Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

«В Журналистике ты все время “на передовой”…»

№ 3 (1341), март 2017

Беседа с профессором Т. А. Курышевой, Главным редактором газет МГК

Татьяна Александровна, с начала 80-х Вы читаете музыкальную журналистику в Московской консерватории. В конце 90-х начали выпускать «Трибуну молодого журналиста». Через год руководить и «Российским музыкантом». Как менялись интересы, взгляды студентов за это время?

— Думаю, нынешнему поколению легче, чем ребятам, с которыми я начинала. Консерваторцы советского периода, пожалуй, были более зажатыми, хотя профессионально (музыкантски), быть может, и более подкованными. Зато сейчас круг их интересов очень расширился. На семинарах я даю студентам возможность самим выбрать тему, и часто они начинают рассказывать (и показывать записи, видео) о совершенно неведомых мне вещах – о каких-то особых художественных направлениях, новых молодежных площадках… Я всегда позволяю это делать, поскольку уверена, что не только курс журналистики обогащает студентов, но и их мироощущение, взгляды на окружающую жизнь обогащают курс. И, конечно, обогащают меня…

На юбилейном собрании в консерватории. 2016

Вы сама – и ученый, и журналист. Трудно ли соблюсти грань между журналистским и научным текстом? Помню, в одной из статей в «РМ» был даже нотный пример, но слог при этом оставался легким, увлекательным…

— О, я прекрасно помню – это было очень теплое эссе профессора Воскресенского о Шопене! («РМ», 2010, № 4)

Разницу между манерой высказывания видят все, но, чтобы сделать хороший журналистский материал, нужны и писательский дар, и публицистические навыки, и осознанная направленность на широкого читателя.

- В Консерватории традиционно внимательно относятся к названиям учебных дисциплин. Например, не очень давно курсу «Анализа музыкальных произведений» вернули название «Музыкальная форма». А Вы прибавили к «Музыкальной критике» слово «журналистика». Есть принципиальная разница?

- Что касается первого примера – я как ученица Льва Абрамовича Мазеля сохраняю верность понятию «целостный анализ». Особенно теперь, предметно занимаясь вопросами музыкальной критики, для которой понимание неразрывной связи содержательных и формальных сторон при оценке очень важно. Музыкальная критика – это тип мышления, оценочный подход к художественному явлению. А музыкальная журналистика понятие более широкое: это вид деятельности, форма публичного выхода посредством СМИ информации обо всем, что связано с музыкой, в том числе и критической мысли. Если мы вспомним статьи классиков, которые сегодня изучаются в курсе истории музыки, то они ведь выходили именно как музыкальная журналистика. Поэтому с самого начала я стала называть дисциплину курсом музыкальной журналистики, в котором критика занимает важное, но свое отдельное место.

На лекциях Вы говорите, что в самом понятии «музыкальной журналистики» важны обе составляющие, то есть человек должен быть профессионалом и как музыкант, и как «писатель», публицист. А как Вы относитесь к существованию журфаков общего профиля?

— Думаю, университетские курсы ориентированы, прежде всего, на общественно-политическую журналистику. Выпускники журфаков должны быть хорошими политологами, историками, социологами, психологами. В плане специализации. Но как только они касаются областей, в которых недостаточно разбираются, то, как правило, сразу начинают говорить о поверхностных вещах. В сфере культуры люди без профильного образования в основном пишут о каких-то личных взаимоотношениях и очень мало затрагивают художественную составляющую.

Владимир Познер говорит, что для него самое трудное – брать интервью у друзей. Он называл «почти провальными» беседы со своим давним другом Андреем Кончаловским и с напарником по фильмам-путешествиям Иваном Ургантом. Вы несколько лет вели авторскую телепередачу «Музыка наших современников», разговаривая в эфире с композиторами – у Вас были эти проблемы?

- Интервью с друзьями я очень люблю. Известно, что в этом жанре можно идти двумя путями. Один вариант – надо человека как бы «подраздеть», поймать на каком-то проблемном вопросе и получить неожиданный эффектный ответ. Но поскольку изначально я пришла в тележурналистику, обуреваемая просветительскими идеями (захотелось сделать современную музыку достоянием широкой общественности!), то мне было важно, чтобы моих «героев» полюбили и захотели слушать их музыку. А если понравится музыка – чтобы еще больше полюбили автора. Поэтому в своем телевизионном цикле я никогда не стремилась напрягать гостя… Возможно, с точки зрения современных подходов, это не всегда правильно, но музыка от нашей дружбы, по-моему, только выигрывала.

На телепередаче с Е. Светлановым. 1985

- Можете ли вспомнить самые «острые» случаи из Вашей редакторской практики?

