Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Мастер кларнета

Авторы :

№ 5 (1297), май 2012

7 марта исполнилось 105 лет со дня рождения выдающегося педагога-кларнетиста, профессора Московской консерватории Александра Георгиевича Семенова. Жизнь отмерила ему недолгие годы – немногим больше пятидесяти. Но как же много успел сделать этот музыкант за свою короткую жизнь! Добровольцем ушел на фронт, где прошел почти всю войну и был контужен. Вернувшись к прерванной работе в Московской консерватории, первым из кларнетистов блистательно защитил кандидатскую диссертацию. Верный преемник С. В. Розанова, А. Г. Семенов прошел в своей Alma Mater путь от преподавателя кафедры деревянных духовых инструментов до ее руководителя, а также декана оркестрового факультета и замдиректора консерватории.

Многочисленные воспитанники А. Г. Семенова никогда не забывают памятных дат любимого учителя. А если это так – значит, Учитель сделал исключительно много для развития отечественной культуры. Вот почему нынешний юбилей отмечался в виде фестиваля. Это событие инициировали Содружество кларнетистов и Московское музыкальное общество во главе с н. а. России Авангардом Алексеевичем Федотовым. Все началось в родном Тамбовском училище (ныне Институт им. С. В. Рахманинова). Мероприятия почтили своим присутствием не только известные музыканты, но и сын Александра Георгиевича – видный журналист Юлий Александрович Семенов.

14 марта в переполненном Большом зале ЦДРИ состоялся торжественный концерт. В теплом вступительном слове А. А. Федотов поведал, в частности, о неутомимой деятельности Александра Георгиевича по расширению репертуара для кларнета. Его стильные переложения сочинений разных жанров и эпох следует рассматривать сегодня как классику. Некоторые из них прозвучали на юбилейном вечере, где выступали и совсем начинающие (ученик 2-го класса Вася Бецис прелестно сыграл «Песню пастушка» Моцарта), и уже сложившиеся музыканты. Многие из них, обучающиеся в классах учеников А. Г. Семенова – профессоров А. А. Федотова, Р. О. Багдасаряна и др., – являются уже его «внуками».

Сюрприз ждал слушателей во втором отделении концерта: на сцену вышел Московский камерный оркестр имени Гнесиных и его художественный руководитель з. д. и. Андрей Подгорный. Лауреаты международных конкурсов Илар Оаль и Вадим Караваев, а также Евгений Афанасьев прекрасно исполнили две части из Концерта для кларнета с оркестром Моцарта, кларнетовый Концерт Б. Чайковского и «Канцону» Танеева. Чудесное выступление всех музыкантов и трепетные воспоминания о А. Г. Семенове не оставили в зале равнодушных.

Профессор Е. Б. Долинская

Возвращение «Войны и мира»

Авторы :

№ 5 (1297), май 2012

Отрадное событие имело место на одной из ведущих отечественных сцен – в Московском музыкальном театре им. К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко четыре вечера подряд с аншлагами шла премьера «Войны и мира» Прокофьева. Ныне этот коллектив едва ли ни рекордсмен по одномоментному воплощению прокофьевского театрального наследия: в афише – балеты «Каменный цветок», «Ромео и Джульетта» и оперы «Обручение в монастыре» и «Война и мир». Последняя поставлена здесь не в первый раз, но достаточно давно не присутствовала в репертуаре.

Скажу честно, что шла на премьеру с волнением, опасаясь двух вещей, к которым нас приучила как отечественная, так и мировая практика постановок. Речь идет, с одной стороны, об обычном значительном сокращении и перекомпоновке авторского текста оперы, с другой – о широких привнесениях в постановочную партитуру спектакля новых действующих лиц, несуществующих у композитора ситуаций, произвольно избранного времени и места действия и т. д.

