюра в Бетховенском зале Большого театра. Известные и новые сочинения Слонимского представил блистательный дуэт  – солистка ГАБТ, лауреат конкурса им. Слонимского Юлия Мазурова и композитор, пианист, литератор, выпускник Московской консерватории Александр Покидченко.

Большой многодневный фестиваль обычно включает в свою программу новинки. В шести концертах их было немало. Например, состоялась московская премьера девятой (последней на сегодня) оперы Сергея Михайловича «Смерть поэта» на текст М.Ю. Лермонтова, которого Слонимский чтит с юных лет и постоянно пишет новые романсы на его тексты, неоднократно украшающие программы молодых певцов.

Московскую премьеру концерта для альта, посвященную Ю. Башмету, прекрасно сыграл Чжан Кай Линь, аспирант Московской Консерватории. Сочинение, названное композитором «Трагикомедией», возникло по мотивам  «Преступления и наказания» Ф.М. Достоевского. Здесь композитор привлек сложнейшие средства современной альтовой техники.

В 2015 году Слонимский написал «Легенду» для скрипки по поэтичной  новелле Тургенева «Песнь торжествующей любви». Замечательный скрипач и ректор Института им. Ипполитова-Иванова Валерий Ворона, присутствовавший на московской премьере этой пьесы, загорелся желанием сделать ее версию со струнным оркестром. Ее осуществил М. Кадомцев: «Легенда» в новом тембровом прочтении имела огромный успех у слушателей и удостоилась искренней благодарности ее автора.

Для исполнения «Весеннего» скрипичного концерта из Бельгии специально прилетел Тигран Майтесян, один из ярко индивидуальных скрипачей. Успеху интерпретации концерта, давно известного скрипачам, сопутствовал и голос уникального инструмента Гварнери дель Джезу. А от автора настоящих строк Сергей Михайлович получил скромный подарок – монографию «Музыкальная  галактика Сергея Слонимского» («Композитор – СПб», 2018).

Отрадно, что в каждом ВУЗе желающих участвовать в фестивале было больше, чем возможностей включить всех в программы концертов. Наряду со студентами также выступали и молодые педагоги. В переполненных залах было немало преподавателей и коллег Сергея Михайловича – Ю.В. Воронцов, А.П. Кулыгин, Ю.А. Евграфов, И.А. Скворцова, А.В. Наумов, Т.А. Старостина, С.Ю. Сигида и др.

Фестивали музыки Слонимского делать легко и очень увлекательно. Коллеги разных городов! Попробуйте и убедитесь в этом сами.

 Профессор Е.Б. Долинская

МУЗЫ НЕ МОЛЧАТ

Авторы :

№1 (1348), январь 2018

Известная латинская пословица гласит: «когда говорят пушки – музы молчат». Однако она оказалась полностью опровергнута выступлением Молодежного симфонического оркестра Луганской академии культуры и искусств совместно с заслуженным артистом России, профессором Юрием Ткановым. Именно этот выдающийся альтист, многократно выступавший в Луганске, организовал приезд и выступление в Рахманиновском зале Московской консерватории оркестра под управлением заслуженного деятеля искусств Украины Сергея Йовсы.

Юрий Тканов и Сергей Йовса

Молодёжному оркестру Луганской академии уже второй десяток лет – его основали в 2004 году по инициативе профессора Е. Михалёвой. Репертуар (от классики до современности) растет от года к году – симфонии Гайдна, Бетховена, Дворжака, Чайковского, Шостаковича, Канчели, премьеры новых сочинений. Однако выступление в одном из лучших залов Москвы – высшая степень ответственности для музыкантов.

Концерт в Рахманиновском зале был воспринят публикой очень горячо. Провоцировала интересная программа – Симфония с солирующим альтом «Гарольд в Италии» Г.  Берлиоза, Концерт для альта с оркестром А. Эшпая, «Гершвин-фантазия» Ю. Тканова, в которой замечательный исполнитель (альтовая школа Борисовского-Дружинина!) демонстрировал свои безграничные возможности. Ведомый солистом и дирижером, молодой оркестр играл уверенно, увлеченно, ярко и точно, озвучивая весьма непростые партитуры.

Факт исторически известный – именно Гектор Берлиоз, гениальный знаток оркестра, обогатил его новыми тембрами. Он сочинил программную симфонию «Гарольд в Италии», где альт, как аналог низкого человеческого голоса, ведет свое повествование, начиная со сцен меланхолии, счастья и радости главного героя, к воспоминаниям в «Оргии разбойников», обобщающим его путь. Берлиозу, гению соединения инструментальных тембров, было важно не только провести слушателя по этапам жизни героя, но и доказать своим современникам первой трети    ХIХ века универсальность звуковой палитры альта как солирующего инструмента.

Юрий Тканов мастерски раскрыл весь тембровый арсенал инструмента. Отметим, что в звуковой реализации Симфонии «Гарольд в Италии» прекрасно проявил себя и Луганский молодежный оркестр – и по общему контакту с примариусом, и в различных ансамблях с альтом, и в эпизодах tutti. Создавалось впечатление, что оркестр сам составлен из солистов – безупречный строй деревянных и медных духовых, богатая динамическая и красочная шкала, настоящая художественная свобода!