— Было несколько случаев. Однажды двое студентов написали критический материал о консерваторской библиотеке. Эмма Борисовна Рассина была категорически не согласна, даже возмущена этим выступлением. И я направила тех же ребят к ней взять интервью. Вторая публикация сняла остроту конфликта («Трибуна», 2004, № 3 и № 4).

Еще вспоминаю, как один студент написал резко критическую статью по отношению к музыкальному авангарду, полностью не принимая его. Такие взгляды я, естественно, не разделяла, но не могла ни корректировать их, ни тем более отказаться публиковать материал – это было бы нарушением авторской свободы слова. И я нашла, как мне кажется, соломоново решение: обратилась к одному молодому композитору и попросила его изложить альтернативную позицию, причем отвела ему точно такой же объем, чтобы поставить рядом, «на равных», две точки зрения на одну тему. А сама стала подбирать иллюстративный материал для полосы (всегда интересно иллюстрировать проблемные тексты, где нет конкретного предмета разговора, а работают ассоциативные ряды). Остановилась на картине Пикассо «Музыканты», которая висит в музее современного искусства в Нью-Йорке, и поставила репродукцию в центре между двумя текстами, как бы показывая читателю: видите, всемирно признанный гений изобразительного искусства и настоящий авангардный художник в одном лице («Трибуна», 2010, № 9).

В этом году в Консерватории будет первый выпуск бакалавриата по музыкальной журналистике. Наверное, как и на любой новой специальности, в ближайшие несколько лет учебный план еще будет уточняться и корректироваться. Какие специфические предметы есть на этой специальности и каких предметов, по-Вашему, пока не хватает?

—  Все непрерывно меняется и, к сожалению, это не мы решаем. Но раньше, когда со мной советовались при составлении будущего учебного плана, с моей стороны было два пожелания. Во-первых, музыкальный журналист не может не быть образован в смежных искусствах – театре, кино, изобразительном искусстве – все творческие процессы очень взаимосвязаны, в них надо профессионально разбираться (сегодня активно используется понятие «арт-журналистика», которое включает и музыкальную). Этому надо учить. Второе, что я рекомендовала, это чтобы уже при поступлении сдавали иностранный язык, в процессе учебы осваивали и второй, а среди выпускных требований было бы интервью, взятое на иностранном языке (тем более, для нас это не проблема, у нас постоянно гастролируют музыканты из разных стран).

Осенью в рамках фестиваля «Московский форум» Центр современной музыки Консерватории проводил семинар по музыкальной журналистике, в котором Вы также участвовали. Число слушателей оказалось столь велико, что из учебной аудитории пришлось перемещаться в Конференц-зал: помимо студентов четырех консерваторий и таких вузов как МГУ, ГИТИС, ВШЭ, Вагановка, федеральные университеты, заявки подали стажеры изданий «Эксперт», «Афиша», «Time Out», «Российская газета», Первый канал, ГТРК «Культура» и др. – всего 55 человек от Таллина до Кемерово! Чем Вы объясните этот всплеск интереса к столь, казалось бы, узкой специализации как критика в области авангардной музыки?

— Все это очень радует. И говорит о том, что эта специальность очень востребована. Вообще, журналистская деятельность вышла в разряд наиболее значимых гуманитарных сфер XXI века. Более того, она будет продолжена в том числе и в новых формах, которые мы сейчас даже не можем представить. Но сам факт, что эти новые формы будут, для меня вещь бесспорная.

Готовясь к нашему разговору, я посмотрел список дипломов и диссертаций, написанных под Вашим руководством. Он очень пестрый: балетный театр, музыка Геннадия Гладкова в кино, современная оперная режиссура, группа Pink Floyd, музыкальные вкусы «эпохи глобализации», тележурналистика… Впрочем, все эти темы объединяет одно качество – они расширяют границы академического музыковедения. Есть ли еще какие-то темы, которые Вам хотелось бы исследовать вместе со студентами?

— Думаю, такой широкий содержательный спектр имеет две причины. Во-первых, действительно, ко мне приходили студенты, которым хотелось выйти за пределы традиционного музыковедения, и они понимали, что я смогу пойти с ними за эти пределы. Во-вторых, я помогала придать такому непривычному материалу требуемую научную форму.

Для меня же главной темой всегда был театр. И не только потому, что я – дочь театрального дирижера, с детства обожаю репетиции, даже сама пару раз лицедействовала (незабываемое воспоминание студенческих лет – «английский вечер» в рижской консерватории, где мы на языке оригинала сыграли целый акт из «Пигмалиона» Бернарда Шоу, я – в роли Элизы Дулиттл)… Исследования в сфере театра, в том числе и музыкального, открывают безбрежные возможности. Когда я писала докторскую, пик новаций приходился на балетный театр, на рубеже веков центр экспериментальных исканий переместился в область оперной режиссуры, и я сама предложила ученице написать диплом об этом. За театральными переменами трудно угнаться, но здесь всегда есть пространство для открытий, на которые интересно посмотреть вместе со студентами.

