Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Прометей новой музыки

Авторы :

1924 – Луиджи Ноно – 2024

№1 (1402), январь 2024 года

В созвездии творцов «второго авангарда» (Карлхайнц Штокхаузен, Пьер Булез, Янис Ксенакис, Дьёрдь Лигети) ярко сияет звезда Луиджи Ноно. Он родился в Венеции 29 января 1924 года и умер там же 8 мая 1990 года. Траектория жизни Ноно включала в себя Дармштадтские летние курсы новой музыки, где он дебютировал в 1950 году, путешествия в США и страны Латинской Америки в 1960-х годах, несколько визитов в СССР, успех и признание в конце 1970–1980-х годах, поиски новых путей в поздний период… 

Фото: Graziano Arici

ичность Ноно принято считать противоречивой. Коммунист – и авангардист; человек редкого обаяния и неподдельной доброты – и бескомпромиссный борец за свои идеи. На самом деле, кажущиеся крайности составляли гармоничное единство. Считая коммунистическое учение устремленным вперед, к техническому и социальному прогрессу, он полагал, что этому учению прекрасно соответствует искусство авангарда. А будучи итальянцем, выросшим среди многовековых напластований разнородной красоты (на античном фундаменте может стоять средневековая церковь с барочным фасадом и ренессансными росписями внутри), Ноно никогда не отрекался от наследия великого прошлого. Однако он умел видеть в этом наследии зерна будущего и остроумно обосновывал свои новаторские приемы аналогиями из музыки предыдущих веков, от архаики и фольклора до творчества классиков и романтиков (включая Беллини и Верди). 

По словам самого композитора, в начале 1950-х годов появились три важных сочинения, обозначившие линии разлома в поэтике «дармштадтского» авангарда. Это «Структуры» Булеза, «Перекрестная игра» Штокхаузена и «Эпитафия Федерико Гарсиа Лорке» Ноно. Булез пытался достичь «нулевого» уровня экспрессии, создав музыку, не несущую в себе никаких внемузыкальных идей; Штокхаузен привнес в абстрактную «геометрическую» форму идею увлекательной игры; Ноно же сознательно поставил авангардную стилистику на службу откровенно выраженной гражданской и человеческой позиции. Трагическая судьба Лорки, великого поэта, убитого в начале франкистского переворота в Испании, вдохновила Ноно на триптих, в котором он использовал средства, которых другие авангардисты всячески избегали. В первой части триптиха Ноно процитировал (в партии ударных инструментов) гимн итальянских коммунистов – «Красное знамя», а финал третьей части, «Романс о гражданской жандармерии», завершил тихим, чисто диатоническим, напевом. 

Карен Хачатурян, Луиджи Ноно, Юрий Любимов, Нурия Шёнберг, Серена и Сильвия Ноно, Юлия Добровольская. Москва, 1973

Споры и критику с разных сторон вызвало ключевое произведение Ноно – кантата «Прерванная песня» (1956), написанная в строгой сериальной технике на тексты предсмертных писем узников фашистских тюрем и концлагерей. Эти душераздирающие тексты Ноно подверг разным трансформациям: раскладывал их на слоги и фонемы, использовал в контрапункте друг с другом, подсвечивал отдельными звуками оркестровых инструментов. Ни Булез, ни Штокхаузен замысла Ноно не поняли, что привело к разрыву давних дружеских отношений. При этом Булез предпринял нечто подобное в своем «Молотке без мастера», а Штокхаузен – в «Песне отроков». Естественно, в Советском союзе «Прерванная песня», несмотря на ее антифашистский посыл, не имела никаких шансов на исполнение. Сейчас она воспринимается как классика музыки XX века, но в нашей стране по-прежнему практически не звучит. 

В 1960-х годах Ноно отошел от чистого сериализма и начал экспериментировать с сочетаниями живых и электронных звучаний. Он использовал в своих композициях аудиозаписи исторических документов (например, речей кубинского лидера Фиделя Кастро), воспевая революционеров и мучеников тирании. 

Эти опыты привели к появлению крупнейшего произведения Ноно центрального периода его творчества – оперы «Под жарким солнцем любви» (1974–1975). Заказ поступил от театра «Ла Скала», и Ноно захотел, чтобы спектакль непременно поставил Юрий Петрович Любимов – создатель и главный режиссер московского Театра на Таганке. Огромных усилий Ноно стоило сломить упорство советского Министерства культуры, не желавшего выпускать за границу режиссера-нонконформиста. Любимов олицетворял тот тип театра, о котором много лет мечтал сам Ноно: публицистического искусства, развивающего традиции Маяковского и Брехта и разрушающего стереотипы театра-храма, активно воздействующего на публику и несущего в себе общественно важные идеи. 

Эдисон Денисов и Луиджи Ноно. Москва, 1968

Тема оперы — женщина и революция. В бессюжетной двухактной композиции проходит вереница образов девушек и женщин из разных стран и эпох, участвовавших в революциях и зачастую погибавших в этой борьбе. Наряду с исторически реальными персонажами (Таня Бунке – сподвижница Че Гевары, Луиза Мишель – деятельница Парижской коммуны, кубинские революционерки) представлены и вымышленные героини, в том числе Мать из одноименной повести Максима Горького. Согласно объяснениям Ноно, революция – это рождение нового мира, и, как всякие роды, сопровождается кровью и мучениями, однако остановить наступление будущего невозможно, и самопожертвование «матерей революции» — акт высшей любви. Не изменяя авангардному музыкальному языку, Ноно использует здесь узнаваемые цитаты из символически нагруженных песен: «Интернационала», «Красного знамени», «Дубинушки», кубинского «Гимна 26 июля». Так он воплощает идею «ангажированного искусства», понимаемого как личный отклик художника на животрепещущие проблемы современности. 

С начала 1980-х годов Ноно, не изменяя своим принципам, продолжает искать новые средства выразительности, обращаясь к исследованию звука и тишины. Он подолгу работает в акустической лаборатории города Фрайбурга на юге Германии, экспериментируя с преобразованиями живых и электронных звучаний. Его занимает идея «подвижного звука», свободного от оков темперации и распространяемого в пространстве нелинейным способом, возникающего из тишины и уходящего в тишину. За этими поисками стояла не просто эстетика, а философия бытия, которую требовалось осмыслить и сформулировать. Ноно нашел друга и единомышленника в лице философа Массимо Каччари. 

Так возникло еще одно итоговое произведение весьма необычного жанра – «Прометей, трагедия слышания» (1984–1985). Каччари создал компиляцию текстов на разных языках – Эсхила, Вальтера Беньямина, Фридриха Гёльдерлина. Образ титана Прометея, прикованного к скале за непокорность Зевсу, трактуется здесь не в тираноборческом, а в созерцательном ключе. При первых исполнениях этой своеобразной оперы-мистерии публика располагалась внутри конструкции, созданной архитектором Ренцо Пиано и напоминавшей то ли огромный деревянный корабль-ковчег, то ли колоссальную лютню. Исполнители же, инструменталисты и певцы, находились над публикой по обе стороны «корабля», а электроника помогала звуку путешествовать по обширному пространству. 

Большинство поздних произведений Ноно либо предвосхищают «Прометея», либо исходят от него, будто искры, разлетающиеся от огня. В этом образе композитор запечатлел свой собственный творческий дух, ибо само имя Прометей по-гречески означает «Провидец» или «Видящий вдаль». 

Музыка Ноно непроста для восприятия и не рассчитана на коммерческий успех. Он никогда не был шоуменом, не окружал себя толпой верных адептов, не пытался быть мэтром и гуру для молодых композиторов. В последние годы жизни он нередко ощущал себя одиноким и недопонятым. Но сделанное им рассчитано на долгую жизнь и неспешное осмысление. 

Профессор Л.В. Кириллина, кафедра истории зарубежной музыки

«СтудияФест»

Авторы :

№8 (1400), ноябрь 2023 года

Ансамбль «Студия новой музыки» с 18 сентября по 30 октября отмечал свой тридцатилетний юбилей фестивалем «СтудияФест». Тридцать лет – это большой возраст, если речь идет об ансамбле современной музыки, и не очень большой, если сравнивать, например, с симфоническими оркестрами. Тридцатилетняя панорама творчества – это много: 6 концертов, 1 выставка, 3 дня научных чтений, презентация книги Юрия Каспарова и проекта хрестоматий по новым инструментальным техникам. Фестиваль не только подвел итоги деятельности такого крупного, системообразующего явления как «Студия новой музыки», но и указал на пути будущего искусства, преодолевающего ситуацию постмодерна, в которой мы пребывали десятилетиями.