Признаюсь сразу: ни того, ни другого в масштабах, меняющих смысл оперы, к счастью, не произошло. Зрителю был явлен подлинный Прокофьев, открывший оперному театру Толстого через его гениальную эпопею. Композитор начал работу над фреской Льва Николаевича в первые дни Великой Отечественной войны, почувствовав особую созвучность «Войны и мира» текущему моменту: важно было показать, как наш «бесподобный», по выражению Толстого, народ, поднимаясь над всем миром, становится непобедимым.

Безоговорочно приняла я общий драматургический абрис спектакля – с одном антрактом, который был предопределен самой огромной двухчастностью партитуры: мир – 7 картин и война – 6. В свое время такое деление было положено в основу двухвечернего варианта, который, например, имел место в постановке Пермского оперного театра. В постановке Театра им. Станиславского общая двухчастность дополнялась континуальностью каждого акта, где все его картины шли без перерыва, уподобляясь в чем-то эпизодам единой киноленты. Как тут не вспомнить компетентное мнение совсем «не театрального» Мясковского! Известно, что он посещал не только все московские спектакли Прокофьева, но и их репетиции и воистину страдал от… антрактов в опере, которые, на его взгляд, нарушают сквозное действие и прерывают ток симфонического развития. Словно услышав Мясковского, Евгений Колобов поставил «своего» «Евгения Онегина» в виде семи картин, идущих без перерыва. Свидетельствую, что общее впечатление было новым и очень сильным.

Прокофьев, как известно, всегда избирал все возможные пути, чтобы изгнать статику из оперного или балетного спектакля. Исполнение же «Войны и мира» в виде двух суперактов с единым, все нарастающим внутренним развитием как раз и привносит в спектакль необходимый внутренний динамизм. Уже в этом вижу большую заслугу режиссера-постановщика Александра Тителя. Важнейшей составляющей оперы, как искусства синтетического, является ее музыкальная сторона: дирижер Феликс Коробов и хормейстер Станислав Лыков заслуживают благодарности за тщательную отделку партитуры, за убедительное темповое и тембровое решение массовых сцен, за гибкость переходов от засценной музыки к реальному звучанию оркестра и солистов, большинство из которых достойны благодарности, прежде всего главные герои.

Мы знаем, что Толстой собирался назвать начальную часть эпопеи «Наташа Ростова», определяя ей ведущую роль в череде лиц и событий. Наталья Петрожицкая в образе Наташи пленяет не только вокальной стороной роли, но и ее драматическим воплощением, особой трепетностью и искренностью чувств. Их ансамбль с Дмитрием Зуевым (князь Андрей) убедителен, включая и пластически воплощенный наплыв вальса любви в предфинальной картине. В этом легком скольжении-мираже в очередной раз предстала «прерванная песнь» лирических героев русских опер: счастье было таким «возможным и близким». Николай Ерохин прекрасен своим визуальным попаданием в образ Пьера. Его голос, как и у исполнителя роли Кутузова Дмитрия Ульянова, привлекал достоверностью интонаций русской вокальной речи.

Спектакль интересно решен визуально (сценограф Владимир Арефьев): пустая коробка сцены с помощью конкретной детали или легко прочитывающейся метафоры быстро преображается в нужный интерьер. Кроме того, артисты оперы и балета красиво и стильно «одеты»; военные костюмы не противоречат, а, напротив, подчеркивают свои исторические прототипы.

Так что же, скажет иной сердитый критик, неужели не было недостатков? Спорные моменты есть всегда, но, к счастью, они не повлияли на оценку увиденного и услышанного. Возможно, высокие и шаткие с виду «балкончики» без перил вызывали страх не только у зрителей, но и у самих исполнителей; таинственным остался смысл выведения живого коня в сцене у Долохова; несколько недоведенными показались дансантные эпизоды… Но, господа, спектакль ведь только начинает свою жизнь и мелкие коррективы могут возникнуть в процессе его роста!