Что бы Вы могли сказать Вашим потенциальным абитуриентам, которым предстоит выбор специальности и кто думает о профессии журналиста?

— Журналистика – это область жизни, где ты все время находишься «на передовой». Ты должен эволюционировать вместе со временем. Как только нашим занятиям будет придана какая-то чересчур размеренная академическая форма, есть риск, что дело может забронзоветь. Мы начинали разговор с того, как менялись студенты, но, думаю, что больше всех менялась я сама. Менялась с каждым новым поколением ребят, а иначе, наверное, стало бы неинтересно. Здесь бывает трудно, иногда невыносимо, но никогда не бывает скучно.

Беседовал
Владислав Тарнопольский

Музыка и современность Татьяны Курышевой

№ 2 (1340), февраль 2017 (спецвыпуск)

Поздравляя Татьяну Александровну Курышеву с совершеннолетием, мне, прежде всего, хотелось бы сказать о ней как о замечательном верном друге и соратнике, с которым я имею радость общаться вот уже более тридцати лет.

Мы с ней познакомились как-то летом, на отдыхе в Крыму, в обстановке, которая сразу тесно скрепила нас по-человечески – долгие совместные прогулки и беседы на самые разные, самые широкие темы моментально обнаружили близость наших взглядов и интересов. Несмотря на априорное различие круга общения и сфер деятельности, каждый из нас очень быстро опознал в визави «своего» человека. Ее проблемно нацеленный, полемический и одновременно широко гуманитарный, не страдающий профессиональным «туннельным синдромом» подход к самым разным вопросам творчества и организации музыкальной жизни, показался мне очень созвучным моим взглядам.

Сблизило нас, конечно, и то, что для Татьяны Александровны всегда главный герой – современность. Этим определяются самые важные черты ее личности: острое чувство актуальности, непредвзятость подхода к новому, строгая критичность и избирательность в оценке разнонаправленных «вихревых» потоков времени. И, безусловно, тонкое эстетическое чувство, позволяющее внутренне открыто и эмоционально непосредственно воспринимать новую музыку во всей ее сложности, – качество, которым наделен далеко не каждый музыковед.

Татьяна Александровна – не типичный «кабинетный ученый», хотя некогда немало своего времени она посвятила сугубо академическим исследованиям «театральной» стороны музыки, и ее труды в этой сфере принадлежат к ряду широко цитируемых. В работе ее всегда привлекают самые «сейсмоактивные формы» деятельности – музыкальная критика и редакторская работа в газете, телевизионное просветительство и разработка новых программ и курсов для молодых журналистов…То есть нацеленный на реальную практику своего рода профессиональный «акционизм» (определяемый ею как «прикладное музыковедение»).

Эта целостность профессионального бытия, когда слово не расходится с делом и образом жизни, а находит в них свое прямое продолжение, кажется мне невероятно ценным качеством в этой глубоко неординарной личности.

От имени кафедры современной музыки,
с пожеланием долгих счастливых лет жизни и творчества,

Профессор В. Г. Тарнопольский

Культурный форум

№ 9 (1338), декабрь 2016

11991В начале декабря в Санкт-Петербурге состоялся V Между-народный культурный форум, крупнейший в России ежегодный съезд деятелей искусства и культуры. Перед участниками Форума стояла задача в той или иной мере объять необъятное: около 150 мероприятий четырнадцати секций (от «музыки» и «кино» до «урбанистики» и «нематериального культурного наследия»), и все это – за три дня с 1 по 3 декабря.

Впрочем, не менее сложная задача стояла и перед организаторами Форума – принять более восьми тысяч человек участников (для публики была отдельная регистрация, где счет шел на десятки тысяч). Основным плацдармом грандиозного мероприятия стал Главный штаб Эрмитажа (знаменитое здание Росси с аркой-входом на Дворцовую площадь с 2014 года функционирует как филиал музея). Однако с целью сделать Форум по-настоящему общегородским событием многие секции проходили на «тематических площадках», таких как Санкт-Петербургский университет, Александринский театр, Этнографический музей и др.

Пианист Даниэль Поллак и ректор консерватории мени П. И. Чайковского Александр Соколов

Пианист Даниэль Поллак и ректор консерватории Александр Соколов

Как часто бывает на такого рода «форумах-гигантах», «большие» мероприятия имели во многом официально-протокольный характер (выступая скорее поводом для неформальных бесед участников в кулуарах), а профессиональный интерес представляли тематические секции. Масштабный трехдневный симпозиум «Прокофьев. ХХI век» к 125-летию с года рождения композитора, Международный конгресс «Новые технологии в искусстве / Музыка», конференции «Российское образование и мировая музыкальная культура», «Оперный спектакль как феномен современной культуры» (к 100-летию с года рождения Э. Ф. Направника), «Прокофьев на балетной сцене», Международный семинар в области менеджмента концертной сферы России и мира, Российско-китайский диалог исполнительских искусств, пленарное заседание «Музыкальная Россия», панельная дискуссия «Транслирование нового культурного имиджа России с помощью современного музыкального искусства», круглый стол «Взаимодействие различных культурных институтов как возможность для создания единого культурного пространства», открытая дискуссия «Музыка и кино: вместе или врозь?» – вот неполный список событий «музыкального потока», на каждом из которых можно было встретить представителей Московской консерватории – как преподавателей, так и недавних студентов.