Интересен и следующий программный выбор Ю. Тканова – Концерт для альта Андрея Эшпая. Композитор, подаривший каждому (!) из оркестровых инструментов свой сольный концертно-симфонический опус, в значительной степени расширил их репертуар, а в ряде случаев, как например, в Концерте для тубы с симфоническим оркестром, русско-марийский автор оказался в числе первопроходцев! Ю. Тканову удалось раскрыть удивительное многообразие в единстве этого яркого одночастного полотна. Особенно впечатлило звучание высокого «скрипичного» тембра у альта и превосходная, глубокая кантилена, приближенная к виолончельному колориту.

Блеснул Тканов и как композитор. Его «Гершвин-фантазия» мастерски сочетала «избранное» из знаковых сочинений Гершвина – «Рапсодии в стиле блюз» и фортепианного концерта. В калейдоскопе эпизодов, как бы Гершвин–карнавале, прекрасно прорисовывались разные тембровые маски и ситуации. Виртуозное и колористическое мастерство, свободная и вдохновенная игра органично сочетались со структурной стройностью, с опытом музыканта XXI века.

Это был настоящий успех. На «бис» сыграли две пьесы Мийо из «Скарамуша» в блистательной транскрипции Юрия Тканова, а публика все еще не хотела отпускать полюбившихся исполнителей.

Концерт стал ярким событием. Молодежный оркестр под руководством Сергея Йовсы доказал очевидную исполнительскую зрелость. Молодцы, луганчане! Так держать наперекор геополитическим катаклизмам!

профессор Е.Б.  Долинская

Художник эпического размаха

Авторы :

№7 (1345), октябрь 2017

Сергею Михайловичу Слонимскому – 85. В это поверить очень трудно, учитывая его сегодняшнюю активность в творчестве, педагогике, общественной жизни. Деятельность выдающегося русского композитора посвящена музыке, ныне широко известной во всем мире, постоянно звучащей в лучших залах Петербурга и Москвы.

Путь композитора проходил через постоянный творческий поиск. Он обретал новые музыкальные средства и весьма самобытно трактовал традиционные. О себе Слонимский говорит: «Я – типичный петербуржец. В чем это выражается? Может быть, в самоуглубленности, в меньшей, по сравнению с московской, внешней экспансивностью, в отсутствии стремления «дружить» со знаменитостями и властями. А может, и в наивности: я часто сам себе вредил, удивляясь, если меня хвалили».

Хвалить Слонимского начали еще в раннем детстве известные писатели – например, К. Федин или М. Зощенко, горячо поддержавший Скрипичный концерт юного автора. Сергей Михайлович родился в семье писателя Михаила Леонидовича Слонимского, участника знаменитой литературной группы «Серапионовы братья», которую высоко оценивал М. Горький. И по сей день музыкант живет в доме литераторов, что на канале Грибоедова, возле храма Спаса на крови. С 1959 года по одним и тем же дням приходит в «свой» класс к тем, кто выбрал нелегкую профессию композитора.

Самому же Слонимскому повезло с учителями (кстати, не только в Петербурге, но и в Москве, где несколько военных лет он обучался в Центральной музыкальной школе при Московской консерватории). Среди его наставников были – А. Д. Артоболевская и С. И. Савшинский (ф-но), В. Я.  Шебалин, Б. А. Арапов, Е. О. Месснер (сочинение). В 1955 году Слонимский оканчивает Ленинградскую консерваторию по классу композиции профессора О. А. Евлахова, а 1956 году по фортепиано у профессора В. В. Нильсена.

Петербургский композитор был свидетелем важнейших событий в отечественной культуре и многое в ней предопределил. Произведения Слонимского, действительного члена Российской Академии образования, профессора Санкт-Петербургской консерватории изучаются молодежью в учебных заведениях. Сегодня он автор тридцати трех симфоний, девяти опер, трех балетов, серии кантат и ораторий, инструментальных концертов, камерной музыки – инструментальной и вокальной.

Поразительное многообразие созданного Сергеем Михайловичем позволяет сравнить его творчество с музыкальным музеем, где из Античного зала вы попадаете в Древний Восток, из сферы Барочного в Классицизм. XIX же век ныне ценится композитором особо: он неизменно делает ему приношения (в посвящениях, например, фортепианных пьес Григу и Брамсу, вокальных сочинений – Лермонтову и Пушкину). В этом виртуальном музее можно встретить звуковые картины в облике лирических пейзажей, портретов, бытовых шаржей, а также в виде психологических зарисовок, исторических фресок. Некоторые – плод мгновенных эскизов, иные – плод длительных раздумий нам вечными темами.

С годами возрастал интерес Слонимского к исследованию противоречий общественного развития и их влияния на судьбы личностей (оперы «Король Лир», «Царь Иксион», «Мария Стюарт», «Антигона») и людей из народа (опера «Виринея», балет «Икар»). Слонимский – художник эпического размаха (опера «Видения Иоанна Грозного»), который мощно претворяет лиризм (оперы «Мастер и Маргарита», «Смерть поэта»). И в симфонической, и в театральной, и в камерной музыке проявляется уникальный мелодический дар петербургского мастера. Не случайно он стал автором более чем 300 романсов на тексты от Г. Державина до И. Бродского и Е. Рейна.

