Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Под наблюдением экспертного совета

Авторы :

№ 2 (1322), февраль 2015

Орган Большого зала Московской консерватории – исторический художественный памятник мирового значения. Последний орган великого французского мастера Аристида Кавайе-Коля (1811–1899) был завершен в 1899 году. Созданный по заказу России для нового концертного зала в Московской консерватории, он по согласованию с дирекцией РМО и В. И. Сафоновым сначала был представлен в Париже на Х Всемирной выставке (1900) в парадном зале Русской секции. Во время выставки состоялся концерт виднейших французских органистов (Эжен Жигу, Александр Гильман, Луи Вьерн, Шарль-Мари Видор). Орган был удостоен высшей награды выставки «Гран-при» и Золотой медали. И уже затем был перевезен и установлен в Москве (1900–1901).

Необходимость реставрации великого органа назрела давно. С момента его установки на сцене БЗК несколько раз проводились ремонтные работы, но полноценной реставрации не было ни разу. После блестяще реализованных реставрационно-строительных работ в Большом зале предполагалось, что их заключительным этапом станет реставрация органа.

1 и 2 декабря ушедшего года в Московской консерватории состоялось заседание международной комиссии экспертов по реставрации органа фирмы «Кавайе-Коль» («A. Cavaille-Coll»). Во главе с ректором Московской консерватории, профессором А. С. Соколовым в нее вошли авторитетные органисты и органные мастера: ректор Казанской консерватории, профессор Рубин Абдуллин; профессор Штутгартской Высшей школы музыки и театра Людгер Ломанн (Германия); главный органист собора Святого Сердца Христова на Монмартре в Париже Габриель Маргьери (Франция); профессор Высшей школы музыки в Граце Гюнтер Рост (Австрия); профессор Парижской Высшей национальной консерватории музыки и танца Эдуар Оганесян (Франция); доктор искусствоведения, член Национальной комиссии Франции по охране и реставрации исторических органов Марина Чебуркина (Франция); профессор Высшей школы музыки в Любеке (Германия), заведующая кафедрой органа и клавесина Московской консерватории, профессор Наталья Гуреева и др. Когорту органных мастеров представляли Дени Лакор (Франция), Наталья Малина, Александр Кравчук, Владислав Иодис, Артём Хачатуров, Андрей Шаталов (Россия). После осмотра органа комиссией фирма «Ригер» представила на утверждение экспертного совета план реставрации.

К восстановлению прославленного инструмента, который молчит уже более четырех лет, приковано внимание всей музыкальной общественности. Его будущее волнует и наших читателей. По поручению газеты «Российский музыкант» органистка Олеся Кравченко побеседовала с заведующей кафедрой органа и клавесина, профессором Н. Н. Гуреевой.

— Наталья Николаевна, долгожданная реставрация органа Большого зала начинается. Кто будет проводить реставрационные работы?

— Первоначально шли длительные переговоры со швейцарской фирмой «Кун» («Kuhn»), которая имеет значительный опыт реставрации органов «Кавайе-Коль». У органов этой знаменитой, но прекратившей свое существование французской фирмы, есть ряд существенных конструктивных особенностей, поэтому этот опыт был нам очень важен. В мае 2014 года согласно законам Российской Федерации был проведен конкурс на проведение реставрационных работ органа Большого зала, в результате которого победила фирма «ООО Рояль» (Санкт-Петербург) – фирма-посредник, которая, в свою очередь, представила австрийскую фирму «Ригер» («Rieger»). «Ригер» – известная в России фирма, прекрасно технически оснащенная, обладающая современными техническими возможностями, но, к сожалению, не реставрировавшая ни одного органа «Кавайе-Коль». В результате было решено создать экспертный совет, целью которого будет наблюдение и контроль всего длительного хода реставрации. К ноябрю 2014 года фирма «Ригер» представила подробный план реставрационных работ.

— И каков этот план и сроки реставрации органа?