После премьеры Стравинского

После премьеры Стравинского

Насыщенное расписание Санкт-Петербургского форума – веский аргумент для участия даже самых именитых. Однако обратная сторона медали заключалась в том, что одни и те же докладчики подчас должны были находиться в нескольких местах одновременно, в том числе и гости из Москвы. Так, Александр Сергеевич Соколов через час после доклада в Петербургской консерватории об исполнительских, композиторских и теоретических конкурсах, организуемых нашей Аlma mater, должен был присутствовать на заседании в Капелле, а Константину Владимировичу Зенкину пришлось начать свой день на прокофьевской секции в Эрмитаже с извинений, что он не сможет услышать некоторые доклады из-за собственного выступления в Мариинском театре о теоретических основах и смысловых границах интерпретации оперных произведений.

Помимо дискуссий, важной частью мероприятий стало подписание разного рода соглашений – например, о сотрудничестве между Союзом концертных организаций России и Союзом музеев, что зафиксировало тенденцию последних лет (все чаще образовательная программа крупных музеев включает в себя концертные вечера). Важным событием стала презентация будущего концертного зала в московском парке «Зарядье» с участием Валерия Гергиева и главного столичного архитектора Сергея Кузнецова. Новый зал расположится в двух минутах ходьбы от Московского Кремля, строительство уже в разгаре и зал должен открыться через год.

Пленарное заседание

Пленарное заседание

Кульминацией музыкальной части форума стала его вечерняя концертная программа. Закрыв 1 декабря Год музыки Сергея Прокофьева, уже 2 декабря Валерий Гергиев с оркестром Мариинского театра открыл грядущий Год музыки Игоря Стравинского, впервые исполнив его «Погребальную песнь» (1908), найденную в прошлом году в библиотеке Санкт-Петербургской консерватории (этой находке было посвящено вступительное слово музыковеда Наталии Брагинской). Замечательное раннее сочинение – совсем иной Стравинский в сравнении с написанной тремя годами позже «Жар-птицей», однако интересно, что их первые такты практически идентичны.

Контекст исторической премьеры был подобран очень тщательно: после «Песни» прозвучала именно «Жар-птица», а предваряла ее написанная несколькими годами ранее сюита из оперы «Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии» Римского-Корсакова, памяти которого Стравинский и посвятил свою «Погребальную песнь». Оркестр Мариинского театра, и без того превосходно исполняющий Стравинского, в этот раз имел особенную мотивацию: уникальная мировая премьера, открытие Года Стравинского, открытие Культурного форума и, наконец, прямая трансляция на телеканале Mezzo. В итоге исполнение представленной программы можно считать эталонным.

В тот же день в Санкт-Петербургской капелле Губернаторский симфонический оркестр Иркутской областной филармонии под управлением Илмара Лапиньша исполнил Первую симфонию Георгия Свиридова, что тоже стало почти премьерой (первым исполнением за пределами Иркутска). 45-минутное сочинение Свиридова, практически не звучавшее раннее, тоже оказалось свежим и не очень типичным для традиционных взглядов на стиль этого автора. В рамках Форума была также представлена недавняя постановка первой оперы с русским текстом – «Цефал и Прокрис» Франческо Арайи на либретто Александра Сумарокова (к слову, автор постановки Даниил Ведерников в ноябре давал мастер-класс в Московской консерватории).

Важную роль в музыкальной программе Форума играли концерты молодых композиторов, которые проходили на протяжении всех трех вечеров. В них приняли участие петербургские молодежные ансамбли новой музыки: МОЛОТ-ансамбль, Instead ensemble и Санкт-Петербургский оркестр импровизации. Первые два выступили с отдельными концертами в Академии Русского балета им. А. Я. Вагановой, последние два совместно исполнили в Мраморном дворце двухчасовую Пространственную композицию № 3 молодого преподавателя Московской консерватории Владимира Горлинского.

Неофициальной «вечеринкой» форума стала программа NON-CLASSIC NIGHT в клубе «Танцплощадка», где диджей-сет провел главный гость симпозиума «Прокофьев. XXI век» – внук композитора Габриэл Прокофьев. Его сет был представлен как «энергичный микс из хип-хопа, техно и нарезки классических произведений Игоря Стравинского и Сергея Прокофьева». Впрочем, поскольку «энергичный микс» в этот день представляла и программа самого Форума, так получилось, что готовившийся к вечеринке Прокофьев не смог прийти в Мариинский театр на открытие Года Стравинского…

Владислав Тарнопольский
Фото Валентина Барановского

Платон мне и друг, и истина!