Первый концерт фестиваля прошел 18 сентября и носил название «Студия 3.0», где «3.0» – это игра цифр, указывающая, с одной стороны, на количество прошедших лет, а с другой – говорит об устремленности ансамбля в будущее, по аналогии с Web 3.0, где мы все будем жить. В центре программы концерта оказалось исполнение цикла Фаусто Ромителли Professor Bad Trip. Сочинение Ромителли, навеянное психоделическими мотивами рок-музыки и открытиями французских авторов «спектральной школы» повествует об экзистенциальном одиночестве человека в информационную эпоху. Но ведь тогда, когда произведение было написано, она еще только начиналась! Дребезжание одинокой электрогитары (Алексей Чичилин), теснимой со всех сторон ревущими духовыми, поражало слушателей реалистичностью ощущений человека времени цифры. А вот сочинения Алексея Сюмака, Владимира Дешевова, Александра Мосолова, Юрия Каспарова говорили со зрителем об индустриальном веке соответствующим языком. У Сюмака и Каспарова, например, центральным образом пьес (Parovoz structures, «Посвящение Онеггеру») становится паровоз, у Дешевова – рельсы, у Мосолова – завод.

Иные произведения программы, такие как пьеса Владимира Тарнопольского (композитора, стоявшего у основания ансамбля и его бессменного художественного руководителя на протяжении 29 лет из 30) и уже упомянутого Ромителли, слушались совершенно по-другому. Как это часто бывает у Тарнопольского, «Форсаж» (Overdrive) – это очень динамичная ансамблевая пьеса. Тема звуковой перегрузки в звуке хорошо изучена исследователями сонористики, однако у Тарнопольского это исследование осуществлено чисто драматургическими методами. С одной стороны, этот тип развития сейчас кажется рудиментом из времен Малера и Шостаковича, с другой стороны, благодаря выдающемуся таланту композитора, он обретает второе дыхание в абсолютно современных средствах: это и электронное звучание, и новые исполнительские приемы (которыми, впрочем, автор не злоупотребляет).

Концерт 9 октября в Большом зале консерватории был чисто историческим, посвященным сотрудничеству Пикассо с дягилевской антрепризой. На концерте прозвучала музыка трех из семи балетов, в создании которых принимал участие великий испанский художник: «Парад» Эрика Сати, «Треуголка» Мануэля де Фалья и «Голубой экспресс» Дариуса Мийо. Синхронно с исполнением на экране воспроизводился видеоряд с реконструкциями спектаклей «Русских сезонов» в исполнении трупп Europa Danse и Grand Opera. Многие слушатели недоумевали: как же удается синхронизировать звучание музыки с движением на экране? Но на то и опыт главного дирижера «Студии новой музыки» Игоря Дронова, который проработал многие годы в ГАБТ, дирижируя балетными спектаклями.

Строго говоря, юбилейный год ансамбль отметил не только фестивалем. За рамками «СтудияФест» остались концерты двух больших циклов «Путеводитель по ансамблю» и «История открытий/Открытия истории». Последний был посвящен композиторам, музыку которых открывала «Студия новой музыки», в их числе такие авторы современной сцены, как Горлинский, Сюмак, Курляндский и другие. Кульминация этого концертного исследования«Студии новой музыки» пришлась на 19 октября: в зале имени Чайковского состоялась российская премьера сочинения Лучано Берио Laborinthus II и мировая премьера сочинения Горлинского «За светом».

Произведение Лучано Берио манифестирует окружающий мир как просвеченный культурой насквозь. В этой реальности мы прилично существовали, и из нее мы оказались не так давно выброшены. Век постмодерна прошел, и Горлинский, написав пьесу «За светом» в 2023 году, манифестирует уже другое: возврат в первобытное состояние, когда надо ходить за светом и перебирать все инструменты оркестра на ощупь. Да, это преувеличение, но на фоне пьесы Горлинского Беат Фуррер с его просчитанной партитурой Nuun выглядел совсем чужеродным элементом, несмотря на блестящее исполнение (солистки Мона Хаба и Наталия Черкасова, фортепиано). 

Самое интересное с исторической и теоретической точки зрения организаторы фестиваля представили на выставке и конференциях. Куратором выставки «Студия / Объекты» в арт-пространстве «Артемьев» выступила виолончелистка и администратор «Студии новой музыки» Александра Кобрина. На выставке можно было увидеть различные объекты, антимузыкальность которых бросалась в глаза: пила, мегафон, пишущая машинка. Такая «материя жизни», ставшая впоследствии частью музыкального инструментария, соседствовала с объектами из сценических постановок «Студии»: «Красной шапочки» Апергиса, Boxing Pushkin – совместного музыкального произведения, поставленного в Амстердаме в 2007 году композиторами-участниками группы «Пластики звука». А на стенах арт-пространства разместились фото из богатейшего медиа-архива Студии, запечатлевшие ее солистов в разных составах и на многочисленных концертных площадках по всему миру…

Другим важным аспектом фестивальной программы стали научные чтения «Студия/Science», которые прошли «в трех отделениях», объединив научно-теоретическую («30 лет новой музыки»), научно-практическую («Новые инструментальные практики») и молодежную («Это будет завтра») секции. Музыковеды из России и Белоруссии выступили с докладами о композиторах, которые являются авторами-резидентами «Студии новой музыки», об истории ансамбля и о других аспектах, связанных с практическим воплощением идей современной музыки в современной концертной жизни.

Финальным аккордом фестиваля стал концерт «Вечное возвращение», состоявшийся в Доме культуры «ГЭС-2». Здесь сошлись воедино все линии, которые связывали концепцию фестиваля, контраст между ушедшей эпохой постмодерна и новой, которой мы еще не придумали название. Концерт был приурочен к еще одному юбилею года – 80-летию композитора Фараджа Караева. По замыслу автора вместе с его собственными сочинениями на концерте прозвучали произведения его коллег по АСМ-2: Виктора Екимовского, Александра Раскатова и Владимира Тарнопольского. Пьеса В. Екимовского «Вечное возвращение», давшая название концерту, была исполнена солистом студии Никитой Агафоновым и прозвучала три раза с небольшими сокращениями. Альтовая пьеса В. Тарнопольского «100 дней одиночества», написанная в ковидный 2020 год, произвела особое впечатление: она завершается уходом музыканта (Станислав Малышев, альт) со сцены под ритмичный стук каблуков, в который трансформировалось инструментальное pizzicato.

Кульминацией концерта стал последний номер, монодрама Ф. Караева «Посторонний» для солиста, хора и ансамбля. Участие в ее исполнении принял тенор Юрий Ростоцкий и Камерный хор Московской консерватории. Обрывающийся на полуслове текст, парадоксальная логика изложения музыкальных и драматических мыслей, тонко выявленных режиссером Алексеем Смирновым, не только продемонстрировали почерк мастера, но и подытожили весь фестиваль. «Посторонний» прозвучал подобно плачу по временам покрова абсурда, стремительно облетающего с «тела» культуры, но и одновременно – с тайной радостью погружения в уже новый, еще неведомый нам порядок вещей.

Концертный зал им. П.И. Чайковского. «Другое пространство. Continuo». Фото: Московская филармония

Доцент Ф.М. Софронов

Фарадж Караев: «Делай, что должен и будь что будет…»

Авторы :

№8 (1400), ноябрь 2023 года

Композитор, профессор Московской и Бакинской консерваторий Фарадж Караевич Караевпразднует свой 80-летний юбилей. Фарадж Караев  самобытный творец, соединивший в своем творчестве азербайджанский фольклор и европейские каноны, его музыка многогранна, она не вписывается почти ни в какие стилевые или временные рамки. С сентября по декабрь в честь Ф. Караева на лучших площадках Москвы проходит цикл концертов. Корреспондент «Российского музыканта» беседует с именитым юбиляром о времени, о его жизни и творчестве:

 Фарадж Караевич, поздравляю Вас с юбилеем! Были ли мысли о творческих итогах на сегодняшний день?

– Спасибо! Мысли?.. Какие-то странные и не слишком своевременные: «Наверное, можно было бы написать больше и лучше…».

 Сейчас на главных концертных площадках Москвы проходит цикл концертов, посвященный Вашему юбилею. Цикл достаточно объемный и многообразный, включая 30-летие Студии новой музыки. Чья это была идеяКто участвовал в процессе организации?

 Консерватория! Александр Сергеевич Соколов, концертный оркестр МГК и профессор Анатолий Абрамович Левин. Симфоническая капелла России и профессор Валерий Кузьмич Полянский. Студия новой музыки и Евгения Изотова. Андрей Устинов – инициатор многих интересных музыкальных мероприятий и бессменный главный редактор «Музыкального обозрения». Благодаря их инициативе и стали возможны эти концерты.

 А как составлялись программы концертов?