«Война и мир» – одна из самых многофигурных опер на русской сцене, хронологически не последняя, но итоговая опера композитора. Славно, что для такой мощной работы театр обошелся без заемных действующих лиц и исполнителей. Двойной юбилей – Прокофьева и Отечественной войны XIX века – отмечен в высшей степени достойно.

Профессор Е. Б. Долинская
Сцена из спектакля. Наташа Ростова – Наталья Петрожицкая, Пьер Безухов – Николай Ерохин. Фото В. Лапина

Моцартовская монография Михаила Воскресенского

Авторы :

№ 7 (1290), октябрь 2011

Только очень крупные мастера могут себе позволить представить слушателям целые монографии, посвященные выдающемуся композитору или одному крупному жанру. Сразу вспоминается С. Фейнберг, сыгравший все сонаты Скрябина, а затем предложивший цикл из 48 прелюдий и фуг Баха (позже его опыт повторила Т. Николаева). Михаил Воскресенский записал цикл из 27 фортепианных концертов Моцарта. Понятно, что многие его звенья всегда фигурировали в симфонических программах замечательного пианиста. Однако осуществление такого глыбистого проекта потребовало и особых усилий – введения «недостающих» звеньев.

Если же себе позволить небольшую статистику из сферы уже сделанного выдающимся пианистом, то окажется, что он издавна тяготел к фортепианным монографиям. Так, им были сыграны 32 сонаты Бетховена в семи концертах сезона 1973/74 г., весь Шопен – девять концертов в сезоне 1982/83 г., все сонаты А. Скрябина. К самому жанру концерта у Воскресенского пристрастие особое: его репертуар включает 56 концертов для фортепиано с оркестром.

Сегодня нет необходимости доказывать, как возросла у концертирующих пианистов тяга к стилевой достоверности исполнения. Процесс этот в большой степени свойственнен искусству современности, что, в частности, наглядно доказывает и одна из ведущих тенденций музыкознания наших дней. Ныне никто не будет оспаривать, что подлинный текст в виде документа, непреложного в своей истинности, способен выполнить одну из важнейших миссий культуры – освободить творящую личность (а порой и конкретное произведение) от многолетних напластований прошлого.

Однако нотный текст, как и документ, сам по себе бесстрастен. Он нуждается в истолковании. Вот здесь и призвано сыграть свою определяющую роль интерпретирующее слово.

Бессмысленны споры о том, где меломаны получат больше впечатлений – слушая игру крупного исполнителя в концертном зале или в камерной домашней обстановке. И сиюминутное, и запечатленное навсегда имеют свои несопоставимые преимущества. При прослушивании записи есть возможность вернуться, чтобы сопоставлять, сравнивать, – словом, не просто наслаждаться, но и раздумывать, размышлять над услышанным.

Именно этим я и занималась с удовольствием, знакомясь с большим музыкальным сериалом Моцарта – Воскресенского. Его возможно определить как 27 взглядов Моцарта на жанр фортепианного концерта в исполнительской версии Михаила Воскресенского. Что в этой записи поражает прежде всего, так это тончайшее проникновение в стиль моцартовских шедевров, с одной стороны, и умение создать «своего Моцарта» – с другой. Последнее по плечу только исключительно мастеровитым художникам, что и допускает параллели с известным определением Марины Цветаевой – «Мой Пушкин».

Скажу, что сериал концертов Моцарта, сыгранный Воскресенским, представляет собой гармоничное следование стилевым параметрам моцартовской эпохи сквозь призму творческого вдохновения пианиста, его высокого вкуса и полной исполнительской свободы. Достичь подобного результата даже многоопытному исполнителю не так просто. Напомним, что в культуре ХХ столетия не раз возникало прерывание художественных традиций. В силу этого в практике современности звучание музыки эпохи классицизма, в том числе Моцарта, может трактоваться исполнителем в достаточно широком поле прочтений.