№ 4 (1333), апрель 2016

У меня есть давний друг – Михаил Сапонов. А в моей опере по «Притче о пещере» Платона есть персонаж, обозначенный как Чтец. На самом деле эта роль гораздо более важная и разнообразная. Во-первых, сами тексты не столько декламационные, сколько письменные – фрагменты из Платона, Эхнатона, Ницше и других философов. Во-вторых, ролевая функция Чтеца трансформируется прямо по ходу того или иного монолога – он может начинать читать текст в качестве отстраненного «философа», но прямо в процессе монолога превращаться в непосредственного участника сценического действия или в проводника персонажей оперы по сложной пересеченной структуре «древа познания».

Когда эта опера ставилась на Бетховенском фестивале в Германии, на роль Чтеца пригласили известного немецкого актера, блестяще читавшего тексты, но, на мой взгляд, не очень вписавшегося в музыкальный контекст спектакля. Для постановки в Москве сразу были выбраны певцы, которые впоследствии с блеском справились со своими очень сложными партиями, но вот актера, выступающего в «скромной» роли Чтеца не могли найти очень долго. Мы с друзьями перебирали имена многих известных и малоизвестных актеров, но тот, кто подходил для роли мудрого Философа, не подходил для подвижного сценического действия, а тот, кто хорошо смотрелся бы в полуакробатических эпизодах, не вызывал доверия в качестве проницательного «проводника-Вергилия».

Время шло, и задача превращалась в неразрешимую. Я уже был готов к какому-то компромиссу, как вдруг меня осенило – мы не там ищем! Почему обязательно должен быть профессиональный актер? Михаил Сапонов, музыкант и ученый, как раз обладает всеми свойствами, которые нужны – он не раз выступал на сцене в качестве актера-чтеца, и это было всегда замечательно! Я читал, наверное, все его опубликованные работы и слышал его лекции – форме подачи материала (не говорю о содержании) мог бы поучиться любой актер! А главное, у него есть своя, неповторимая аура, ему ничего не надо «играть». Он с его умудренностью и юмором, с философской образованностью и иронией – идеально подходит для такой амбивалентной роли.

И действительно, Михаил Сапонов не просто блестяще сыграл роль Чтеца, но на его эпизодах надежно и, в то же время, очень «пластично» держалась вся форма спектакля. Ему удалось абсолютно естественно, словно на шарнире, трансформировать «философское» – в игровое, ироничное – во что-то очень серьезное. Он заново перевел с немецкого все философские монологи, удивительно виртуозно приспособив их к особенностям устной речи и к контексту всего спектакля. Для меня эти замечательные выступления стали своего рода продолжением его лекций, только проводимых не в классе, а на сцене воображаемой платоновской академии. Знаю, что некоторые студенты после этого спектакля стали называть его лекции «Наставлениями музыкального Платона».

Я счастлив, что у меня есть такой друг – Михаил Сапонов! С полным правом я могу о нем сказать: Платон мне и друг, и истина!

Профессор В. Г. Тарнопольский

Современная музыка в современном городе

№ 6 (1326), сентябрь 2015

В Баку состоялся VI Международный музыкальный фестиваль им. Кара Караева. Столица страны, которая имеет веские основания претендовать на роль регионального лидера, приняла гостей и участников большого культурного события, коему может позавидовать почти любой фестиваль современной музыки.

На протяжении пяти апрельских дней музыку ХХ и XXI веков исполняли Ensemble écoute (Швейцария), Questa Musica Филиппа Чижевского, «Студия новой музыки» Московской консерватории (дир. Игорь Дронов), а также известные музыканты-солисты из России, Швейцарии, Японии и Азербайджана. Обрамляли фестиваль выступления азербайджанского Государственного симфонического оркестра им. Узеира Гаджибекова (дир. Рауф Абдуллаев).

Впрочем, по-настоящему международный уровень обеспечило не просто участие музыкантов из разных стран, а тщательно продуманная программа, жанровое разнообразие, а также параллельные события – доклады, мастер-классы и видеопоказы. Хронологически в центре программы стояла международная музыковедческая конференция «Теоретические проблемы вокальной музыки ХХ–XXI веков» (ведущий – Рауф Фархадов). Некоторые фестивальные дни начинались с видеопоказов современных опер («Лживый свет моих очей» Сальваторе Шаррино с анализом М. Высоцкой, «Минотавр» Харрисона Бёртуисла с анализом Т. Цареградской), а в канун закрытия фестиваля состоялась бакинская премьера мультимедийной оперы «По ту сторону тени» Владимира Тарнопольского, поставленной месяцем ранее «Студией новой музыки» в Москве в Музыкальном театре им. К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. Роль Платона (чтеца) снова исполнил профессор МГК Михаил Сапонов.