— Первоначально предполагалось, и это было оговорено с фирмой «Кун», что вся реставрация будет производиться у нас, на месте, то есть они привезут оборудование в Москву. Но в настоящее время вопрос решился по-иному. Директор фирмы «Ригер» господин Венделин Эберле заявил, что современные технологии и оборудование, которыми фирма располагает у себя, значительно облегчат работу. Таким образом, целый ряд деталей поедет на фабрику «Ригер» в Австрию. Начало реставрационных работ придется на март 2015, к 31 августа 2016 года реставрация должна закончиться.

— Важный вопрос: не повредит ли органу его перевозка из одних климатических условий в совершенно другие?

— Этот вопрос поднимался на заседании экспертной комиссии. Однако господин Эберли заверил нас, что при перевозке деталей органа будут приняты все необходимые средства, позволяющие сделать это без вреда инструменту. Также был рассмотрен вопрос о влажности воздуха в помещении, величина которой крайне важна для нормального функционирования инструмента. Н. В. Малина настоятельно рекомендовала сохранить и на фабрике, и после ремонта необходимые для органа 50 % влажности.

— Будут ли органные мастера Московской консерватории участвовать в реставрационных работах?

- Непосредственно заниматься реставрацией органа они не будут. Но на заседании комиссии было принято решение о том, что хранитель органа Большого зала Н. В. Малина будет наблюдать за всем процессом ремонта, включая посещения фабрики «Ригер».

- Как решился вопрос с интонировкой органа (настройка труб, от которой зависит «лицо» каждого инструмента)? Кто будет ее проводить?

- Мы изначально хотели, чтобы работы по интонировке органа «Кавайе-Коль» вел французский интонировщик. И этот вопрос решен положительно: приглашен авторитетный французский эксперт в вопросах интонировки господин Дени Лакор, который еще до ремонта Большого зала подробно осматривал орган. Весь период реставрации он будет сотрудничать с фирмой «Ригер».

- Наталья Николаевна, известен тот факт, что сразу после установки органа в 1901 году, по инициативе известного французского органиста и композитора Шарля Мари Видора в органе были произведены изменения, коснувшиеся диспозиции органа (позитива). К какому виду будет приведен инструмент в ходе реставрации?

— На заседании комиссии экспертов было принято решение признать состояние органа, в котором он первоначально появился в Московской консерватории, аутентичным и восстановить именно этот облик инструмента. В связи с восстановлением аутентичной диспозиции органа поднялся вопрос о регистре Unda Maris. Считалось, что этот регистр, присутствовавший в первоначальной диспозиции инструмента, был заменен на Flûte conique при установке органа в Москве. Однако доктор искусствоведения, органистка Марина Чебуркина (Франция) представила комиссии доказательства (французскую газету начала XX века), в которых документально подтверждается, что регистр Unda Maris отсутствовал уже и на Парижской выставке, где орган был представлен перед его установкой в Москве.

- Есть ли проблемы с другими деталями органа?

- Во время Великой отечественной войны, а также в процессе ремонтов органа в 1958 (фирма «Ламанн», Лейпциг) и 1968 (фирма «Зауэр», Франфурт-на-Одере) годах была утеряна часть труб. Эти трубы утрачены навсегда, но у фирмы «А. Шуке» (Потсдам) сохранись документы с расчетами их мензур. На заседании экспертной комиссии было решено поручить Н. В. Малиной подготовить письмо от консерватории на фирму «А. Шуке» с просьбой предоставить нам материалы по этому вопросу.

- Как часто будет собираться экспертная комиссия?

- Следующее заседание комиссии запланировано на июнь 2015 года. Предварительные решения могут приниматься комиссией в сокращенном составе. Также возможен и виртуальный контакт членов экспертного совета.

Беседовала Олеся Кравченко
Фото Эмиля Матвеева

Московский органный: по горячим следам

Авторы :

№ 5 (1316), май 2014

С 10 по 26 марта 2014 года в Московской консерватории и Академическом музыкальном колледже при МГК прошел XIV Московский международный органный фестиваль. За годы своего существования он стал ожидаемым и любимым весенним событием столицы. И в этом году руководителю фестиваля профессору Н. Н. Гуреевой удалось удивить уже искушенную в органной музыке московскую публику. На фестиваль были приглашены два широко известных в мире органиста, ярких и самобытных: Рауль Прието Рамирес (Испания) и Штефан Энгельс (Германия – США).