Свой «литературный ген» Слонимский проявил в разных сферах творчества: например, в составлении либретто камерных вокальных циклов («Песни вольницы» на фольклорные тексты), кантат («Голос из хора» по А. Блоку), ораториальных хоровых сюит («Виринея») и хоровых концертов («Тихий дон»). Около десяти лет он трудился на музыковедческой кафедре, где создал свое новаторское исследование «Симфонии Прокофьева». А за ним последовало более десяти книг, композиторских эссе, посвященных истории русской музыки, петербургской композиторской школе. В июне – августе этого года Слонимский разработал курс и создал исследование об истории мелодии (разных эпох и национальных школ).

Симфония стала музыкальной формой его дневников. Но и камерные жанры постепенно вышли на первый план. Одной из своих самых знаковых работ Слонимский называет Реквием: «Мне особенно необходимо было написать одно в жизни сочинение, в котором абсолютно искренне, от души я должен был сам исповедаться, причаститься, высказать свои сокровенные мольбы об отпущении грехов; пожелать вечного света невинно убиенным людям и праведникам, обычно этим людям очень плохо на этом свете».

Размышляя о пройденном пути, Слонимский говорит, имея в виду судьбы наиболее ярких композиторов-соотечественников, что истинный путь отечественной музыки XX века надо прослеживать, прежде всего, по тогда запрещённым сочинениям. Сам он не раз познавал запреты. В годы советской власти подверглись резкой необоснованной критике опера «Мастер и Маргарита», кантата «Голос из хора», не разрешен был к печати квартет «Антифоны». В свой юбилейный год композитор пожелал услышать в Петербурге именно эти сочинения — они триумфально прозвучали в залах Филармонии, а также в Санкт-Петербургской консерватории.

Музыканты Москвы и, прежде всего, молодежь от всего сердца готовили свои исполнительские подарки для московских премьер его новых произведений – «Легенды» для скрипки (по «Песне торжествующей любви» И. Тургенева) и новых циклов романсов на стихи М. Лермонтова. Юбилейные концерты прошли в Большом театре и РАМ имени Гнесиных, Московской консерватории и Центральной музыкальной школе. Концертный фестиваль, однако, на этом не заканчивается и будет продлен приношениями молодых исполнителей других вузов, в частности, Музыкально-педагогического института им. Ипполитова-Иванова.

Завершая свою книгу о русской музыке под названием «Свободный диссонанс», Слонимский пишет: «Музыкальная речь столь же неисчерпаема, как и сама душа человеческая, ибо музыка – язык души… Смело отправимся в тот путь, который начали творцы Серебряного века к новому возрождению культуры, к русскому Ренессансу,              к новому возрождению человеческой души… Вперед – от русского Серебряного века к русскому Ренессансу».

профессор Е. Б. Долинская

Память коллеги

Авторы :

№ 8 (1337), ноябрь 2016

bogdanovaТакие музыканты, личности на нашей грешной земле рождаются не очень часто. В их характерах доминируют романтические черты, а упоенность разными Музами не имеет границ. Желание охватить неохватное также становится знаком их характера – порывистого и нежного с увлеченностью до горячности, страстностью до предела и жертвенностью без оглядки.

Сейчас преждевременна попытка нарисовать портрет Аллы Владимировны Богдановой, доктора культурологи, кандидата искусствоведения, Заслуженного деятеля искусств России, а для близко знавших ее – просто Аллочки. Как известно, большое видится на расстоянии. Здесь же все иначе. Такие люди не угасают. Они сгорают как факел, оставляя после себя очень яркий след.

Жажда постигать новое привела к тому, что она не только окончила теоретико-композиторский факультет Московской консерватории, была одной из ярких выпускниц как профессора Н. Б. Туманиной, так и профессора Б. М. Ярустовского (в аспирантуре). Затем последовало блестящее окончание факультета журналистики Московского университета, где учиться достойно могли лишь те, кто обладал незаурядным литературным даром и точно заточенным журналистским пером. Всем этим Алла Владимировна обладала сполна.

Интерес к разработке проблем современной музыки созрел в аспирантские годы и был освещен яркой личностью наставника Б. М. Ярустовского. Это привело к успешной защите кандидатской диссертации о музыкальном театре Шостаковича, что чуть позже было представлено в виде книги «Оперный и балетный театр Шостаковича». В те годы это была одна из первых наиболее содержательных работ по данной теме. Эта книга, свободная от конъюнктуры, не испытала налета старения. А. В. Богданова была права, когда совсем недавно сделала новую, расширенную и дополненную редакцию своего труда. Следующая работа – монография об А. Эшпае, раскрыла умение Аллы Владимировны не только тонко слышать и анализировать музыку, но образно, объективно и доступно писать о ней.

А. В. Богданова сделала мощный научный вклад в разные сферы отечественного музыкознания. Очень ценной оказалась публикация ее бесед с Б. А. Покровским. Затем последовал такой капитальный труд, как книга «Музыка и власть», на основе которой Аллой Владимировной была защищена докторская диссертация в сфере культурологии. Книга Богдановой оказалась одной из первых, целиком основанных на документальных материалах, по разным причинам ранее недоступных.

Еще одной сферой интересов Аллы Владимировны стал более чем полуторадесятилетний период работы в качестве главного научного сотрудника «Шнитке-центра» и Музея Альфреда Шнитке в МГИМ имени А. Г. Шнитке. Сделанное здесь переоценить трудно: девять томов научного сериала «Альфреду Шнитке посвящается» вышли в свет в издательстве «Композитор» при непосредственном, очень объемном её участии, а еще – ставшая популярной книга «Альфред Шнитке в воспоминаниях современников».