Концертная программа была очень разнообразной, предлагая подлинную панораму «авангардной музыки» от ее классиков (Шенберг, Берг, Лютославский, Денисов) до совсем новых для широкой публики имен, таких, например, как шведский композитор-авангардист Бо Нильссон или венгерско-швейцарский  композитор-акционист Иштван Зеленка (цикл последнего «…es ist eine schöne Sache um die Zufriedenheit…» представлял собой двухминутные связки-интермедии между номерами, когда музыканты не столько играли на своих инструментах, сколько работали со «звуковыми объектами» или чем-либо шуршали).

Из всех программ трудно выделить какую-то одну, но нельзя не отметить трехчасовой концерт-закрытие. Он был выстроен как своего рода «метапроизведение», став масштабным «высказыванием» художественного руководителя фестиваля профессора МГК Фараджа Караева. Концерт под названием «Проповедь, Молитва, Потоп – контрасты?» состоял из трех отделений. В первом («Проповедь») прозвучали Enigma для хора a capella Беата Фуррера и Brief an Gösta Oswald Бо Нильссона; во втором («Молитва») исполнялись Credo, Agnus Dei Александра Вустина, Верую, для хора a capella Игоря Стравинско, Memorial Стравинского Исмаила Гаджибекова, Агнец  для хора a capella Джона Тавенера, «Уцелевший из Варшавы» Арнольда Шенберга; третье («Потоп»), представило Три стихотворения Анри Мишо Витольда Лютославского.

Хор и оркестр под управлением Ф. Чижевского и Р. Абдуллаева проделали невероятную работу, которая мало кому под силу. Несомненно, хор с удовольствием повторил бы в Москве с такими титаническими усилиями разученную программу, но вот найти открытый к сотрудничеству большой симфонический оркестр в 15-миллионной Москве оказывается сложнее, чем в 10-миллионном Азербайджане.

В дни фестиваля город Баку подтвердил свою репутацию необыкновенно радушного хозяина, а фестиваль имени Кара Караева влился в поток культурных мероприятий, предварявших первые Европейские игры (аналог Олимпийских игр), которые прошли там в июне. Его успех, несомненно, получит развитие на следующем VII Фестивале имени Кара Караева, подготовка к которому уже началась. Он будет приурочен к 100-летию со дня рождения великого азербайджанского мастера в 2018 году.

Владислав Тарнопольский

СНТО вернулось в Московскую консерваторию

№ 6 (1317), сентябрь 2014

12 мая в консерватории было учреждено, а точнее, возобновлено Студенческое научно-творческое общество (СНТО). В его состав вошли студенты и аспиранты большинства факультетов. Учредительное собрание провел ректор профессор А. С. Соколов, присутствовали проректор по научной работе профессор К. В. Зенкин и научный руководитель СНТО доц. Р. А. Насонов. С нового учебного года СНТО приступило к работе.

Впервые такое Общество было создано в Московской консерватории еще в 1930-е годы. Его основателем был замечательный композитор и человек Григорий Самуилович Фрид, который считал очень важным общение между музыкантами, заполнение «белых пятен» в музыкальном образовании и всячески этому способствовал. Вот что пишет о первом СНТО музыковед А. Селицкий: «Активными его  участниками были А. Ведерников и С. Рихтер. На заседаниях исполнялись и обсуждались редко звучащие сочинения, в том числе студентов-композиторов. Кружок активно посещали студенты и профессора разных факультетов, чаще других – Г. Нейгауз. На одном из заседаний выступил И. Соллертинский с докладом о Малере».

Возможно, самое главное в аббревиатуре СНТО – слово «общество». К сожалению, наша студенческая среда в значительной мере разобщена: каждый «замкнут» на своей группе, но мало знаком с коллегами старших и младших курсов, а тем более со студентами других факультетов. Что сетовать на стороннюю публику, если мы сами почти не общаемся, не интересуемся делами друг друга и совершенно не ходим друг к другу на концерты! Исправить такое положение дел «сверху» невозможно, это под силу только нам самим. Что и будет пытаться делать СНТО в ходе своих, хочется надеяться, немалочисленных мероприятий.