­– Серенаду «Я простился с Моцартом на Карловом мосту в Праге» выбрал Валерий Полянский  это был первый концерт. Программу следующего мы обсуждали с Анатолием Левиным. Остальные четыре я составил сам, и каждая из них имеет четкую направленность. Инструментальный театр в Доме культуры «ГЭС-2» – мне давно хотелось поучаствовать в одном концерте вместе с В. Екимовским, А. Раскатовым и В. Тарнопольским, музыку которых ценю чрезвычайно высоко. В Камерном зале филармонии – камерн-инструментальные сочинения, в зале имени Н.Я. Мясковского – фортепианная музыка. Наконец, в Рахманиновском зале – «биографическая» программа от Кончерто гроссо памяти А. Веберна (1967), одного из первых пост-консерваторских сочинений, через сочинения 1989 и 2001 годов до Концерта для оркестра и скрипки соло (2013) в редакции для малого оркестра (это одна из последних моих «больших» партитур).

– Вы поменяли взгляд на свои ранние сочинения? Возникала ли мысль вновь вернуться к ним и отредактировать?

– Сегодня мне что-то кажется вполне приемлемым, что-то наивным, а что-то можно было бы сделать в деталях по-иному. Может быть, и стоило бы вновь вернуться к некоторым партитурам, но до этого дело так ни разу и не дошло. Вот и сейчас после исполнения Концерта для фортепиано с оркестром, написанного пятьдесят лет назад, мелькнула мысль партитуру слегка подчистить, и желание это пока не исчезло. Но, как известно, благими намерениями вымощена дорога в ад…

– Одно из Ваших сочинений – вокально-инструментальный спектакль «Посторонний»  исполнили на последнем концерте в ГЭС-2. Расскажите, пожалуйста, о нем подробнее. У меня была мысль, что это сочинение – автобиографическое. Так ли это? И насколько в целом Ваши сочинения автобиографичны? Или Вы некий сторонний наблюдатель, комментатор?

– В 1990 году, в интервью музыковеду Ханнелоре Герлах, напечатанном в книге Sowjetische Musik im Lichtder Perestroika («Советская музыка в свете перестройки»), я высказал мысль: «Всякое творчество, и музыка в том числе, – один из видов автобиографии». По прошествии трех десятков лет не вижу повода изменить это мнение. «Посторонний» – не исключение. Биография? Скорее, отражение биографии в зеркале, заглядывая в которое пытаешься понять, как ты в этом мире существуешь, как живешь, работаешь, любишь, презираешь, идешь на компромисс или с упорством, достойным лучшего применения, стоишь на своем. Заглядываешь, всматриваешься, но ответа нет… Эдакий quasi-философский подход, некое ergo sum, вот что такое «Посторонний». А вот Концерт для фортепиано с оркестром полностью автобиографичен и привязан к совершенно конкретным событиям, которые происходили в течение нескольких лет моей жизни.

– Значительно ли отличается композиторское образование в Ваше время в Баку от образования сегодня в Москве?

– В годы моей учебы в Баку нравы были гораздо строже, и это давало результат. В первый год обучения определяющим было изучение малых форм. Мы подробно разбирали, скажем, ми минорную Прелюдию Шопена, а затем сочиняли что-то свое именно в форме периода. Конечно, не копируя язык, а пытаясь найти что-то свое. Удавалось не всем. Разбирали десятую Прелюдию из ор. 11 Скрябина, а затем пытались высказать что-то свое, ориентируясь на простую двухчастную форму. Затем простая трехчастная и так далее. Много внимания уделялось граням формы, переходы должны были быть безупречными. Помню, как сражался со сложной трехчастной формой – переходы удавались с трудом.

Когда я заикнулся о Трио в составе: альтовая флейта, вибрафон и гитара – в ответ получил резкое: «Не фокусничай!». Но когда профессор убедился, что студент уже кое-что умеет, он, как говорится, «отпустил вожжи». Как итог – quasi-неоклассическая Кантата «Пестрые истории» и строго додекафонная Соната для фортепиано. К V курсу мне удалось стать достаточно обученным композиторским «полуфабрикатом» и четырехчастную «Музыку для камерного оркестра, ударных и органа» закончил за полгода до госэкзамена.

В Москве же подход к обучению композиторов сегодня гораздо либеральнее и гибче: состав Трио, о котором я уже говорил, вполне может быть разрешен. Правда, я не уверен, будет ли такая вседозволенность полезной, особенно на первом этапе обучения. Я бы и сегодня такое не разрешил (смеется)!

– С какими, на Ваш взгляд, главными проблемами молодые композиторы сталкиваются сегодня?

 Сегодня мы имеем огромное число выпускников композиторских факультетов, которые пишут музыку, но композиторов среди них единицы! Пишущие музыку зачастую хорошо осведомлены о том, что происходит в музыкальном мире, и готовы бесконечно рассуждать на эту тему. Они составляют прекрасные аннотации к своим сочинениям, но не знакомы с настоящей композиторской работой, их сочинения бессмысленны и беспомощны. Творческие проблемы таких «творцов» неразрешимы. Композиторы же много знают и уже кое-что умеют, а творческие проблемы у людей талантливых возникают на протяжении всей творческой жизни и разрешаются тоже на протяжении всей жизни. И это нормально.

– Чему самому главному в композиторском деле Вас научил Ваш отец, Кара Абульфазович Караев, признанный классик советской музыки?

– Профессор учил! Обучал азам мастерства, лепил из каждого студента профессионала. Был безжалостен к дилетантизму, не прощал отсутствия требовательности в выборе музыкального материала, всячески поощрял творческую инициативу. Повторял слова П.И. Чайковского – «Вдохновение рождается только от труда». Во время занятий никогда не отвлекался на посторонние разговоры: никакой философии, никаких рассуждений о высоком искусстве, все очень четко и конкретно – плохой переход, нет развития, кода не получилась… Сам садился за инструмент и показывал один из возможных путей выхода из тупика. Хвалил редко, любимой его присказкой было «Не ругаю, значит, хвалю». А сказанное без каких-либо замечаний «Работай дальше» – было похвалой наивысшей.

Когда занятия заканчивались, уставший, мог и пошутить, мог рассказать что-то интересное о Дмитрии Дмитриевиче Шостаковиче. Хорошо знал труды Канта и вообще немецкую классическую философию и мог удивить неожиданной цитатой «к месту». Интересовался бытом своих студентов, возможностью для полноценных домашних занятий, материальными условиями и помогал, когда в этом была необходимость.

– Какое было Ваше последнее потрясение в искусстве?

– Потрясение – это для слабонервных (улыбается)! Но для меня настоящим откровением стали два сочинения, которые прозвучали в концертах В. Юровского: Девятая симфония В. Екимовского и «Маятник Фуко» В. Тарнопольского. Скажу, что это – без преувеличения! – высочайшие вершины не только российской, но и всей европейской музыки! А еще – две мастерские миниатюры, которые я случайно обнаружил несколько лет назад в блужданиях по Сети: The Lamb (1982) Дж. Тавенера и «Меланхолия» (1981) С. Шаррино. Сотворенные буквально «из ничего», они поражают высочайшим мастерством, изысканным вкусом и талантом, талантом обоих авторов! Я не удержался и сделал редакцию сочинения Тавенера, добавив к авторскому хору a cappellа оркестровое сопровождение. Надеюсь, не испортил, но надо бы послушать.

– Какие Вы для себя определяете постулаты в искусстве и в жизни в целом?

– Делай, что должен, и будь что будет.

– Над чем Вы работаете сегодня?

– Пока на паузе… В прошлом году закончил «Мемориал» для оркестра и хора, в партитуре которого есть цитаты из Малера, Шёнберга, Берга и Веберна. Шесть частей цикла корреспондируют с шумановским «Карнавалом»: I. Преамбула. II. Реплика. III. Карнавал сумасшедших. IV. Мертвые буквы. Сфинкс. V. Нескончаемый кризис иллюзий. VI. Мемориал. Сочинению предшествует эпиграф: Ich verbeuge mich vor ihremAndenken und verfluche ihre Nachkommen («Я преклоняюсь перед их памятью и проклинаю их потомков» – прим.ред.)Не мог я не написать этого!

– Какие у Вас творческие планы?

– Хочешь рассмешить Господа, расскажи о своих планах. А смешить Его мне совершенно не хочется…

Беседовала Айдана Кусенова, студентка Vкурса НКФ, музыковедение

Фото из личного архива

АРХИВУ МОСКОВСКОЙ КОНСЕРВАТОРИИ 90 ЛЕТ!

Авторы :

№7 (1399), октябрь 2023 года

Архив Московской консерватории в 2023 году отмечает свое 90-летие. Точкой отсчета принято считать 1933 год, когда в штатное расписание Консерватории была введена ставка архивариуса. Но история Архива началась задолго до этого, ведь с первого дня существования Консерватории в делопроизводстве стали образовываться и откладываться различные документы.