Рауль Прието Рамирес открывал фестиваль в Малом зале 10 марта. Молодой, но уже титулованный органист выступает с гастрольными турами по всему миру от концертных залов России до крупнейших сценических площадок Европы и США; читает лекции в университетах; работает в составе жюри международных конкурсов. Концерт состоял из двух частей: первое отделение было полностью посвящено испанской музыке, второе составляли нередко звучащие на сцене и любимые органные сочинения. Старинная испанская музыка малоизвестна в России и очень специфична, поэтому неоценимыми для публики оказались комментарии органиста, которыми он предварял каждый номер программы. Слушатели как бы совершили путешествие по картинной галерее, где каждая картина – музыкальное произведение со своей увлекательной историей и особенностями. Рауль поразил филигранной точностью, выделанностью музыкальной ткани каждого произведения, чему во многом способствовало виртуозное использование старинной органной аппликатуры и изучение музыки по историческим трактатам. Интерпретация произведений А. де Кабесона, П. Бруны, Х. Кабаниллеса вызвала бурную реакцию публики, с большим теплом приветствовавшей темпераментного испанца.

Концерт органиста Штефана Энгельса 26 марта закрывал фестиваль. Энгельс – личность неординарная, многогранная. С 2005 года он является профессором Высшей школы музыки и театрального искусства имени Феликса Мендельсона-Бартольди в Лейпциге. Неслучайным поэтому кажется выбор основной идеи концерта, имевшего название «Лейпцигские органные традиции». В первом отделении публика познакомилась с редко звучащими сочинениями К. Хойера, Р. Шумана, З. Карг-Эллерта. В интерпретации органиста они прозвучали ярко, самобытно, индивидуально не только за счет продуманной и стройной регистровки, но и благодаря особенным приемам игры на органе Малого зала, казалось бы, не очень приспособленном для игры музыки XIX века. В умелых руках орган звучал необыкновенно мягко и романтично! Особенно поразили тончайшие градации в применении легато. Штефан Энгельс покорил московскую публику непосредственностью, ощущением легкости (даже в труднейших технически произведениях) и естественности в подаче той или иной музыки. Второе отделение было полностью построено на произведениях И. С. Баха, и здесь органисту удалось представить творчество любимого немецкого композитора в совершенно новых ракурсах. До мажорный концерт BWV 594 был очень своеобразно сыгран в Stylus fantasticus, а Прелюдия и фуга ре минор BWV 539 прозвучала камерно, в оригинальной регистровке, имитирующей скрипичную игру.

18 марта в Малом зале консерватории состоялся концерт учеников профессора Ш. Энгельса. Концерт вызвал интерес, как и у широкой публики, так и у студентов органистов московских ВУЗов. Студенты Высшей школы музыки в Лейпциге продемонстрировали прекрасно построенную программу и хороший исполнительский уровень. Особенно запомнились два музыканта: Феликс Менде, очень глубоко исполнивший три Лейпцигских хорала Баха на тему «Allein Gott in der Höh’ sei Erh», и виртуозная органистка Сора Ю, сыгравшая две хоральные прелюдии Брамса и Хоральные вариации на тему «Veni Creator» Дюруфле.

Как и прежде на фестивале выступали не только известные органисты, но и совсем юные. 16 марта на сцену зала Академического музыкального колледжа при консерватории вышли учащиеся ДМШ Москвы и ДМШ АМК при МГК, а 20 марта на той же сцене состоялся концерт студентов органного класса колледжа. Хотелось бы отметить исполнение юного, одаренного Владимира Скороходова, ученика Г. В. Семеновой.