У М. Воскресенского толкование клавирных концертов Моцарта идет от внутренней концепции музыканта, поставившего весь богатейший арсенал своей звуковой палитры на службу собственному восприятию музыки. На мой взгляд (вернее слух), М. Воскресенский, много и блистательно играющий романтический репертуар, осознанно как бы разрушает сложившееся именно в романтическую эпоху восприятие Моцарта, творца совершенной музыки музейной красоты. Озвучивая весь моцартовский двадцатисемичастный текст, пианист словно создает гигантский вариационный цикл на жанр классицистского концерта. Воскресенский рисует внутри единого стиля очень разные звуковые образы составляющих его партитур. Здесь одни только длят романтическую традицию, а другие приближены к современному звуковому артикулированию, где интонация психологизируется. Сказанное, однако, не означает, что у пианиста вообще не осталось никаких связей с романтическим этапом исполнения моцартовских концертов. Выразительное дыхание вокальных фраз оттеняется четкостью преподнесения звуковых приемов почти беспедальной игры, где изысканный показ ведущих звеньев фактуры не заслоняет общего субъективно-личностного отношения к этой музыке. Отсюда в звучании инструмента только возрастает роль декламационности и попыток приблизиться к естественному звучанию клавира. Порой же возникает аллюзия и на клавесинную звучность.

(далее…)

Вышла книга

№ 5 (1288), май 2011

Сегодня имя Александра Чугаева знакомо немногим. Творчество композитора, неизменно высоко ценимое небольшим кругом профессионалов, при его жизни не получило широкой известности. «Итак, скрипачи, откройте эти ноты, откройте глаза и уши, ибо здесь есть что играть и во имя чего играть!» – писал о нем композитор С. Беринский. Кто открыл ноты?..

Учителями Александра Георгиевича в 30-е годы были Евгения Фабиановна и Елена Фабиановна Гнесины, Евгений Осипович Месснер. В то время вместе учились А. Чугаев, Б. Чайковский, К. Хачатурян, М. Ростропович и многие другие одаренные дети, чьи имена позднее вошли в историю культуры. По воспоминаниям Т. А. Енько, О. Ф. Гнесина не только называла А. Чугаева одним из лучших учеников школы, но и предсказывала, что он будет «звездой» в музыкальном мире. Война, за год до которой А. Чугаев поступил в консерваторский класс В. Я. Шебалина, прервала и удлинила его студенческую пору. Позднее, в 1954 году, Шостакович о нем написал: «Чугаев обладает великолепным музыкальным дарованием. Он превосходный пианист. Он превосходно читает ноты “с листа”. Он прекрасно владеет оркестровкой… И самое главное, Чугаев обладает настоящим большим композиторским дарованием».

Учеба у Шостаковича была мечтой А. Чугаева с детских лет, и в 1945 году эта мечта сбылась. Но последовали события 1948 года, изгнание Шостаковича из консерватории, клеймо формализма: «ученики формалиста – тоже формалисты». В этих документах поименно назывались Александр Чугаев, его однокурсники и ближайшие друзья – Борис Чайковский и Герман Галынин.

Позднее Александр Георгиевич говорил: «За все хорошее в жизни надо платить». Его личной платой стал уход от сочинения музыки. Отсюда – небольшое число написанного, плюс – больше 40 лет блестящей педагогики, плюс – выдающиеся теоретические работы, такие как «Особенности строения клавирных фуг Баха» (1975), Учебник контрапункта и полифонии (2009) и др.

В вышедшей книге помещены воспоминания известных музыкантов, коллег и друзей, учеников, родных композитора. Издание позволяет читателю познакомиться с эпизодами жизни Александра Георгиевича, сквозь которые просвечивают вопиющие и абсурдные реалии нашей недавней истории; дает ряд отзывов о его музыке, содержит архивные материалы и диск с видеозаписью авторского концерта. В нем воспроизведено несколько музыковедческих откликов, представлены документы и автографы.