Под словом «творческое» в СНТО подразумеваются не только гипотетические прожекты на будущее, но и работа уже существующих студенческих исполнительских коллективов, которые согласились с ним активно сотрудничать. В частности, это — «Резонанс» (худрук – студент КФ Александр Тлеуов) и «Mixtum compositum» (худрук – студент КФ Денис Писаревский). Предполагается, что их выступлениями будут отмечены наиболее крупные наши мероприятия.
В основной части – «науч-ной» – важно идти и вглубь, и вширь. «Вглубь» означает, что мы будем проводить своеобразные «мозговые штурмы» – циклы семинаров и лекций студентов и аспирантов (с обязательным их обсуждением), посвященных какой-либо актуальной теме (в нынешнем семестре – современному театру). «Вширь» – потому что эти семинары будут проводиться совместно с другими творческими вузами. Для начала это будет театроведческий факультет наших соседей –   ГИГИСа. Старшекурсники ГИТИСа придут со своими лекциями к нам, а консерваторские музыковеды, в свою очередь, расскажут в ГИТИСе о собственных работах. Ближе к зиме этот цикл семинаров перерастет в конференцию (в прошлом декабре в стенах МГК уже состоялась подобная молодежная конференция; ее организовала музыковед IV курса Мария Зачиняева, ныне секретарь СНТО).

Наконец, «студенческое». На самом деле, мероприятия СНТО открыты для посещения всем желающим. А для тех, кто захочет вступить в СНТО, формальная сторона вопроса сведена к минимуму: достаточно написать короткое заявление на адрес: snto_mgk@mail.ru. Информацию о мероприятиях Общества можно получить на сайте консерватории (www.mosconsv.ru/ru/groups.aspx?id=139436), а также страничке СНТО в соцсети «Вконтакте».

22 сентября 2014 исполнится 99 лет со дня рождения Григория Самуиловича Фрида, и именно на этот день намечен официальный старт нового СНТО. А в следующем году отметить 100-летие основателя будет делом чести для нашего студенческого клуба.

В ближайших планах – декабрьская студенческая конференция «Музыкальный и драматический театр: пересечения и взаимодействия» и мероприятия, посвященные Николаю Яковлевичу Мясковскому. А самыми первыми акциями (в конце сентября) станут лекция нашего сверстника, но уже известного театроведа Антона Хитрова (журнал «Театр», ГИТИС), а также экскурсия по выставке номинантов Премии Кандинского (главной российской премии в области визуального искусства). Выбирайте и присоединяйтесь!

Владислав Тарнопольский,
аспирант ИТФ, председатель СНТО МГК

Впереди GAUDEAMUS-2013

№ 3 (1305), март 2013

Так совпало, что в перекрестный Год культуры России и Голландии сразу два молодых российских композитора прошли на один из известных конкурсов в области современной музыки – голландский Gaudeamus. Оба – студенты Московской консерватории. Оба – из класса Ю. С. Каспарова.

Фонд Gaudeamus был основан в Голландии в 1945 году Вальтером Маасем. Его название, как ни странно, не связано с названием известного латинского студенческого гимна, а происходит от названия виллы немецкого композитора-постромантика Юлиуса Рёнтгена, друга Брамса и Грига, сыгравшего большую роль в развитии музыки Нидерландов (кстати, сама вилла построена в форме рояля!). Задачей Фонда было продвижение молодых голландских композиторов.

Начиная с 1947 года при поддержке Фонда в Голландии стал проводиться небольшой фестиваль – Неделя музыки Gaudeamus. Очень скоро фестиваль обрел интернациональный статус, а к началу 70-х Gaudeaums превратился в один из самых активных мировых центров в области современной музыки, проводя конкурсы молодых композиторов и исполнителей, издавая самый полный ежеквартальный бюллетень событий в области новой музыки и др.

Однако в последние годы знаменитый центр, равно как и другие голландские культурные институции, подвергся, можно сказать, атаке со стороны голландского правительства. В 2008 году Gaudeamus стал частью Музыкального центра Нидерландов наряду с отделами поп-медиа или секцией джаза. В 2011-м государственные субсидии на культуру были сокращены вполовину и Gaudeamus был вынужден переехать из Амстердама в Утрехт, продолжив свою работу в качестве независимого фонда.

Тем не менее пока ему удается сохранять свою репутацию. Из 220 заявок в этом году была отобрана дюжина лучших, и только один автор получит премию и Главный приз – заказ на сочинение для Международной недели музыки Gaudeamus–2014. В число 12 претендентов вошли представители 11 стран, причем только Россия представлена двумя именами и двумя очень разными сочинениями.

Пермяк Александр Хубеев предъявил на конкурс пьесу «Звучание темного времени». Сочинение вдохновлено фильмом Ларса фон Триера «Танцующая в темноте» (2000). Впрочем, автор не ставит своей целью как-либо отразить непосредственную сюжетную канву драмы, равно как и не отталкивается от музыкальной дорожки самого фильма (автором музыки к которому стала исландская певица Бьорк, она же исполнительница главной роли). В «Звучании…» Александр представляет собственное «слышание» царящей в фильме атмосферы (а она в фильмах Триера всегда совершенно особая, медитативная и напряженная одновременно) – таким образом, диалог с визуальным рядом проходит в плоскости ассоциаций-аллюзий.