22 марта на сцене Малого зала прошел концерт памяти профессора А. Ф. Гедике, основателя московской органной школы. Студенты и аспиранты кафедры органа Наталия Абрютина, Анна Орлова, Ярослав Станишевский, Софья Иглицкая, Анастасия Сидоркина, Наталья Ужви, Анна Никулина, Марина Бадмаева, Екатерина Спиркина, Ирина Шашкова-Петерсен, Михаил Каталиков, Денис Писаревский исполнили яркую и разнообразную программу. Концерт украсили интересные ансамбли: в дуэте с органом играли валторнисты (Давид Короповский, Евгений Круглов), гитаристы (Глеб Ласкин, Иван Мурин). Альтист Дмитрий Красников в дуэте с органисткой Анастасией Сидоркиной великолепно исполнили Адажио для альта и органа «Kol Nidrei» М. Бруха. Растрогал публику скрипичный ансамбль «L’Continuum» под руководством Елизаветы Ярцевой, состоящий из учащихся Детской музыкальной школы Академического музыкального колледжа при Московской консерватории (партия органа – Анна Орлова). В исполненных ансамблем сочинениях Дж. Габриелли, А. де Кабесона и Г. Ф. Генделя господствовала гармония, изящество, ясность и интонационная чистота. Изюминкой концерта стало исполнение Мариной Бадмаевой авторских переложений для органа сочинения М. И. Глинки: Херувимской песни (переложение для органа В. Агафонникова) и Тарантеллы (переложение для органа Д. Дианова). По зрелости, осмысленности интерпретации и техническому совершенству выделялась игра ассистента-стажера Московской консерватории Натальи Ужви, исполнившей Три пьесы соч.47 М. Регера. В подготовке концерта участвовали педагоги кафедры органа и клавесина Московской консерватории: профессор А. А. Паршин, доценты Л. Б. Шишханова, А. С. Семенов, Д. В. Дианов, ст. преп. А. М. Шмитов, ассистент К. С. Волостнов. Слова благодарности хочется сказать бессменному органному мастеру консерватории – Н. В. Малиной.

До свидания Четырнадцатый и до встречи юбилейный Пятнадцатый Московский международный органный фестиваль!

Олеся Кравченко

Он учил слушать музыку

Авторы :

№ 1 (1312), январь 2014

В 2013 году исполнилось 80 лет Алле Кирилловне Кузьминой. Выпускница Фортепианного факультета Московской консерватории, она отдала 55 лет своей жизни ученикам Академического музыкального колледжа при консерватории. Многие музыканты, окончившие «мерзляковку», хранят теплые воспоминания об уроках фортепиано, об удивительной творческой атмосфере класса, о незабываемых концертах. А. К. Кузьмина окончила консерваторию по классу фортепиано у В. А. Натансона, занималась у А. Ф. Гедике по классу органа. Судьба распорядилась так, что она стала его последней выпускницей – 26 июня 1957 г. сдала на «отлично» госэкзамен, а 9 июля Гедике ушел из жизни. В интервью Алла Кирилловна рассказала о своей судьбе, тесно связанной с историей Московской консерватории, и ее легендарных педагогах.

— Алла Кирилловна, как Вы начали заниматься музыкой?

— В 1941 году маме кто-то посоветовал отвести меня к А. Б. Гольденвейзеру. Прослушав, он сказал, что этого ребенка нужно учить профессионально. Уже 22 июня я играла на конкурсе в ЦМШ, а 3 июля мы уехали в эвакуацию. По возвращении я начала ходить в «мерзляковскую» музыкальную школу (в то время там обучали и общим предметам), в 1948-м поступила в училище к В. А. Натансону. На третьем курсе у нас начался камерный ансамбль, и я попала к А. Ф. Гедике. Это и привело меня к органу. Как-то он спросил: «Вы будете поступать в консерваторию, хотите учиться играть на органе?» А я хотела стать оперным режиссером и готовилась поступать в Ленинградскую консерваторию. Но когда меня никуда не пустили из-за серьезной болезни, я отнесла документы в Московскую консерваторию.

— Что представлял собой органный класс, когда Вы туда пришли?