Диплом первой выпускницы Московской консерватории Н.А. Муромцевой. 1871 год

В первые десятилетия за сохранность документов отвечала канцелярия, но накоплениям требовалась научно-техническая обработка. Первым человеком, внесшим заметный вклад в дело упорядочения Архива, стала архивариус В.Н. Тарасова, позднее переведенная на должность заведующей. Перед ней стояла очень непростая задача выстраивания работы вновь созданного отдела и первичной обработки документов. С большой отдачей она проработала в архиве с 1933 по 1959 год. Начатое дело продолжили заведующие Архивом: Л.П. Ларионова, Н.В. Акопова-Мурадова, Н.А. Иванова, И.В. Калмыкова, И.В. Глазнева, В.С. Белозерцев, Л.Н. Старостина.

Сейчас в Архиве насчитывается около 50000 единиц хранения, и это лишь небольшая часть богатейшей истории Консерватории. К сожалению, далеко не все исторические документы сохранились в нашем Архиве. В 30-х годах XX века началось движение по интегрированию документов ведомственных архивов в государственные; тогда часть документов Консерватории была передана на постоянное хранение в Центроархив, а в 1944 году внушительное количество документов поступило в ЦГЛА (Центральный государственный литературный архив, позднее РГАЛИ — Российский государственный архив литературы и искусства). В РГАЛИ находятся 2 фонда Московской консерватории: дореволюционный (2099) и фонд после 1917 года (658). При создании Музея имени Н.Г. Рубинштейна, значительная часть документов Архива пополнила его коллекцию. В 1943 году Музей отделился в самостоятельную государственную структуру – Государственный центральный Музей им. М.И. Глинки (позднее Всероссийское музейное объединение музыкальной культуры имени М.И. Глинки, затем Российский национальный Музей Музыки). Документы Архива вместе с материалами Музея оказались в его составе, и сейчас, находясь в Музее музыки, они насчитывают 6 фондов. Кроме того, некоторые из наших документов были переданы в ГАРФ (Государственный архив РФ), ЦГА Москвы (Центральный государственный архив Москвы) и РГИА (Российский государственный исторический архив). К сожалению, произошла утрата ряда документов во время пожара 2002 года.

Серьезным испытанием для Архива стал его переезд в 2005 году из Первого учебного корпуса, где он располагался в цокольном этаже, в помещение Большого зала. В этот поворотный момент весь состав сотрудников Архива уволился. Меня пригласили на должность заведующей в ноябре этого года, тогда же приступил к работе и новый штат сотрудников. Нам предстояла непростая задача добиться ремонта нового помещения, закупки и монтажа металлических стеллажей для размещения документов. Также требовалось укомплектовать архив металлическими картотечными шкафами, картонными коробами для горизонтального хранения документов, приборами климат-контроля для измерения температуры и влажности помещения. Весь огромный по объему архив, включающий в себя 630 больших картонных коробок, был рассредоточен в нескольких комнатах корпуса Большого зала. Нам предстояло реализовать перемещение всего массива документов в новое помещение Архива. Эта работа представляла собой длинную цепочку целого ряда организационных и такелажных действий. Весь документальный фонд был размещен в структурно-хронологическом порядке.

Наше подразделение является ведомственным архивом и источником комплектования РГАЛИ. Уже в марте 2007 года сотрудники Центра комплектования РГАЛИ посетили Архив Московской консерватории после его переезда. По итогам этого посещения директор РГАЛИ Т.М. Горяева составила письмо на имя ректора профессора Т.А. Алиханова, где указала: «В настоящее время архив Консерватории стал одним из лучших ведомственных архивов, с которыми работает РГАЛИ». А спустя всего лишь 3 года нам предстоял еще один переезд в другое, более просторное помещение, которое находилось также в корпусе Большого зала. Такое частое перемещение архива является чрезвычайно редким явлением; обычно местоположение архива остается неизменным в течение долгих лет. Нам опять предстоял ремонт, сбор и распаковка целого комплекса документов, расстановка его на стеллажах, с той лишь разницей, что на этот раз коробки компоновали мы сами, и у нас был заранее составлен четкий план сбора и последующего размещения документов по структурно-хронологическому принципу. Это позволило нам не прекращать работу по ответам на запросы граждан.

По штатному расписанию Консерватории Архив относится к административно-управленческому персоналу. Несмотря на это, команда сотрудников, которая сейчас работает в Архиве, способна выполнять задачи научного подразделения. В своей научной деятельности Архив работает в нескольких направлениях: написание статей, создание историко-документальных выставок, участие в научных конференциях и сотрудничество с различными организациями по научным и научно-методическим вопросам.

В Архиве работают как профессиональные историки-архивисты, выпускники Историко-архивного института РГГУ, так и профессиональные музыканты, окончившие Консерваторию. Такой симбиоз как нельзя лучше помогает наладить работу, в которой сочетаются документоведческая точность и дотошность, а также вдохновение чуткой души музыканта и тонкий художественный вкус.

Одним из особенно важных направлений работы Архива является создание электронного архива. Его наличие позволяет нам адаптироваться к современным реалиям использования документов, у нас идет удобный всем обмен электронными документами внутри структур Консерватории, и не только. Мы помогли многим сообществам, которые к нам обращаются за копиями документов: всемирная организация «Клейм Конференс» для получения пособий выпускникам Консерватории – жертвам нацизма; Большая Российская энциклопедия; издательство «Планета музыки»; акционерное общество «Мелодия». Кроме того, у Архива есть целый фронт работ, связанный с выполнением платных услуг, под которые подпадают некоторые виды социально-правовых, генеалогических запросов и заявок на сканирование документов. Пользователям нашего читального зала предоставляется возможность заказать цифровые версии архивных документов для текущей работы над статьями, диссертациями, а также для иллюстраций при издании книг.

В своих основных профессиональных функциях Архив похож на многие другие. Но в вопросах творчества наш Архив уникален, это происходит благодаря неповторимой документальной истории Консерватории. Наша научная и творческая работа идет параллельно с архивной. Мы увлеченно изучаем как историю самого Архива, так и историю Консерватории, ее студентов и профессоров. За период с 2008 года сотрудниками Архива написано около 100 статей по истории Консерватории, которые опубликованы в научных сборниках, журналах и энциклопедиях не только Москвы, но и других городов. Большую работу Архив проделал для подготовки к изданию таких публикаций, как Биографический энциклопедический словарь «Московская консерватории. От истоков до наших дней 1866-2006»«Московская консерватория в прошлом, настоящем и будущем», 2018; энциклопедия «Московская консерватория 1866–2016» в 2-х томах; «Концертмейстеры Московской консерватории», 2019, в 2-х томах и других.

Интересным стал факт публикации сборника «Наталья Андреевна Любомудрова. Избранные статьи и методические работы. Воспоминания коллег и учеников». Издание этого сборника, где я была одним из составителей, стало возможным благодаря тому, что мною было найдено замечательное машинописное учебное пособие Н.А. Любомудровой «О подготовке педагога-пианиста» среди документов административно-хозяйственного отдела Консерватории, подготовленных на уничтожение!

С результатами своих исследований сотрудники выступали на таких форумах, как Первая международная научная конференция «Наследие: русская музыка – мировая культура» (Москва, 2008), Международная научно-практическая конференция «Дирижерско-хоровое образование: традиции и современность» (Москва, 2011), II Международный конгресс Московской консерватории памяти Народного артиста СССР, профессора А.В. Свешникова (Москва, 2015), Международная научная конференция «Московская консерватория в прошлом, настоящем и будущем» (Москва, 2016), Международный семинар «История музыкального образования: новые исследования» в рамках шестой сессии Научного совета по проблемам истории музыкального образования (Воткинск, 2017); Международная конференция «Московский Синодальный хор: 300 лет служения Церкви, Отечеству и русской культуре» (Москва, 2021), I Всероссийская научно-практическая конференция «Жирковские чтения» (Якутск, 2021) и Международная конференции «Жирковские чтения» (Якутск, 2022 г), Международная конференция «Музыкальное образование в России: сохранение традиций и развитие новых стратегий» (Саратов, 2022) и другие.

Доброй традицией стала установка историко-документальных выставок Архива в разных залах Московской консерватории. Выставки являются яркой показательной частью нашей работы. Первые две выставки были созданы в 2008 году, одна из них посвящена дореволюционным студентам, а вторая – памяти главного казначея Московской консерватории В.С. Бояринова и инспектора Консерватории А.Н. Губерт. С того времени Архивом создано свыше шестидесяти тематических выставок. В основном они были установлены к юбилейным датам наших профессоров, среди которых: М.М. Ипполитов-Иванов, В.И. Сафонов, А.Б. Гольденвейзер, А.И. Зилоти, К.Н. Игумнов, Д.Д. Шостакович, Н.Я. Мясковский, А.Ф. Гедике, Г.Г. Нейгауз, Я.В. Флиер, М.В. Юдина, Т.П. Николаева, Ю.Н. Холопов, В.К. Мержанов, Р.Р. Давидян, К.С. Сараджев, В.Г. Дулова, Г.В. Крауклис, К.П. Кондрашин и многие другие известные музыканты.