«Фигура Александра Георгиевича Чугаева поднимается одиноко и своеобразно над ландшафтом русской музыки последних лет советской власти. Она не всем видна, но те, которые столкнулись с ней, непременно попадут под ее чары», – считает австрийский пианист Кристиан Шустер. По мнению Р. С. Леденева, «Он создавал настоящую, серьезную, свою музыку». И его музыку нам еще предстоит открыть.

Профессор И. К. Кузнецов

Юбилеи гениальных творцов всегда стимулируют издание материалов, которые публикуются впервые и тем самым вводятся в научный оборот. 2011 год, отмеченный 120-летием со дня рождения Прокофьева, знаменуется открытиями на безбрежном острове, именуемом его художественным наследием. К их числу, несомненно, следует отнести издание новой, в основном неизвестной коллекции из эпистолярного наследия автора «Войны и мира» – переписки Сергея Прокофьева с дирижером, издателем и меценатом Сергеем Кусевицким.

Основой послужила их переписка 1910–1953 годов. Большинство писем публикуется впервые, они собраны в архивных хранилищах разных стран. В их числе Отдел исполнительского искусства Библиотеки Конгресса в Вашингтоне, Музыкальный отдел Бостонской публичной библиотеки, Архив Бостонского симфонического оркестра, Национальная библиотека Франции, Нью-Йоркская публичная библиотека и практически все главные отечественные архивы и хранилища. Подготовка текста и комментарии принадлежат Виктору Юзефовичу. Он выступает и как исследователь творчества, личных взаимоотношений, художественных контактов двух великих музыкантов.

(далее…)

Живая традиция

Авторы :

№ 2 (1285), февраль 2011

Народная мудрость гласит: талантливый человек талантлив во всем. В очередной раз я убедилась в этом, прочтя небольшую книжку Андрея Семенова «Практические рекомендации по работе в фольклорной экспедиции» (Москва, 2010). Причем это не первый литературный труд А. Семенова, несколько лет назад издавшего интересную монографию о Геннадии Гладкове, своем учителе. Так, не зная автора, и подумаешь: энергичный музыковед активен в полевой работе фольклориста, да и современную музыку так называемого «третьего направления» знает не понаслышке…

Андрей Семенов окончил Композиторский факультет консерватории по классу профессора А. А. Николаева, затем ассистентуру-стажировку. Он заслуженный артист России, лауреат премии Правительства Москвы, множества композиторских конкурсов, отмечен премией «Золотая маска». Около 20 лет А. Семенов работает заведующим музыкальной частью Театра «Эрмитаж», сочетая это с аналогичной деятельностью в Театре Сатиры. Выступает он и в качестве драматического актера, дирижера-постановщика в оперных и драматических театрах. Помимо этого Андрей Семенов пишет музыку для театральных спектаклей, являясь автором семи опер, 30 мюзиклов и оперетт, 30 миниопер и других сочинений.

(далее…)

Легендарный дуэт

Авторы :

№ 8 (1282), ноябрь 2010

«За роялем вдвоем. Елена Сорокина и Александр Бахчиев» – книга М. Прялухиной о знаменитом фортепианном дуэте. «Они были одними из первых, рискнувших вынести на “большую сцену” произведения для домашнего салонного музицирования, – пишет автор. – Риск был велик, ведь даже среди профессиональных музыкантов бытовало мнение о “несостоятельности” жанра фортепианного дуэта: “Какое жалкое зрелище представляют собой два пианиста, если они сидят на эстраде большого концертного зала за одним роялем и толкают друг друга локтями. Это – для глаза. А для ушей четырехручная игра в концертном зале тоже малопривлекательная по причине звукового однообразия”, – так писал выдающийся и замечательный пианист А. Иохелес». Фортепианный дуэт Бахчиев – Сорокина смело ринулся в плавание против течения и победил.