— В 1952 году в органном классе училось всего 5 человек: Д. Томчина, Г. Гродберг, С. Дижур, Н. Шустрова, В. Ласс. За мной пошли Б. Тевлин, В. Гневышева, И. Федосеева, А. Тупицына, Л. Бергер, Н. Кушнер, Л. Дигрис, А. Кончюс, А. Жюрайтис, В. Богатенко, В. Фраенов. С приходом такого большого количества людей Александр Федорович решил поделить класс между собой и Л. И. Ройзманом, его ассистентом. Я попала к Ройзману, и начались трения: мы «не дышали одним воздухом»…

Александр Федорович – это совершенно другое явление в моей жизни. Мне до сих пор не понятно, как у его отца, немца по происхождению, и матери-француженки могло родиться такое «русское дитя». Хотя в нем были потрясающая немецкая пунктуальность и французский романтизм. Звали мы его «Моржом» из-за характерных усов. Он был очень «теплый» – создавалось впечатление, что к нему можно «залезть на ручки» и он тебя обнимет. Я с восторгом восприняла широту и доброту этой прекрасной души…

— Как проходила концертная студенческая жизнь?

— В то время существовала практика: первые два года надо было заниматься на малом органе (мастера Ладегаста – сейчас он в Музее музыкальной культуры им. Глинки), на большой (в БЗК) переводили только на третьем курсе. И у меня родилась мысль хорошенько позаниматься, набрать репертуар и перейти на большой орган. Уже где-то 18 ноября на первом концерте я играла в Малом зале. Александр Федорович дружил с К. А. Эрдели, и они решили сделать концерт из произведений для органа с арфой – мы играли переложения для арфы и голоса с органом.

По окончании первого курса я побежала получать время на большом органе. Ройзман сказал: «Нет, второй год, как все, будешь заниматься в Малом зале». Но не

тут-то было: усилились амбиции, я стала ходить на уроки через раз и играть с листа! Кончилось тем, что Ройзман сильно накричал на меня. На что я ответила: «Леонид Исаакович, я вынуждена напомнить Вам, что мы в советском вузе и кричать на нас нельзя». Тут он взвился, и ноты полетели через два рояля в партер. Я все это собрала и перебежала к Александру Федоровичу в Большой зал. Там он сказал мне, чтобы я не ревела и что он будет со мной заниматься.

— Как проходили уроки?

— В Большом зале урок начинался в 6 утра. Как-то раз я опоздала, прибежала в десять минут седьмого и услышала фразу: «Аллочка, а Вы знаете, я очень люблю подниматься в Большой зал консерватории под звуки органа». Он приходил ровно в шесть утра, когда из радиоточки в служебных помещениях раздавался гимн СССР.

Я играла только на органе в Большом зале. Когда после часадвух занятий со мной он уходил в класс, я оставалась за инструментом до репетиции филармонии, начинавшейся в 9.30. Органы были также в Малом зале и в 44 классе. В 44 классе у нас проходил камерный ансамбль у Константина Кристофоровича Аджемова, которого мы звали Хризантемой Христофоровичем (он всегда ходил в галстуке с бабочкой и называл всех уменьшительно-ласкательно: «Алонька, где Ваш Игорек?» – альтист И. Вепринцев; «Никуша, где твой Робушка?» – Н. Копчевский, Р. Бушков). Однажды мы задержались на уроке, а мне надо было бежать на другие занятия. Не успеваю сложить ноты и вылетаю из класса, а там, между двумя дверьми, – тамбур, дверь с той стороны открывает Александр Федорович, и все мои ноты падают… Он говорит: «Садись на ноты! Так надо!». И я села, а потом он меня поднимал…

— Как занимался Александр Федорович и чему научил?

— Александр Федорович научил меня по-настоящему слушать. На занятиях по камерному ансамблю он садился за рояль и показывал, чтo должен слышать пианист, когда участвует в ансамбле. Играл он очень ловко, притом уже в преклонном возрасте (тогда ему было 73 года). Мы воспринимали абсолютно естественную фразовую структуру, агогику в романтических произведениях… Очень важно уметь дышать вместе с музыкой, учитывая, что сфера этого искусства – чувства, и главное в нем – время. То, как исполнитель дышит во время игры, свидетельствует о степени его музыкальности. Помимо того, что Александр Федорович помогал технически овладеть тремя мануалами, регистрами и педалями, он учил нас дышать и слышать орган. Он говорил: «Иди в зал и слушай». Включал регистры и просил определить их по слуху. Прежде всего, он был музыкантом. Этого же я стремлюсь достичь в работе со своими студентами.