Одним из объектов приложения своих творческих сил она избрала Московскую консерваторию, где, возглавляла Координационно-аналитический отдел, организовывала множество интереснейших проектов, в их числе «Alma Mater», выпускала буклеты, брошюры и еще многое другое. Но в центре ее бесконечных дел высился Попечительский совет МГК, в организации работы которого она была главным куратором, к чему относилась не только в высшей степени ответственно, но и, как всегда, с творческим огоньком… Светлый и гордый образ Аллы Владимировны Богдановой всегда будет с нами.

Профессор Е. Б. Долинская

Ко дню рождения

Авторы :

№ 5 (1334), май 2016

Каждый год в начале апреля ученики выдающегося альтиста Ф. С. Дружинина проводят вечера его памяти, привлекая к участию тех музыкантов, кто прошел через класс профессора. Но не только: в этих концертах охотно принимают участие исполнители и друзья Федора Серафимовича, почитатели его таланта. Отсюда и особая атмосфера мероприятий, когда «печаль светла» и ощутим прекрасный образ человека с удивительной чистой душой.

Так было и в этот раз – полный зал Мерзляковского училища собрал семью Дружинина, его учеников разных поколений и просто любителей музыки для альта или ансамблей с участием этого инструмента.

Как известно, Федор Серафимович был наделен целым соцветием талантов – исполнителя, преподавателя, композитора, участника ансамбля. В программу концерта, построенного в трехчастной форме, были включены Струнное трио самого Дружинина, посвященная ему Соната для альта и фортепиано Шостаковича, в центре же находился Бранденбургский концерт № 6 Баха, который Федор Серафимович очень любил и постоянно исполнял (Дружинин был одним из лучших исполнителей и Чаконы Баха, которую специально играл для А. А. Ахматовой по ее просьбе. Потрясенная глубиной этой музыки, поэтесса написала свое знаменитое стихотворение «Чакона»).

Исполнение концерта Баха предстало ансамблево-выверенным шестью альтистами (А. Симакин, М. Пичужная, А. Герман, Н. Жданова, Е. Комарова, М. Мусина) и виолончелистами (А. Березин и Е. Беляева). Трио Дружинина «Esquisse orientale» увлеченно сыграли названные А. Симакин и А. Березин вместе со скрипачкой Д. Пасько. Музыкальная ткань опуса многозначна и насыщена интенсивной звуковой жизнью, что сообщает пьесе своеобразную внутреннюю взрывчатость при внешнем равновесии. Подобные особенности продиктованы значительностью содержания. Композитора волновали здесь вечные темы искусства – жизнь, смерть, бессмертие. Этот же мотив с особой драматичностью, свойственной автобиографичной музыке Шостаковича, очень ярко прозвучал в его последнем сочинении, которое на премьере играли Ф. Дружинин и М. Мунтян. Преобладание сдержанных темпов открывало в альтовой сонате-симфонии удивительные психологические глубины. Это сполна удалось сделать Е. Марковой (альт) и А. Егорову (фортепиано), интерпретировавшим сонату действенно, остро, глубоко личностно.

Хочется от души поблагодарить всех участников концерта «Ко дню рождения» и особенно А. Симакина, «мотора» этого вечера, за прекрасное исполнение, рожденное щедростью души и теплотой сердец.

Профессор  Е. Б. Долинская

Страницы памяти: шефские концерты

Авторы :

№ 2 (1331), февраль 2016

Московская консерватория (1940-е годы)

Понятие шефства, т.е. осуществления какой-либо доброй, благотворительной миссии, в частности – в сфере культуры, появилось в СССР–России в 1920-1930-е годы. Московская консерватория многие годы принимала в этом большое участие.

Как осуществлялись шефские концерты времен военных лет мне известно по рассказам их непосредственных участников. Такие концерты нередко проходили в госпиталях, которые очень слабо отапливались в военное время. Но все забывалось, когда волна благодарности словно отстраняла самые сложные условия и все окрашивала в позитивные тона. Как радовались раненные бойцы выступлениям консерваторских певцов, которые исполняли не только популярные романсы или арии из опер, но очень щедро пели массовые песни. Почти в каждом концерте наступала пора просьб по заявкам – чаще всего просили «Катюшу» Блантера или «Темную ночь» Богословского. В такие моменты сольные выступления нередко переходили в хоровое пение. Удивительно, что всех слов в многокуплетных песнях никто, разумеется, не знал, но вот мелодии песен, видимо, уже успевали стать родными.

После шефского концерта иногда возникал щедрый по тем временам дар солдат и госпитального начальства музыкантам Московской консерватории: пара кусочков сахара и почти невесомый, но все же зримо притягательный, кусочек хлеба. Цвета он был непонятного, не белый точно, но каким же тогда он казался несусветно вкусным!