Мы откликаемся и на общественно значимые события. Например, Архивом создано две выставки по военной тематике, они были посвящены участию студентов и педагогов Московской консерватории в Первой мировой войне и в Великой Отечественной войне. На выставке ко Дню России под названием «Великая страна – великие люди» большую часть экспозиции мы посвятили памяти В.М. Халилова – художественного руководителя Академического ансамбля песни и пляски Российской армии имени А.В. Александрова, что нашло живой отклик у многих ее посетителей. Еще один яркий пример: в 2021 году была установлена выставка «Мамонтовский кружок. Творчество во имя Отечества», посвященная 180-летнему юбилею со дня рождения С.И. Мамонтова, крупного мецената и создателя Московской русской частной оперы. В своей многогранной деятельности Савва Иванович напрямую не был связан с Московской консерваторией, хотя здесь он черпал талантливых исполнителей для своего детища – частной оперы. На праздновании этого юбилея была вручена медаль первому лауреату премии «Меценат года» имени С.И. Мамонтова, которая направлена на возрождение и развитие традиций меценатства, благотворительности и спонсорской деятельности. С этого момента в Московской консерватории ежегодно происходит награждение лауреатов этой премии.

Часто наши выставки приурочены к всероссийским и международным научным конференциям, фестивалям. Например, выставка к 100-летию со дня рождения К.Б. Птицы проводилась в рамках международной научно-практической конференции дирижерско-хоровой кафедры; выставка «Борис Тевлин. Формула успеха. К 90-летию со дня рождения» – в рамках XVII Осеннего хорового фестиваля имени профессора Б.Г. Тевлина; выставка, посвящённая 90-летнему юбилею Р.К. Щедрина – в рамках Всероссийского музыкального фестиваля «Запечатленный ангел» и т.д.

Интересной и плодотворной была работа по созданию совместных выставок Архива МГК с Российским национальным Музеем Музыки (Выставка «Вселенная Альфреда Шнитке» к 80-летию композитора в Энгельсе, Саратове и Москве); с Музыкально-педагогическим институтом имени М.М. Ипполитова-Иванова (посвящённая 150-летию со дня рождения); с Центром вокального искусства имени В. Левко (посвящённая Валентине Левко в рамках VII Международного вокального конкурса ее имени); с Мемориальным музеем А.Н. Скрябина (выставка «Владимир Софроницкий – поэт фортепиано. К 120-летию со дня рождения»); с Фондом семьи Ф.И. Стравинского и его сыновей (Выставка «Игорь Федорович Стравинский: жизнь и творчество. К 140-летию со дня рождения и 60-летию визита в СССР»); со Старочеркасским историко-архитектурным музеем-заповедником (выставка «Казаки-Некрасовцы. К 60-летию возвращения на Родину и 40-летию выступления в Малом зале Московской консерватории»); с Художественно-историческим центром «Сириус» города Сочи (выставка, посвящённая А.И. Хачатуряну). Архив поддерживает творческие связи с Военным институтом Военного университета: Архив установил передвижную выставку памяти профессора Б.А. Дикова и участвовал в торжественном открытии мемориального класса в его честь; совместно с Институтом была установлена выставка памяти профессора В.А. Блажевича в честь открытия его мемориального класса; также мы помогли материалами в создании класса-музея имени профессора Г.А. Орвида.

Концепцию каждой выставки мы тщательно продумываем, стараемся, чтобы она была цельной и в то же время доступной для восприятия. С каждым разом содержание наших выставок становится все глубже и информативнее, а художественное оформление – профессиональнее. Отобранные экспонаты мы сканируем в высоком разрешении, при необходимости ретушируем изображения в графическом редакторе, стараемся повысить разборчивость текста на старинных документах, а также улучшить качество и четкость фотографий. При подготовке проекта мы используем специализированные программы для создания цифровых макетов. Это позволяет нам заранее точно выверить размеры и подобрать наилучшую компоновку экспонатов. По завершении макетирования все экспонаты проходят дополнительный этап обработки и цветокоррекции, после чего направляются на печать в типографию. На всех этапах подготовки идет коллективная работа над художественным оформлением выставки. Мы горячо обсуждаем наполнение стендов, афиш и роллапов, выбираем стиль оформления, цветовую гамму и шрифты. Здесь необходима не только техническая подкованность, но и особое чутье, художественный вкус и включение творческого воображения.

Если первые выставки создавались преимущественно на материалах Архива, то позднее мы стали расширять круг поиска и исследования: стали привлекать коллег и учеников юбиляров, их родственников, которые с радостью делились с нами сохранившимися документами и фотографиями из своих семейных архивов. Интересные находки ждали нас и на полках государственных архивов, в коллекциях музеев и библиотек. При использовании партнерских архивных материалов мы всегда помещаем благодарности на выставке и отмечаем их участие в этикетаже.

Щедро делясь накопленным опытом по созданию и установке выставок, мы помогаем организациям в наполнении музеев, архивов и выставок на основе собрания документов нашего Архива. С такими просьбами к нам обращаются различные заведения: Государственный архив документов новейшей истории Калужской области; Школьный музей ДМШ №1 им. Т.П. Николаевой г. Брянска; Академический музыкальный колледж при МГК; Музей истории культуры городского поселения в Малаховке Московской области; Тверской музыкальный колледж; Школьный музей ДМШ № 1 им. С.И. Танеева.

Архив принимал участие в таких интересных проектах, как съемка документального фильма о Московской консерватории (канал ТВЦ), фильма о профессоре Ю.Н. Холопове (Свердловская киностудия). Наши материалы представляют уникальную возможность приобщиться к славной истории Московской консерватории, а вдумчивый ученый всегда найдет нишу для научного исследования в нашем Архиве.

Р.Н. Трушкова, заведующая Архивом Московской консерватории

Фото Дениса Рылова, Никиты Алексеева

«Очень многое необходимо знать, интересоваться всем на свете…»

Авторы :

№5 (1397), май 2023 года

12 апреля профессор Владимир Михайлович Иванов, народный артист России, известный музыкант и педагог, заведующий кафедрой скрипки и декан Оркестрового факультета Московской консерватории отпраздновал свой 75-летний юбилей. Корреспондентка нашей газеты побеседовала с именитым профессором.

– Владимир Михайлович, как Вы пришли в музыку?

– Достаточно просто. У меня мама – музыкант. Работала пианисткой в институте имени Гнесиных концертмейстером у вокалистов, а также преподавала в Гнесинской семилетке. Дома с колыбели слышал музыку: певцы приходили домой заниматься, пели различные арии. Когда начал ходить, уже многое из вокального репертуара мог спеть, многое нравилось. Слух абсолютный сам собой проявился.

Мне было не больше 5 лет, когда я посетил первый инструментальный концерт – в Гнесинском зале на скрипке играл Виктор Пикайзен. Концерт произвел на меня огромное впечатление. Я начал имитировать игру на скрипке: подбирал палки, водил одной по другой. В 6 лет пришел в Гнесинскую десятилетку на прослушивание. Проверили ритм, слух, попросили спеть песенку. Я сказал, что хочу спеть арию Канио – могу на русском и на итальянском. Вызвал всеобщее удивление. Моментально зачислили в «подготовишку». Инструмент выбрал сам – очень попросил, чтобы была скрипочка.

– Очень интересно услышать о Ваших педагогах…

– Первый педагог – Владимир Миронович Вульфман, преподавал в «Гнесинке» – школе и институте. Замечательный человек и музыкант, ученик Жака Тибо. Начинал я у него, 4 года проучился в Гнесинской десятилетке. Одним из друзей Вульфмана был Юрий Исаевич Янкелевич, я ему очень нравился своей детской непосредственностью и природной постановкой рук. Через 4 года Вульфман уехал в Мексику и открыл там музыкальную школу, которая существует и в наши дни и носит его имя. О сроках его возвращения информации не было, и Юрий Исаевич перевел меня к себе в ЦМШ.

В.М. Иванов, Т.А. Курышева, Е.К. Чверток. Юбилей Консерватории, 2016

Там была особая обстановка, и это производило огромное впечатление, было другое отношение к гаммам и упражнениям. «Коридорные скрипачи» соревновались друг с другом в игре гамм, арпеджио, двойных нот на спор – с любой ноты, с любой позиции, в любой тональности, виртуозно – так, что «дым шел»! Сейчас этого не наблюдается, и мы видим, что даже из спецшкол многие приходят с большим отставанием в плане техники.