На органных концертах Александр Федорович сам себе ассистировал и нас учил быть самостоятельными: сделать регистровку так, чтобы можно было всё заранее подготовить на том мануале, на котором нужно играть. При этом мы играли по нотам, где была указана регистровка, и сами себе переворачивали страницы…

— Был ли интерес у публики к органным концертам?

— Публика на органные концерты ходила, в зале всегда было много слушателей, по большей части преклонного возраста. Помнится, когда заканчивался концерт и Александр Федорович выходил кланяться, к сцене подходили дряхлые старушки, тянули к нему свои ручки, и он чуть ли не на колени вставал, чтобы их поцеловать… Это было очень светлое и чистое время, согретое присутствием в нем Александра Федоровича Гедике.

Беседовала Олеся Кравченко

Продолжая органную традицию

Авторы :

№ 7 (1309), октябрь 2013

Мария Черепанова, I премия

Осень – время традиционно богатое на органные конкурсы по всему миру. Московская консерватория в этом году не сделала исключение и провела в сентябре III Международный конкурс органистов имени А. Ф. Гедике.

Главная идея конкурса, принадлежащая заведующей кафедрой органа и клавесина Московской консерватории Н. Н. Гуреевой, – пропаганда отечественной органной музыки, ее продвижение в России и за рубежом, и она уже начинает себя оправдывать. Отечественные и иностранные исполнители все чаще обращаются к органному творчеству русских композиторов XIX и XX вв. – звучит музыка Глазунова, Гедике, Танеева. На конкурсе в этот раз русскую органную музыку представляли Прелюдия и фуга Г. Катуара (глубокое и необычайно красивое произведение незаслуженно забытого композитора) и Концерт для органа и струнного оркестра А. Ф. Гедике (до нынешнего конкурса исполненный всего несколько раз).

Одна из главных интриг состязания – обязательное произведение современного автора, нигде до этого не звучавшее (публикуется на сайте всего за две недели до начала прослушиваний). Этим произведением стала «Хоральная фантазия в старинном духе» А. Лебедева, окончившего Московскую консерваторию по классу композиции у Т. Н. Хренникова. По словам члена жюри доцента Д. Дианова, в этой замечательной пьесе органично соединились две стилистики – необарокко и романтическая русская линия, идущая от Рахманинова. И юные органисты интерпретировали фантазию совершенно по-разному, раскрывая в ней то одну, то другую грани, однако специальный приз «За лучшее исполнение обязательного сочинения» завоевал музыкант из Польши Томаш Сочек.

Очень важно, что конкурс дает молодым талантливым музыкантам путевку в жизнь. В этом году организаторы мероприятия предоставили победителю прекрасные возможности — концерты в Московской консерватории, Академической капелле им. Глинки (Санкт-Петербург), Омской филармонии, Пермской филармонии и Таврическом дворце (Санкт-Петербург).

Лауреаты конкурса

Лауреатом первой премии стала самая юная (19 лет), но уже титулованная участница Мария Черепанова. Несмотря на упорную борьбу (а в финале оказались четыре очень сильных органиста), Мария почти на 2 балла обогнала конкурентов. По словам председателя конкурса Н. Н. Гуреевой, Мария Черепанова очень перспективная органистка, с прекрасной мануальной техникой, блестяще сыгравшая сложную и разноплановую программу. Вторая премия была поделена между россиянкой Анной Орловой, показавшей себя сформировавшимся художником в интерпретации барочной музыки, и поляком Томашем Сочеком, имеющим свой неповторимый стиль игры. Третья премия досталась опытному музыканту из Японии Риоко Мори.