Помню, например, такую «точку» как 2-й часовой завод. Он в 1950-е годы располагался возле Белорусского вокзала, в самом начале Ленинградского проспекта. Дело в том, что, заключив договор о дружбе и сотрудничестве с этим заводом, консерваторцы получили время для выступлений исключительно «проблемное» – обеденный перерыв, что длился всего 45 минут, во время которого работяги мечтали утолить законный голод, уйти на перекур, а тут – на тебе! – какие-то девчонки и молодые люди из консерватории. Мы поджидали их в Красном уголке с дребезжащим фортепиано, лишенным многих клавиш (правда, последнее было полностью преодолено после приезда на завод наших настройщиков). Приняли поначалу очень настороженно, видя в нас с инструментами личных врагов их и без того скудного личного времени: шумели, медленно собирались, смеялись в самых возвышенных местах или просто демонстративно уходили, прихватив с собой парочку таких же «ударников коммунистического труда».

Но, сила искусства в конечном итоге оказалась на нашей стороне. Наталья Германовна Баратова, обладавшая большим шефским опытом, начала выступление словом о концертах в госпиталях. Вот здесь-то и случилось чудо – они сочувственно отнеслись к рассказу, а затем к исполнению прелюдий Шопена, Рахманинова и Скрябина. А потом к выступлениям неожиданно присоединился Даниил Шафран. Виолончелист и пианистка сыграли (правда, не до самого конца – перерыв кончался звонком на весь завод) медленную часть виолончельной сонаты Рахманинова. Было тревожно – совсем не короткая пьеса, да еще в медленном движении – вдруг им эта классика покажется скучной? Но, опять же, победила необъяснимая сила искусства. Волноваться пришлось и по другому поводу: ведь игралась соната без репетиции – концертмейстер у Д. Шафрана был свой – жена Нина Мусинян. Все к счастью обошлось.

Струнный квартет на полевом аэродроме: Реентович, Питкус, Рабинович, Янкелевич (1942 год). Фото предоставлено Музеем им. Н. Г. Рубинштейна

Выступления на 2-м часовом заводе продолжались в обеденный перерыв. Но атмосфера постепенно менялась в нашу пользу – то ли рабочие поняли, что мы от своей идеи шефства никуда не уйдем, то ли уже стали чуть-чуть иными. Одна из последних наших акций запомнилась особенно: нужно было строго уложиться во время перерыва, а для этого пришлось часто поглядывать на ручные часы, сделанные, как позже выяснилось, на 2-м часовом заводе и подаренные родителями задолго до шефской активности в этой лекторско-концертной точке. Часы вдруг остановились. Слушатели это заметили и быстро и профессионально наладили ход часов.

Оглядываясь назад видно, что во всех шефских точках, связанных с консерваторией, всегда удавалось сблизиться со своими слушателями, а если нужно, и пойти им навстречу. Один из показательных примеров – лекторий на офицерских курсах «Выстрел», что находился (да и по сей день пребывает) возле города Солнечногорска. Там консерваторией был организован Университет музыкальной культуры, который успешно просуществовал ровно четверть века.

Руководителем в то время, когда там начиналась шефская работа, был дважды герой Советского Союза Давид Абрамович Драгунский – человек исключительно разносторонних интересов, куда входила и культура музыкальная. Университет работал по выработанному плану – раз в месяц по субботам выступление происходило в огромном зале с разнообразными программами. Концертные бригады из студентов и аспирантов подбирались с большим тщанием. В любом составе присутствовали профессиональные лекторы.

Солдаты на лекции приходили целыми ротами. Со стороны солдатская служба не казалась принудительно скучной. Среди солдат, окончивших школу-десятилетку, встречались «интеллектуалы», интересующиеся многим, в том числе, и музыкой. Некоторые призывались на «Выстрел» после окончания ДМШ и, естественно, вливались в армейский оркестр или ансамбли песни и пляски.

Д. А. Драгунскому, который очень нас поддерживал, пришла в голову мысль, что кроме «занятий по расписанию», хорошо бы иногда устраивать на «Выстреле» и шефские концерты для офицерской аудитории. Помню, как уже в первый год воплощения этой идеи здесь выступали с авторскими концертами Арам Хачатурян, маститый профессор Московской консерватории, и совсем молодой Родион Щедрин, тогда активно концертирующий как пианист, так же как и его знаменитый наставник, профессор Яков Флиер. Никогда разговоров о гонораре звездные персоны не вели. Зато их встречали и принимали по-царски.

Многообразные шефские концерты, как и многие сотни (а может быть и тысячи) концертов, что проводила и проводит Московская консерватория, навсегда остались в памяти тех, кому посчастливилось на них присутствовать, близко общаться с выдающимися музыкантами, которые с большим энтузиазмом занимались художественной благотворительностью.

Профессор Е. Б. Долинская

Композитор Федор Дружинин

Авторы :

№ 5 (1325), май 2015

Стало уже замечательной традицией проведение ежегодных концертов памяти выдающегося музыканта Федора Серафимовича Дружинина. Поразительно, но факт – не только в памяти его благодарных учеников, но и в звучащей музыке на дистанции времени все сильнее обозначаются индивидуальные меты универсального таланта музыканта.

Как педагог Дружинин создал свою школу, и благодарные ученики каждый год собираются вокруг даты рождения своего незабвенного наставника. Общеизвестен и значительный вклад Федора Серафимовича в отечественную исполнительскую культуру (солист, ансамблист). Но особой гранью обозначилось и композиторское творчество музыканта. Он писал преимущественно в камерных жанрах (мастером интерпретации которых был просто несравненным). На этой стезе пользовался советами своих друзей-коллег по композиторскому цеху. Здесь прежде всего назовем Романа Леденева, дружбу с которым альтист, начиная с ЦМШ, длил и берег всю жизнь. А рядом Альфред Шнитке, музыкальные контакты с которым начались с этапа, когда Дружинин был в числе первых исполнителей его Трио.