Проучился я в ЦМШ не долго. В середине 8 класса исключили из школы «за поведение», как говорят: «попал под раздачу». Я был учеником, которому было скучно учиться по общеобразовательным предметам – они давались мне очень легко, и я был очень активным мальчиком – на уроках получал замечания, бывало, что выгоняли из класса. Но вредительством я никогда не занимался, а про тех, кто ломал имущество, я знал, но не продал.

Обратно в ЦМШ я уже не вернулся, хотя потом хотели восстановить. Меня моментально «подхватила» директор училища при Консерватории Лариса Леонидовна Артынова, и я остался в «Мерзляковке» официально у Майи Самуиловны Глезаровой, которая была ассистентом Ю.И. Янкелевича. У нее я закончил училище, потом вернулся к Юрию Исаевичу Янкелевичу в Консерваторию и аспирантуру. Он очень рано ушел из жизни – в 64 года, скончался во время операции. Огромная трагедия, величайший был педагог, который вырастил огромную плеяду талантливых скрипачей.

– А когда Вы начали концертировать?

– Концертировать начал рано, еще обучаясь в училище, ездил по стране с небольшими концертными программами. Впервые вышел на сцену БЗК с оркестром в 1966 году, в рамках цикла концертов, посвященных 100-летию Московской консерватории. Очень памятное событие, фотография с этого концерта до сих пор висит в нашем училище. Исполнял «Венгерские напевы» Андрея Эшпая со студенческим оркестром под управлением И.А. Аркина. Произведение посвящено Эдуарду Грачу, первым исполнителем был он, а вслед за ним был я.

Еще до того, как получил первую премию на конкурсе Баха, много выступал с концертами в Союзе и за рубежом. Активно работал как солист. А в конце 1975 года профессор Т.А. Гайдамович пригласила меня заменить скрипача в Московском трио. Там в первоначальном составе были: пианист – Александр Бондурянский, виолончелист – Мирон Ямпольский, скрипач – Михаил Безверхний (кстати, тоже ученик Ю.И. Янкелевича). Постепенно виолончелиста заменил Михаил Уткин, потом я заменил М. Безверхнего. Первый концерт со мной состоялся в начале 1976 года, и с этого времени состав уже не менялся. Кстати, Московское трио занесено в Книгу рекордов России, как самый долговечный ансамбль в едином составе.

– В чем секрет такого долголетия? 

– В камерном музицировании из трех разных инструментов нужно создавать четвертый. Если удается – это уже не три разных человека, а единый организм. Просто не всегда и не всем это удается.

– Какой исполнительский репертуар Вам ближе и почему?

– Ближе то, что исполняешь в данный момент. Так должно быть. Хотя, конечно, я в душе романтик. Исполнению нужно отдаваться полностью. Когда музыкант выходит к публике, ему должно быть, что сказать, что ей отдать. Тогда тебя оценят, тебя поймут и тебе поверят. Знаю достаточно много и о европейских традициях исполнения барочной музыки, с которой мы сталкиваемся буквально каждый день. Со своими учениками стараюсь много внимания уделять не только Баху, но и всей эпохе. Современная же музыка – не вся близка, хотя в репертуаре много шедевров ХХ века.  В ХХI веке шедевров… не густо.

Поздравление ректора на юбилейном концерте в БЗК 

– А как Вы пришли в педагогику?

– Я давно преподаю в Консерватории, с 1974 года. Начал преподавать сразу после окончанияассистентуры-стажировки. Сначала на кафедре истории и теории исполнительского искусства, также занимался квартетом, помогал Д.В. Шебалину. В полной мере совмещать исполнительскую и педагогическую деятельность было довольно сложно. Первые годы моя основная работа была в Москонцерте и Московской филармонии, а в Консерватории – на полставки. Концертов, гастролей по всему миру было очень много.

После распада СССР в 1991 году постепенно гастрольные планы у всех значительно уменьшились. Ссокращением концертного графика я перешел на основную работу в МГК, получил специальный класс скрипки и начал активно заниматься педагогической деятельностью, которая бурно развивалось, и со временем мой класс стал одним  из самых сильных в Консерватории.

Помимо консерватории преподаю еще в «Мерзляковке». Большим подспорьем является то, что моя супруга – Алена Чверток, ныне тоже профессор Консерватории, очень мне помогает. Она очень хороший специалист, талантливый человек и замечательный методист, известный на всю страну и не только. Она еще работает в ЦМШ. У нас практически общий класс. Она занимается с моими учениками, а я – с ее. Среднее звено у нас охвачено, готовим студентов в Консерваторию.

– Как Вы оцениваете современное музыкальное образование? Есть ли отличие от музыкального образования, существовавшего в начале Вашей педагогической деятельности?

– Раньше существовало государственное распределение, которое было обязательным. Многие известные исполнители проводили минимум 2–3 года в регионах и передавали подрастающему поколению свое мастерство, опыт, видение, школу. С исчезновением СССР исчезло распределение, и плоды этого мы на себе ощущаем все больше. А в регионах последние 20–30  лет происходит полное увядание профессионального подхода к обучению.Уровень всегда виден по поступающим абитуриентам. Конечно, каждый год есть талантливые «звездочки», ноименно общий уровень все больше снижается. На нашем оркестровом факультете 70–80 % студентов – иногородние. Это хорошо. Но из них к себе домой после обучения не возвращается практически никто. Все оседают в Москве, и это приводит к тому, что общий уровень в регионах падает.

Сейчас у обучающихся отмечается очень большое отставание именно техническое. И, если левые руки, бывает, развиты достаточно неплохо, хотя у большинства – серьезные проблемы с интонацией, то правые руки корявые почти у всех! А это и владение смычком, штрихами, и звукоизвлечение. Мало кто имеет об этом представление. Это заметно, отставание очень серьезное. Я много езжу по стране, сейчас это в основном мастер-классы и конкурсы, и я вижу, что происходит. Если педагог сам никогда не мог это сделать, как он может этому научить! Основная проблема – отсутствие квалифицированных педагогов. В стране их остались единицы, и это в основном специалисты преклонного возраста.

– Можно ли что-то сделать, чтобы улучшить ситуацию?

– Последние годы нас загоняли в рамки, не свойственные творческому развитию, они продолжаются отчасти до сих пор. Хотя некоторые сдвиги намечаются – например, отказ от Болонской системы. Бакалавриат не предполагает появление специалистов ни в какой области. Многие с большим энтузиазмом отнеслись к этой системе, стали безоговорочно ее внедрять. Противостояли только мы и питерцы, и мы выдержали, хотя давление было очень серьезным. 

Творческие вузы нужно убрать из подчинения Министерству науки и образования и оставить только в ведении Министерства культуры, как, кстати, когда-то и было. Министерство образования, к сожалению, не понимает специфику творческих вузов. Знаю, что у нашего президента есть понимание этой проблемы, но решить задачу непросто, в том числе с экономической точки зрения. 

Юбилейный концерт. Поздравление директора АМУ при МГК Владимира Демидова

– Возвращаясь к теме молодого поколения: какие навыки необходимы молодому музыканту, чтобы стать успешным?

– Я считаю, что нужна рациональность. Она заключается в умении владеть временем. Очень многое необходимо знать, интересоваться всем на свете. Не зацикливаться только на своих упражнениях, расширять кругозор. Чем больше будут успевать делать, тем выше будет результат, и никогда не будет скучно. Должен быть охват знаний, не обязательно глубокий во всех областях, но разбираться нужно очень во многом. И активно отдыхать. Надо уметь и успевать – в этом и заключается рациональность. А если человек способный, он обычно способен во многих видах деятельности. И еще: необходимо много читать художественной литературы, а то у нас наблюдается большое количество недостаточно грамотных молодых людей. Причем все, о чем я говорю, должно происходить в юном возрасте, потому что потом на это будет гораздо меньше времени, будут другие дела и заботы. 

– Как Вы относитесь к конкурсам? Нужны ли они музыканту?

– Наша профессия – артистическая, поэтому, как возможность выходить и играть перед людьми, конкурсы – это хороший вариант. Мы играем не для себя, а для людей, и с точки зрения приобретения концертного опыта это необходимо.

Но то, что у нас сейчас происходит с детскими и юношескими конкурсами, «не есть хорошо». Они проводятся практически «на каждом углу» и каждую неделю, в таких конкурсах толком нет программных требований. Еще система так устроена, что подобные конкурсы нужны педагогам школ: благодарности педагогам за подготовку лауреатов помогают благополучно пройти очередную аттестацию, что, конечно же, является для них хорошей мотивацией. К таким конкурсам у меня отношение крайне отрицательное!