Стоит заметить, что в этом году конкурс состоялся во многом не благодаря, а вопреки обстоятельствам. Во-первых, все три тура вынужденно проходили на одном органе Малого зала (орган Большого зала на реставрации, а денег на аренду другого концертного зала у консерватории не было). Во-вторых, в состязании участвовало всего 9 человек (в предыдущие годы их количество было в разы больше). Во многом это объясняется тем, что решение о проведении конкурса было принято в самый последний момент (также из-за финансовых проблем) и информация о нем появилась слишком поздно. Однако организаторам удалось сохранить его общий высокий уровень. Благодаря сложной и обширной программе в Москву приехали прекрасно подготовленные, играющие иностранцы, чего не было ранее.

Заключительный концерт

В рамках всего конкурса 12 сентября прошла пресс-конференция «Александр Федорович Гедике. Истоки и современность». На ней с интересными докладами выступили доцент А. Е. Максимова, заведующая органной мастерской, преподаватель МГК Н. В. Малина, солистка Московской филармонии, преподаватель класса органа ДМШ им. А. Ф. Гедике и Й. Гайдна А. Н. Сидельникова. На особенностях нынешнего конкурса остановилась его художественный руководитель профессор Н. Н. Гуреева. Тепло и неформально о том, как Гедике преподавал камерный ансамбль, рассказал заведующий кафедрой камерного ансамбля профессор Т. А. Алиханов.

Настоящим подарком и молодым органистам, и слушателям стало участие в III туре и в заключительном концерте лауреатов струнного оркестра ЦМШ под управлением В. А. Валеева, исполнившего Концерт для органа и струнного оркестра А. Ф. Гедике.

Конкурс в Москве настолько ожидаем любителями органной музыки, что слушатели сидели в зале с первого до последнего дня. Причем из-за ошибки в средствах массовой информации (мероприятия проходили с 9 по 14 сентября), самые преданные болельщики пришли в Малый зал уже в первый день репетиций (7 сентября) и сопереживали конкурсантам во время их первых выходов к инструменту! В день заключительного концерта в зале был аншлаг, а значит, можно надеяться, что организаторам удастся и в дальнейшем продолжить замечательную традицию, связанную с именем А. Ф. Гедике и русской органной музыкой.

Олеся Кравченко
Фото Анны Карпенко

Новый взгляд на классическую оперу?

Авторы :

№ 2 (1232), март 2005

Разнообразие в оперных постановках настолько велико, что мы перестали чему-либо удивляться. Но, оказывается, нас еще можно и удивить и шокировать. Оперный театр Московской Консерватории пошел на рискованный шаг, посягнув на мировой оперный «шлягер» — «Орфей» Глюка, и глюковский шедевр заиграл новыми, порой неожиданными красками. Сама идея обращения к этой оперной эпохе заслуживает уважения, это, конечно большой шаг вперед для нашего учебного театра. Но просчетов в постановке было достаточно много.

Начать с того, что опера была исполнена на русском языке. Причем организаторы постановки благоразумно скрыли от публики автора этого нелепого перевода (в программке автором либретто значился Р. Кальцабиджи — это клевета на замечательного поэта!). Почему нелепого? Дело в том, что неизвестный «либреттист» использовал знакомые языковые обороты из русских опер XIX века. У слушателя постоянно возникало ощущение, что герои опер Чайковского или Мусоргского поют не свою музыку. И это тогда, когда во всем мире давно уже завоевана традиция исполнения опер на языке оригинала!

Однако, при этом либретто «в русском духе» чрезвычайно удачно подошло к манере пения главных действующих лиц. На сцене Большого зала Консерватории весь вечер (23 октября) царил… русский сентиментальный романс! С складывалось впечатление, что вокалистам просто некуда девать свои хорошие голоса. При этом по предлагаемой программке нельзя было понять, кто именно исполняет главные партии: для каждой были названы две возможные кандидатуры, и ни одна не была выделена. Орфей — Александра Ковалевич или Элла Фейгинова, Эвридика — Елена Захарцева или Юлия Петрачук. Так кто же пел в тот вечер?!

(далее…)