Благодаря неконвенциональным приемам звукоизвлечения в сочинении выстраивается особая звуковысотная система. Как отмечает автор, «практически вся пьеса построена на нетипичных приемах игры, не только обогащающих тембровую палитру звучания, но также расширяющих диапазон, штриховые, динамические и многие другие выразительные возможности инструментов». Такой «выход за пределы обычного» в сочетании с абсолютно классическим инструментарием (задействованы гобой, кларнет, фагот, фортепиано и струнный квартет) перекликается с триеровской стилистикой. Вслед за режиссером композитор создает противоречивое чувство стабильного беспокойства, которое не претерпевает принципиальных изменений на протяжении всей пьесы, равномерно «подогревается», но не доводится до «температуры кипения».

Сочинения Александра Хубеева, сегодня – аспиранта МГК, уже исполняли различные российские коллективы, специализирующиеся на современной музыке. За его плечами победы в композиторских конкурсах России, Украины и Италии, а в 2012 году его сочинение вошло в российскую часть программы Венецианской биеннале.

Невольный конкурент Александра, его младшая коллега Елена Рыкова (Уфа) к своему III курсу уже неоднократно становилась лауреатом композиторских конкурсов в академических жанрах (в том числе дважды в консерватории: I премия на конкурсе Ю. Н. Холопова в 2010 году, создание обязательной пьесы для III Международного конкурса МГК для исполнителей на духовых и ударных в 2011-м). Но на Gaudeamus Елена вышла с экспериментальным опусом в необычном жанре, близком к перформансу.

Ее «Зеркало Галадриэль» представляет собой «игру в отражение» (подзаголовок авторский) для двух исполнителей, причем атрибутами в этой игре становятся… сосновые шишки и теннисный стол! 15-минутное сочинение развертывается как импровизация в рамках заданных условий (партитура оформлена в виде правил игры). Поначалу «ведущим» является первый игрок, а второй «отражает» его действия. В свою очередь, вторая половина сочинения сама зеркальна по отношению к первой: «ведущий» и «отражающий» меняются ролями. Важным подспорьем при создании «Зеркала…» стал двухлетний опыт участия автора в композиторских коллективных импровизациях, поскольку для успешного исполнения необходимы хорошо налаженное взаимодействие и «обмен энергией» между «игроками».

Как известно, время между «наработкой мастерства» на I–II курсах и дипломно-итоговым V курсом – это время поиска (подобно разработке в сонатной форме). И в этом сочинении автор решает нетривиальную задачу: попробовать обойтись «в игре» без специально (для звукоизвлечения) сконструированных инструментов, а попытаться раскрыть богатство естественного «природного тембра». Отсюда и столь необычный выбор инструментария. Однако к шишкам композитор предъявляет самые серьезные «акустические» требования: «шишки должны быть раскрывшимися, сухими; легко отскакивать и, при необходимости, производить скрип при взаимодействии с поверхностью стола… При броске шишки на игровую поверхность необходим глухой звук, продолжительный резонанс и минимальный рикошет»…

Услышать, как звучит «темное время», и посмотреть, что на этот раз покажет «зеркало Галадриэль», можно будет на Неделе музыки «Gaudeamus» в сентябре 2013 года. Оба сочинения будут исполнены в присутствии авторов, тогда же мы узнаем и имя победителя. Пожелаем нашим консерваторцам удачи!

Владислав Тарнопольский,
студент ИТФ

Немного истории:

1994 – В МГК в содружестве с Gaudeamus прошел I фестиваль современной музыки «Московский форум»

1994, 2001 – Ансамбль солистов «Студия новой музыки» выступил с концертом русской музыки в рамках Недели Gaudeamus

2001 – Проф. В. Г. Тарнопольский – член жюри конкурса Gaudeamus

2003 – Первым российским лауреатом Gaudeamus стал выпускник МГК Дмитрий Курляндский (класс проф. Л. Б. Бобылева)

2013 – Д. Курляндский – член жюри конкурса Gaudeamus

Пусть дорогу осилит идущий

№ 9 (1256), декабрь 2007

Когда я узнал, что готовится современный учебник по «Музыкальной журналистике и музыкальной критике» — труд абсолютно необходимый для понимания, восприятия, систематизации многих творческих явлений в сегодняшней музыкальной культуре, то где-то в душе усомнился: кому по силам такое? Ведь по сути надо охватить практически все, что происходит вокруг и в творчестве, и в художественном сознании, и в потоке событий, как-то систематизировать и подать в русле единой методически убедительной концепции. И был приятно удивлен, когда еще в рукописи увидел, что все это есть, что получилось. А теперь и порадовался — к началу учебного года студентам консерваторий страны, наконец, преподнесен дорогой подарок: книга профессора Т. А. Курышевой «Музыкальная журналистика и музыкальная критика» вышла в свет. (далее…)