Публика с воодушевлением восприняла сам жанр и его вдохновенных пропагандистов. С первого концерта в ЦДРИ почти сорокалетней давности и началась художественная жизнь дуэта, многократно называемого легендарным. И в этом не было преувеличения: исполнительскому творчеству дуэта сопутствовали обретение библиотеками всего мира неизвестных образцов, объединение дуэтов в циклы. Среди них масштабный замысел «Музыкальные столицы мира» с программами «Музыка старой Вены», «Музыка Франции», «Музыка пушкинского Петербурга», «Музыкальная Москва Серебряного века»… Или такие циклы, как «Бах, его семья, ученики», «Все фортепианные дуэты Моцарта», «Все фортепианные дуэты Ф. Шуберта».

(далее…)

Парад транскрипций

Авторы :

№ 7 (1281), октябрь 2010

Альт как солирующий инструмент громко заявил о себе в ХХ столетии. И именно в деятельности московской школы, главой которой был Вадим Борисовский, приложивший огромные усилия к созданию репертуара для альта. Его выдающийся ученик и продолжатель Федор Дружинин оставил серию оригинальных композиций для альта, которые широко вошли в исполнительскую практику современности. Юрий Тканов, всегда бывший среди близких учеников-сподвижников Дружинина, помогал ему в нотной фиксации произведений последнего пятнадцатилетия, периода величайшего мужества и противления тяжелому недугу.

Ныне Ю. Тканов играет на альте Ф. Дружинина, звуком особой глубины и насыщенности. Он не только блистательно интерпретирует современную альтовую литературу, но и расширяет ее за счет авторских транскрипций. На концерте в Малом зале, которым профессор Ю. А. Тканов отметил свое 50-летие, состоялся парад ярких значительных работ, принадлежащих его транскрипторскому перу.

(далее…)

Сказать свое веское слово

Авторы :

№ 6 (1280), сентябрь 2010

Общеизвестно, что возраст – явление совсем не паспортное. Иной молодой человек и рожден-то с психологией старческой. Но мировая культура, и отечественная в том числе, дают примеры исключительного творческого долголетия. В нашей Alma mater истинное восхищение вызывает творческая активность В. К. Мержанова, К. С. Хачатуряна, так и не вступивших на стезю спокойного пенсионного существования. Кстати, как и несравненный «Учитель танцев», Владимир Зельдин. А какое исключительное творческое долголетие было даровано Б. Покровскому, И. Моисееву, С. Образцову!..

Хачатурян4Карэн Суренович Хачатурян сегодня – я это наблюдаю с удовлетворением – в положенные консерваторские дни появляется всегда в прекрасной форме. Внешне ничего не изменилось – проходит в свой 32-й класс к ученикам, и начинаются занятия предметом, который Карэн Суренович не просто любит – он дарован ему Богом! Свои глубокие познания Учитель передает многим поколениям молодых музыкантов.

Выход на путь самобытного творчества Карэн Хачатурян совершил давно, много более шестидесяти лет назад. Первое крупное сочинение, Сонату для скрипки и фортепиано, студент Московской консерватории играл вместе со своим соучеником, Леонидом Коганом. Тогда шел июль 1947 г.: на Первом всемирном фестивале молодежи и студентов в Праге молодому композитору была присуждена первая премия. Сказать, что с тех пор сделано много, значит не сказать ничего. Практически ни один музыкальный жанр не остался без внимания, плодовитый мастер активно высказывался и в сфере инструментализма (симфонии, сюиты, увертюры, концерты, камерные сочинения), и в области вокально-симфонических композиций. Особое звено составили театр (драматический и музыкальный) и кинематограф.

(далее…)

Уникальная школа

Авторы :

№ 5 (1279), май 2010

15Трудно поверить, что Центральной музыкальной школе при Московской консерватории исполнилось… всего 75 лет! Кажется, что она существовала вечно – столько за ее плечами блистательных выпускников, музыкантов с мировым именем, ярчайших событий, ставших метами отечественной культуры. И нет ничего удивительного в том, что коллектив школы, сегодня возглавляемый заслуженным деятелем искусств РФ, доктором искусствоведения профессором А. Н. Якуповым, отметил свой юбилей целой серией интереснейших творческих акций.