Бывает, на мастер-классы приходят ученики, которые играть вообще не умеют, но за последний год имеют 10–15 наград – первые места и гран-при. Конкурсы не должны быть раздачей дипломов за деньги, где дают бесконечное количество призовых мест. Такие конкурсы портят и губят музыкантов. Программа должна состоять не из двух пьесок по пять минут, а из двух-трех туров с серьезными требованиями, финал желательно с оркестром. И вообще конкурсов не должно быть много. На конкурсе должны быть премии, участники должны понимать, за что они борются.

– Как Вам видится будущее академической музыки?

– Надеюсь, что академическая музыка останется. Что-то же должно воспитывать в людях эстетические и нравственные критерии! Музыка продолжает существовать за счет того, что в нее вкладывается индивидуальность. Поэтому мы и слушаем живое исполнение – мы получаем какие-то ощущения, опыт, пусть даже опыт восприятия. У каждого исполнителя и каждый раз это все происходит немножко по-разному. Иначе нет смысла в существовании музыки.

– Владимир Михайлович, в Консерватории Ваш юбилей был особенным, было много концертов. Как они прошли?

– Юбилейные празднества совпали с классным и кафедральным концертами, скрипичным гала-концертом и выступлением лауреатов международного конкурса «ДеМЮКС», председателем жюри которого я являюсь уже много лет. Мы решили объединить серию апрельских концертов в фестиваль. В результате получился очень хороший фестиваль из пяти концертов, посвященный моему юбилею. Большой зал был полон, остальные концерты в Малом зале также были аншлаговыми. Заключительный концерт фестиваля 18 апреля, где играли мои воспитанники разных лет, был просто шикарный!

– Дорогой Владимир Михайлович, от лица всех читателей газеты «Российский музыкант» поздравляю Вас с юбилеем! Мы все желаем Вам здоровья, яркой творческой жизни и хороших учеников! Многая лета!

Беседовала Марина Шиганова,выпускница ассистентуры-стажировки МГК

Фото Дениса Рылова

Русский мир Рахманинова

Авторы :

№3 (1395), март 2023 года

1 апреля 2023 года исполняется 150 лет со дня рождения великого русского композитора Сергея Васильевича Рахманинова. Блестящий выпускник Московской консерватории –композитор, пианист, дирижер, – Рахманинов был человеком, мыслившим и в творчестве, и в жизни исключительно по-русски.

Рахманинова следует отнести к тем фигурам русской культуры, которые мгновенно ассоциируются в России и далеко за ее пределами именно с цивилизационным феноменом русского мира. Россия – это А.С. Пушкин, Ф.М. Достоевский, Л.Н. Толстой… П.И. Чайковский и С.В. Рахманинов… Романтическое и небезосновательное преувеличение «Пушкин – наше всё» в музыкальной культуре сопоставимо с Рахманиновым. Генезис такого понимания заключен в «человечности» его интонации, в рахманиновском мелодическом гении, в его неосознанном стремлении объять подлинную музыкальную Россию. Личностная и творческая нерасторжимость с русским миром подтверждается глубокой укорененностью Рахманинова в отечественной культуре, его интересом к извечным «русским темам» и сохранением особого русского взгляда на проблемы Запада и Востока.

Серебряный век русской культуры, дух новгородской старины и усадебная барственность, музыкальные вкусы имперского Санкт-Петербурга и златоглавой Москвы, исключительная романтическая аура творчества, колокольные аллюзии и храмовая величественность, дружба с Ф.И. Шаляпиным, Н.К. Метнером, плодотворное общение с И.А. Буниным, встречи с Л.Н. Толстым и А.П. Чеховым, внешняя суровость и артистическое обаяние, сочетание художественного гения и человечности, изгнанничество как «несение креста» и… неизменный аромат белой сирени… Все это исторические штрихи, создающие в сознании ценителей яркий образ трагика русской музыки – Сергея Васильевича Рахманинова.

В рахманиновском творчестве с новой силой раскрывается русская способность, впервые проявившаяся у истоков классической отечественной музыкальной традиции в мировоззрении М.И. Глинки, испытывать интерес к иным культурам: Запад и Восток только усиливают притяжение к русскому миру. «Тема Паганини», «тема Шопена», «тема «Корелли», средневековая богослужебная секвенция Dies irae как символ трагического конца и «восточный» цыганско-мистический колорит естественно сочетаются у Рахманинова с русской женской долей («Белилицы, румяницы вы мои» из «Трех русских песен») и блаженным созерцанием («Ныне отпущаеши» из «Всенощного бдения»).

Подобно Римскому-Корсакову, неизменно возвращавшемуся к древнему славянству, обрядовости, «солнечному культу», подобно Чайковскому, тяготеющему к теме фатума как воплощению тщетности надежд и высшей трагичности человеческой жизни, Рахманинов возлюбил «свою Россию», принимая ее в естественной красоте. Его интонация поистине отразила музыкальный «косм Руси»: древнерусская литургическая традиция, древние фольклорные первоистоки, «русская восточность», западноевропейская романтическая аура на русской почве.

 Россия без прикрас – в этом величие Рахманинова. Необычайно по-рахманиновски звучат слова Весны из пролога оперы «Снегурочка» Римского-Корсакова: «Нерадостно и холодно встречает // Весну свою угрюмая страна». Одухотворенный и скудный простор «Уж ты, нива моя» у Рахманинова дополняется восторженным очарованием тютчевских «Весенних вод»: здесь романтическое видение природы заставляет ненадолго забыть о прежнем лирико-трагическом созерцании в духе «Угрюмого края, туманного края» из Первой симфонии Чайковского. Но даже в оригинальном «русском» тематизме, имеющим скрытый намек на народное пение, наблюдается чарующий «восточный» привкус: будто лермонтовское «Ее степей холодное молчанье», объединенное с пребыванием между небом и землей перед степным азиатским зиянием. Здесь проходит сближение рахманиновских образов с половецким станом из оперы «Князь Игорь» Бородина.

Рахманинов довольно трудно поддается вербализации, что создает существенную сложность для исследователей. Однако многие его произведения исполнены атмосферы уединенности, отвечающей полотнам классической русской живописи XIX века – Шишкина, Поленова,  Левитана. В прелюдиях и этюдах-картинах «одушевленные» природные зарисовки напоминают о «Лесных далях» и «Дожде в дубовом лесу», «Бабушкином саде» и «Раннем снеге», «Березовой роще» и «Золотой осени». Любование природой порождает трагическую остроту, т. к. подлинное чувство всегда имеет оттенок «лирической трагедии», даже если вокруг благостность и яркое солнце. 

Во Второй симфонии Рахманинова потрясает глубина преданности русской земле – дух зеленого простора и ощущение неполноты пребывания в мирской гармонии, переходящее в тоску и предчувствие грядущей разлуки. Мерное течение времени в сельской глуши и «полуразмытые» образы деревни прочитываются в Этюде-картине op. 39 №4 h-moll, праздничные ярмарочные гуляния, напоминающие о знаменитом портрете Шаляпина и «Масленице» Кустодиева, узнаются в Этюде-картине op. 39 №9 D-dur. Наибольшая театрализация достигается в Этюде-картине op. 39 №7 c-moll – столпотворение у церкви при звучании набатного колокола, а поразительная кульминация – будто грандиозное шествие и колокольный перезвон! Скрытая сценичность этого произведения приближается к Мусоргскому – хоровым эпизодам из оперы «Борис Годунов».

В отличие от Скрябина, уходящего от исконно человеческого в искусстве, Рахманинов передает в музыке знакомые каждому эмоциональные состояния. Но он достигает столь высокого уровня художественного воплощения, что заставляет снова почувствовать боль, сострадание, романтическую любовь и божественное умиротворение. В этом проявляется извечная, пользуясь лексикой С.С. Аверинцева, русская славянская чувственность – обостренное видение мира, духовная ранимость. «Тема любви», «тема расставания», «тема несчастья» в рахманиновской интерпретации способны пронзить мощной силой убедительности и правдивости. И эволюция творческого гения Рахманинова подходит к вершине, когда складывается единение трех трагических тем – «тема пути», «тема России», «тема смерти». Трагедия Рахманинова – оглушающая, пронизывающая, она подобна провалу в безысходность – как в Третьей симфонии и Симфонических танцах.

Предчувствие роковых дней русской истории выразилось в Прелюдии op. 32 №10 h-moll – словно взгляд в будущее сквозь тяжесть свершившихся событий и дух изгнанничества. Прелюдия op. 32 №12 gis-moll нередко сопоставляется с пьесой «На тройке» Чайковского, но «зимняя дорога» у Рахманинова лишена солнечного света. Видится буран в степи из «Капитанской дочки» Пушкина, ибо Россия в 1910-х годах вновь оказывается перед «пугачевским пожаром». В прелюдии будто отображается вечерняя пелена морозной вьюги, бесконечная снежная пустыня как иносказательный образ родины накануне бури.