Через исполнительство складывались и доверительные отношения с Дмитрием Шостаковичем. Заняв в знаменитом Бетховенском квартете-долгожителе место своего наставника, В. В. Борисовского, альтист  обратил на себя внимание автора «Леди Макбет», что с годами перешло и в сотворчество двух музыкантов (именно Федору Серафимовичу довелось изобретать новые приемы игры на альте, связанные, например, с расширением его тесситурных возможностей). Не случайно свое последнее сочинение, ныне уже знаменитую во всем мире сонату для альта и фортепиано ор. 147, Дмитрий Дмитриевич посвятил Дружинину.

Как и в прошлом году концерт памяти Дружинина был организован в зале Академического музыкального колледжа при Московс-кой консерватории. Работавшие здесь ученики сумели провести его накануне для рождения альтиста (6 апреля). Музыка Дружинина была представлена двумя сферами композиций (вокальной и инструментальной), что пересекались, дополняя в творчестве друг друга. Инструментальные же композиции Дружинина располагались не случайно, а как бы по возрастанию количества участников.

Вариации для альта соло, открывшие концерт, были совершенно блистательно представлены Иваном Агафоновым. Центральным сочинением среди альтовых композиций Дружинина стала давно завоевавшая признание альтистов, монументальная «Sinfonia a due» для двух альтов, памяти Ромэна Гари, в трех частях. Точный выбор жанра, остроту образных контрастов, свободное перемещение композитора по планете музыкальных стилей в свое время горячо поддержал Альфред Шнитке. Алексей Симакин и Екатерина Маркова играли вдохновенно, с огромным драматическим накалом.

Стихи Гете «Горные вершины» вдохновили Дружинина обратиться к жанру квартета, но не струнного состава, а многотембрового, объединившего сопрано (М. Макеева), флейту (А. Голышев), арфу (И. Пашинская) и альт (А. Бобровский). Тонкость почти импрессионистического письма увлекла исполнителей, создавших особый звуковой мир. И вот на сцену выходит секстет, чтобы представить еще одно музыкально-живописное полотно Дружинина – Ноктюрн для сопрано и струнного секстета «Ночь и море» (на стихи Л. Рибера). В его составе Т. Поршнева, О. Чепижная, А. Симакин, Е. Маркова, А. Березин и Э. Мансыров. После подобных исполнений восторгов публики не было конца.

Заметим, что успеху вечера способствовала солистка МАМТ им. Станиславского и Немировича-Данченко Мария Макеева, которая в первом отделении представила романсы на стихи А. Блока, Р. Бернса, а также детские песни на стихи Э. Бабаева, а во втором участвовала в обоих ансамблях.

Сергей Слонимский, также в годы ВОВ учившийся с Федором Дружининым в ЦМШ и любивший его исполнительство и творчество, однажды с грустью заметил – самое страшное для композитора, это когда с уходом пропадает интерес к его музыке. К счастью, в связи с творческим и педагогическим наследием Федора Серафимовича Дружинина об этом говорить не приходится.

Профессор Е. Б. Долинская

Осанна Учителю

Авторы :

№ 9 (1302), декабрь 2012

Празднества в честь 100-летия профессора Московской консерватории Якова Владимировича Флиера, организованные как многодневный и многособытийный фестиваль, имели заслуженный успех. И это не случайно. 35 лет, прошедшие после кончины выдающегося музыканта, лишь ярче высветили масштаб этого уникального пианиста. Отрадно, что Alma Mater сделала очень много для увековечивания его памяти. Оргкомитет, возглавляемый А. С. Соколовым при активном участии А. З. Бондурянского и Ю. С. Айрапетяна, способствовал тому, чтобы музыкальное событие стало выдающимся.

В родных стенах Я. В. Флиера концертный марафон имел свою драматургию. В Большом зале исполнялись концерты для фортепиано с оркестром, в Малом проходили камерные вечера (оба зала были выделены бесплатно). Попасть в Большой и накануне дня рождения Якова Владимировича, и в день его 100-летия оказалось весьма трудно – билеты спрашивали по всей Никитской. И это неудивительно: один за другим поднимались на сцену замечательные представители школы Флиера. Владимир Фельцман с невероятным вдохновением интерпретировал Второй концерт Брамса, Михаил Плетнев поразил виртуозностью и удивительной гибкостью аккомпанемента Российского национального оркестра. Прекрасную исполнительскую форму продемонстрировали Ирина Беркович и Нина Лельчук, Дмитрий Рацер и Сергей Мусаелян. Кроме того, выступили студенты и аспиранты класса Ю. С. Айрапетяна, единственного активно преподающего в Московской консерватории представителя школы Флиера. И в игре «внуков» Якова Владимировича можно было узнать знакомые черты: великолепное звуковедение (любимое флиеровское фортепианное bel canto), свободу технического воплощения при главном – яркости драматургического замысла.