(далее…)

Стильно, индивидуально, ярко

Авторы :

№ 4 (1278), апрель 2010

Мартовский концерт Зураба Соткилавы в Большом зале привлек большое внимание любителей вокального искусства: и участием главного героя этого музыкального действа, и именами выступающих с ним в ансамбле замечательных певиц Хиблы Герзмавы и Маквалы Касрашвили, а также возможностью познакомиться с творчеством Шалвы Мукерия – звезды Венской оперы.

Думаю, что многих почитателей творчества З. Соткилавы, пришедших на концерт, интересовал вопрос, как этот замечательный мастер, обладатель удивительного тембра с серебристым верхом, наполненной серединой и завлекательно звучащим нижним регистром, проявит себя в такой огромной программе? Не привнес ли возраст какую-то коррекцию? Сразу заметим, нет. Прежде всего об этом свидетельствовали масштаб и сложность репертуара. В своем вокальном вечере исполнитель не стремился предложить путешествие по разным странам и вокальным школам – здесь была идея синхронизировать программу, укрупнить ее. (далее…)

Вспоминая А. Ф. Гедике

Авторы :

№ 3 (1277), март 2010

ГедикеПовод для этой конференции оказался не вполне традиционным: не мемориальным по датам рождения, но вполне «круглым». В 1909/1910 учебном году, то есть ровно 100 лет назад, начал свою преподавательскую деятельность в стенах Московской консерватории А  Ф. Гедике, оставивший ярчайший след в ее истории. Музыкант-исполнитель, педагог, композитор, он во всем проявил себя глубоко и талантливо, а свет его личности согревал и вдохновлял друзей, коллег и учеников. Эта мысль лейтмотивом звучала и в приветствии проректора МГК профессора А. З. Бондурянского, и в выступлениях прямого ученика Гедике профессора В. К. Мержанова, и заведующего межфакультетской кафедрой камерного ансамбля профессора Т. А. Алиханова.

(далее…)

Кларнетных дел мастер

Авторы :

№ 2 (1276), февраль 2010

Природа наградила профессора Р. О. Багдасаряна даром блистательного исполнителя, педагога и дирижера. Как солист он выступает уже почти полвека, участвовал в ансамблях с такими выдающимися мастерами, как Г. Вишневская, М. Ростропович, В. Ашкенази, В. Дулова, В. Пикайзен, В. Попов, А. Корнеев. На ежегодных гала-концертах играют все ученики профессора – от студентов колледжа при Московской консерватории до ее аспирантов. Как правило, выступает и сам маэстро, исполняющий виртуознейшие пьесы, которые зачастую ему же и посвящены. Кроме того, Багдасарян постоянно создает транскрипции не только для кларнета или ансамбля кларнетистов, но и для смешанных составов (достигающих порой 20 и более исполнителей). В этом случае Рафаэль Оганесович, в прошлом воспитанник профессора Б. Э. Хайкина, встает за дирижерский пульт.

Багдасарян1В концерте, который состоялся в Рахманиновском зале, профессор брал в руки не только дирижерскую палочку. Бесподобный по красоте кларнет Багдасаряна, что долгие десятилетия был украшением оркестра Большого театра, звучал чарующе, словно по волшебству. Маэстро сыграл редко исполняемые Четыре пьесы для кларнета и фортепиано Альбана Берга. В дуэте с прекрасным музыкантом, концертмейстером класса Рушанией Аббясовой, возникло очень точное и тонкое решение этой сложной знаковой партитуры. Контраст пьес достигался динамическими, штриховыми и регистровыми нюансами, а чистейшее пианиссимо, казалось, растворялось под сводами зала с его удивительной акустикой.

(далее…)