Навстречу событию создавался Фонд имени Якова Флиера, в состав которого вошли практически все ученики Якова Владимировича, ныне рассеянные по всему свету. Организаторами Фонда, кроме Сергея Мусаеляна, бывшего главным мотором всего музыкального саммита, стали Андрей Яковлевич Флиер и Сергей Кириллович Виноградов (сын известного профессора Московской консерватории К. В. Виноградова)… Усилия Фонда направлялись по разным каналам: собирать и реставрировать возможно полный каталог фотографий Флиера, помогать с переизданием книги 1983 года. Ныне фотоальбом стал по-настоящему уникальным. Часть найденных сокровищ иконографической коллекции Фонда была любезно предоставлена и для издания буклета (составитель М. Д. Соколова). Получив от министерства культуры вместо запрашиваемых на фестиваль 12 миллионов рублей обещание всего лишь 500 тысяч, Фонд начал работу исключительно на свои средства: это и издание рекламы, и расселение приехавших в лучших гостиницах, и оплата дорожных расходов (разумеется, никто из прибывших учеников Флиера не ставил вопрос о гонораре)…

Очень органично в фестивальные торжества влились и две музыкальные школы, носящие имя Флиера: школа № 16 в Москве и школа искусств в Орехово-Зуево, где родился замечательный музыкант. На базе московской школы проводился очередной конкурс молодых исполнителей им. Флиера, а также конкурс научных трудов педагогов-пианистов, работающих в ДМШ. Лауреаты обоих видов соревнований не только выступали в Рахманиновском зале, но и получали здесь лауреатские звания разных профилей. А в ДШИ Орехово-Зуево, что стоит на улице, носящей имя пианиста, празднества начались с открытия памятника. Многие из приехавших в Россию старших учеников Якова Владимировича прибыли в город его детства, чтобы участвовать в торжественной церемонии. На ступенях школы стояли глава администрации района, Ю. С. Айрапетян, директор школы О. А. Андреева – бессменный руководитель, организатор международных конкурсов им. Флиера. Погода в этот день выдалась особенно неблагоприятной: дул жесткий ветер, все более темнело небо, крапил осенний моросняк. И вдруг произошло чудо: неожиданно, всего на какие-то несколько минут, выглянуло яркое ласковое солнце – словно душа великого музыканта вдруг осенила памятник своей благодатью. Потом был концерт, где выступали самые талантливые дети. Эти самородки замечательно играли на разных инструментах и спели в ансамблевом варианте Ave Maria Шуберта. Словом, получилось все, что задумывалось. И даже больше: ко дню рождения успела и книга «Яков Флиер. К 100-летию», где впервые слились в единый хор осанны Учителю, голоса-воспоминания всех поколений его благодарных учеников.

Профессор Е. Б. Долинская

Мастер кларнета

Авторы :

№ 5 (1297), май 2012

7 марта исполнилось 105 лет со дня рождения выдающегося педагога-кларнетиста, профессора Московской консерватории Александра Георгиевича Семенова. Жизнь отмерила ему недолгие годы – немногим больше пятидесяти. Но как же много успел сделать этот музыкант за свою короткую жизнь! Добровольцем ушел на фронт, где прошел почти всю войну и был контужен. Вернувшись к прерванной работе в Московской консерватории, первым из кларнетистов блистательно защитил кандидатскую диссертацию. Верный преемник С. В. Розанова, А. Г. Семенов прошел в своей Alma Mater путь от преподавателя кафедры деревянных духовых инструментов до ее руководителя, а также декана оркестрового факультета и замдиректора консерватории.

Многочисленные воспитанники А. Г. Семенова никогда не забывают памятных дат любимого учителя. А если это так – значит, Учитель сделал исключительно много для развития отечественной культуры. Вот почему нынешний юбилей отмечался в виде фестиваля. Это событие инициировали Содружество кларнетистов и Московское музыкальное общество во главе с н. а. России Авангардом Алексеевичем Федотовым. Все началось в родном Тамбовском училище (ныне Институт им. С. В. Рахманинова). Мероприятия почтили своим присутствием не только известные музыканты, но и сын Александра Георгиевича – видный журналист Юлий Александрович Семенов.

14 марта в переполненном Большом зале ЦДРИ состоялся торжественный концерт. В теплом вступительном слове А. А. Федотов поведал, в частности, о неутомимой деятельности Александра Георгиевича по расширению репертуара для кларнета. Его стильные переложения сочинений разных жанров и эпох следует рассматривать сегодня как классику. Некоторые из них прозвучали на юбилейном вечере, где выступали и совсем начинающие (ученик 2-го класса Вася Бецис прелестно сыграл «Песню пастушка» Моцарта), и уже сложившиеся музыканты. Многие из них, обучающиеся в классах учеников А. Г. Семенова – профессоров А. А. Федотова, Р. О. Багдасаряна и др., – являются уже его «внуками».

Сюрприз ждал слушателей во втором отделении концерта: на сцену вышел Московский камерный оркестр имени Гнесиных и его художественный руководитель з. д. и. Андрей Подгорный. Лауреаты международных конкурсов Илар Оаль и Вадим Караваев, а также Евгений Афанасьев прекрасно исполнили две части из Концерта для кларнета с оркестром Моцарта, кларнетовый Концерт Б. Чайковского и «Канцону» Танеева. Чудесное выступление всех музыкантов и трепетные воспоминания о А. Г. Семенове не оставили в зале равнодушных.

Профессор Е. Б. Долинская

Возвращение «Войны и мира»

Авторы :

№ 5 (1297), май 2012

Отрадное событие имело место на одной из ведущих отечественных сцен – в Московском музыкальном театре им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко четыре вечера подряд с аншлагами шла премьера «Войны и мира» Прокофьева. Ныне этот коллектив едва ли ни рекордсмен по одномоментному воплощению прокофьевского театрального наследия: в афише – балеты «Каменный цветок», «Ромео и Джульетта» и оперы «Обручение в монастыре» и «Война и мир». Последняя поставлена здесь не в первый раз, но достаточно давно не присутствовала в репертуаре.

Скажу честно, что шла на премьеру с волнением, опасаясь двух вещей, к которым нас приучила как отечественная, так и мировая практика постановок. Речь идет, с одной стороны, об обычном значительном сокращении и перекомпоновке авторского текста оперы, с другой – о широких привнесениях в постановочную партитуру спектакля новых действующих лиц, несуществующих у композитора ситуаций, произвольно избранного времени и места действия и т. д.

Признаюсь сразу: ни того, ни другого в масштабах, меняющих смысл оперы, к счастью, не произошло. Зрителю был явлен подлинный Прокофьев, открывший оперному театру Толстого через его гениальную эпопею. Композитор начал работу над фреской Льва Николаевича в первые дни Великой Отечественной войны, почувствовав особую созвучность «Войны и мира» текущему моменту: важно было показать, как наш «бесподобный», по выражению Толстого, народ, поднимаясь над всем миром, становится непобедимым.

Безоговорочно приняла я общий драматургический абрис спектакля – с одном антрактом, который был предопределен самой огромной двухчастностью партитуры: мир – 7 картин и война – 6. В свое время такое деление было положено в основу двухвечернего варианта, который, например, имел место в постановке Пермского оперного театра. В постановке Театра им. Станиславского общая двухчастность дополнялась континуальностью каждого акта, где все его картины шли без перерыва, уподобляясь в чем-то эпизодам единой киноленты. Как тут не вспомнить компетентное мнение совсем «не театрального» Мясковского! Известно, что он посещал не только все московские спектакли Прокофьева, но и их репетиции и воистину страдал от… антрактов в опере, которые, на его взгляд, нарушают сквозное действие и прерывают ток симфонического развития. Словно услышав Мясковского, Евгений Колобов поставил «своего» «Евгения Онегина» в виде семи картин, идущих без перерыва. Свидетельствую, что общее впечатление было новым и очень сильным.

Прокофьев, как известно, всегда избирал все возможные пути, чтобы изгнать статику из оперного или балетного спектакля. Исполнение же «Войны и мира» в виде двух суперактов с единым, все нарастающим внутренним развитием как раз и привносит в спектакль необходимый внутренний динамизм. Уже в этом вижу большую заслугу режиссера-постановщика Александра Тителя. Важнейшей составляющей оперы, как искусства синтетического, является ее музыкальная сторона: дирижер Феликс Коробов и хормейстер Станислав Лыков заслуживают благодарности за тщательную отделку партитуры, за убедительное темповое и тембровое решение массовых сцен, за гибкость переходов от засценной музыки к реальному звучанию оркестра и солистов, большинство из которых достойны благодарности, прежде всего главные герои.

Мы знаем, что Толстой собирался назвать начальную часть эпопеи «Наташа Ростова», определяя ей ведущую роль в череде лиц и событий. Наталья Петрожицкая в образе Наташи пленяет не только вокальной стороной роли, но и ее драматическим воплощением, особой трепетностью и искренностью чувств. Их ансамбль с Дмитрием Зуевым (князь Андрей) убедителен, включая и пластически воплощенный наплыв вальса любви в предфинальной картине. В этом легком скольжении-мираже в очередной раз предстала «прерванная песнь» лирических героев русских опер: счастье было таким «возможным и близким». Николай Ерохин прекрасен своим визуальным попаданием в образ Пьера. Его голос, как и у исполнителя роли Кутузова Дмитрия Ульянова, привлекал достоверностью интонаций русской вокальной речи.

Спектакль интересно решен визуально (сценограф Владимир Арефьев): пустая коробка сцены с помощью конкретной детали или легко прочитывающейся метафоры быстро преображается в нужный интерьер. Кроме того, артисты оперы и балета красиво и стильно «одеты»; военные костюмы не противоречат, а, напротив, подчеркивают свои исторические прототипы.

Так что же, скажет иной сердитый критик, неужели не было недостатков? Спорные моменты есть всегда, но, к счастью, они не повлияли на оценку увиденного и услышанного. Возможно, высокие и шаткие с виду «балкончики» без перил вызывали страх не только у зрителей, но и у самих исполнителей; таинственным остался смысл выведения живого коня в сцене у Долохова; несколько недоведенными показались дансантные эпизоды… Но, господа, спектакль ведь только начинает свою жизнь и мелкие коррективы могут возникнуть в процессе его роста!

«Война и мир» – одна из самых многофигурных опер на русской сцене, хронологически не последняя, но итоговая опера композитора. Славно, что для такой мощной работы театр обошелся без заемных действующих лиц и исполнителей. Двойной юбилей – Прокофьева и Отечественной войны XIX века – отмечен в высшей степени достойно.

Профессор Е. Б. Долинская
Сцена из спектакля. Наташа Ростова – Наталья Петрожицкая, Пьер Безухов – Николай Ерохин. Фото В. Лапина