Гастрольные поездки Рахманинова на Запад и далее вынужденная эмиграция продолжают линию взаимодействия русских интеллигентов XIX века с западной культурой в постоянных размышлениях о будущем России: Гоголь и Белинский, Тургенев и Чайковский, Бунин и Рахманинов. Здесь уместна известная фраза Версилова из романа «Подросток» Достоевского о способности русского человека становиться еще более русским вдали от родины. В эмиграции Рахманинов обрел новую славу артиста, но в душе всегда оплакивал Россию.

Поиск высшей гармонии как противопоставления неустойчивости эпохи масштабных перемен позволил Рахманинову сохранить творческое равновесие. Художник-музыкант –великий феномен отечественной культуры, – «смягчает» ожесточенность исторического времени гармонией именно «русского свойства», подтверждая философский тезис XIX века о священном предназначении России для мира.

Доцент Д.И. Топилин, кафедра истории русской музыки

P.S. В 2023 году по случаю 150-летия Рахманинова запланировано огромное число памятных мероприятий. Проходят многочисленные концерты с участием крупных российских и зарубежных музыкантов. Столичные интеллектуальные площадки предлагают специальные тематические лекции, посвященные Рахманинову, а в эфире – документальные фильмы, просветительские теле- и радиопередачи…

Центральными событиями научной сферы станет подготовка и проведение Международного симпозиума «Рахманинов и его время» в Московской консерватории, Российском национальном музее музыки и Государственном институте искусствознания, как и VII Международная научно-практическая конференция «С.В. Рахманинов и мировая культура» на территории Музея-заповедника «Ивановка». Выходят в свет новые издания, касающиеся различных сторон жизни и творческой деятельности Рахманинова. В Московской консерватории подготовлена к печати коллективная монография кафедры истории русской музыки, крупный труд последних лет – «Стиль Рахманинова». В нем охвачена целостная картина развития его композиторского стиля, затронуты вопросы преломления модерновых тенденций русского искусства в музыкальном языке композитора, принципы эволюции духовных и симфонических сочинений, проблемы формообразования, особенности звуковысотной музыкальной организации, специфика воплощения стилевых моделей и идиостиль в фортепианных концертах… 

По случаю крупной даты пройдут специальные события и за рубежом – во Франции, США, Сербии, Венгрии, Финляндии, Швейцарии…

Взлет продолжается

Авторы :

№2 (1394), февраль 2022 года

Юрий Абрамович Башмет 24 января отпраздновал свой 70-летний юбилей. Сегодня Маэстро Башмет – звезда первой величины в большом музыкальном мире: солист-исполнитель и профессор Московской консерватории, дирижер и художественный руководитель нескольких созданных им оркестров (камерный «Солисты Москвы», симфонический «Новая Россия», Всероссийский юношеский симфонический оркестр), в течение многих лет (с 1989 года) ведущий оригинальной, им задуманной телевизионной музыкально-просветительской передачи «Вокзал мечты» и автор автобиографической книги того же наименования (2003), учредитель, президент или участник многих музыкальных фестивалей всемирного уровня за рубежом и в России, выдающийся музыкально-общественный деятель, поражающий «космическими» замыслами и их реализацией, творческая личность, непрерывно фонтанирующая все новыми идеями, уже воплощенными или только созревающими в его воображении, о которых еще услышим… А еще лауреат премии «ГРЭММИ», кавалер многих отечественных и зарубежных высоких наград, свидетель и участник неординарных исторических культурных событий, верный товарищ в творческой жизни и заботливый отец, муж и дедушка в своей семье…

На фоне всего этого пиршества регалий и россыпи разнообразных достижений прославленного музыканта, которые сложно просто перечислить, не рискуя что-то упустить, в моей памяти всплывает далекое прошлое…

Мы познакомились зимой 1986 года в Доме творчества композиторов в Рузе. Мы с мужем приехали на мои каникулы, а Юрий Абрамович жил там в одной из дач с женой и маленькой дочкой (младший сынок еще не появился на свет, но был «на подходе»!). Жизнь в Рузе давала возможность музыканту творчески работать – ни своей квартиры в Москве, ни тем более своего дома в Подмосковье у них еще не было. Хотя достигнуто уже было многое, из последнего – только что (в начале января) состоявшаяся мировая премьера Альтового концерта Альфреда Шнитке в Амстердаме. Российской премьере предстояло прозвучать только через год: Концерт Шнитке в Большом зале в мае 1987 года с фантастическим успехом снова исполнит Юрий Башмет, которому он посвящен, с Геннадием Рождественским за пультом, предварившим звучание музыки серьезной и восторженной преамбулой для публики. Это было яркое столичное событие, которое помнится в деталях. Но за год до того об этом сочинении еще мало кто знал…

В это время я вела на центральном телевидении передачу «Музыка наших современников» и после знакомства пригласила поучаствовать в одной из них Юрия Абрамовича. Разговор в этот раз шел о первом прочтении новой музыки. Слава о выдающемся молодом альтисте уже разнеслась по миру, он играл много премьер, ему посвященных. Даже звучало шутливое обозначение нового жанра: «Музыка для Башмета с оркестром». Но из всего написанного сам исполнитель абсолютно выделял как нечто необыкновенное, по его словам «гениальное», – Концерт для альта с оркестром Альфреда Шнитке. «Работа над этой музыкой стала для меня подлинным наслаждением», – сказал он в моей передаче и там же добавил, – вообще принцип вхождения в новое произведение – это попытка представить себе, примитивным языком, как будто я сам его сочинил. Когда я чувствую, что каждая нота и каждая фраза получают свое, оправданное уже мной значение, тогда я понимаю, что я готов».

Альтовый концерт Альфред Шнитке закончил незадолго до страшной болезни, которая его сразила летом 1985 года. И становятся понятны слова, которые я недавно прочла в одном интервью, где, отвечая, Ю. Башмет вспоминает композитора: «Я у него брал интервью для «Вокзала мечты», и тогда он сказал: «Это мой лучший инструментальный концерт… Я заболел смертельно, но меня решили еще подержать немножко наверху, потому что именно в этом концерте я заглянул туда, куда человек не имеет право заглядывать»…

Когда через 20 лет, уже после «слома страны», у меня вышла книга «Диалоги о музыке перед телекамерой» по материалам тех передач, в обобщающей главе о ее участниках я написала: «Читая все, что было сказано, понимаешь, что кто-то так и остался „документом ушедшей эпохи“, кто-то мудро или наивно парил в своих эмпиреях, кто-то, может быть, оказался пророком, а кто-то стоял в стартовой стойке, чтобы затем свободно и далеко взлететь». Последнее было написано с мыслью именно о Ю. Башмете. И этот взлет Маэстро продолжается до сих пор, теперь уже по многим творческим векторам, в разных художественных орбитах, и все к новым высотам.

А тогда… В какой-то день Юрий Абрамович собрался из Рузы в Москву, у меня в городе тоже были дела, и он пригласил поехать с ним. В его машине была шикарная по тем временам стереосистема и в дороге он мне сразу предложил послушать свежую запись амстердамской премьеры нового Альтового концерта Шнитке… Машина летела по заснеженной «минке», и в ней на полную концертную громкость звучала страстная, «нечеловеческая» по силе воздействия музыка в совершенном исполнении. Это было какое-то чудо – такого потока эмоций, такого звучания альта, сильного, глубокого, таинственного, я еще не слышала никогда! «Водитель» слушал вместе со мной и был справедливо горд, понимая мои чувства и уникальность происходящего…

С Днем рождения, дорогой Юрий Абрамович! Долгой Вам творческой жизни, здоровья и широкого признания всех Ваших достижений. Будьте счастливы и все также успешны на радость Вашим близким, друзьям и приверженцам!

Профессор Т.А. Курышева

Юбилей прошел достойно

Авторы :

№1 (1393), январь 2023 года

В ушедшем году исполнилось 90 лет со дня рождения Юрия Николаевича Холопова (1932–2003). Юбилейные мероприятия проводились по двум руслам, в двух городах: Рязани, где Холопов родился и постигал основы музыкального искусства, и Москве, где он завершил свое образование и всю жизнь трудился как ученый и педагог.

Мероприятия в Рязани были сосредоточены в двух учебных заведениях: музыкальная школа №1 имени Аглинцевой и колледж имени Пироговых. В торжествах приняли участие и городские школы искусств. Как сообщают местные СМИ, это был «цикл методических и музыкально-просветительских мероприятий. Тематические уроки и лекции, теоретические олимпиады и конкурс эссе, методические доклады и круглые столы, интеллектуальные игры и концерты-презентации».

28 сентября в Рязанском музыкальном колледже состоялась лекция-концерт «Науки музыкальной земляки: Юрий и Валентина Холоповы». Рассказ об их деятельности сопровождался музыкой. Программу подготовили и провели, под руководством наставников, студенты-теоретики; музыкальные номера исполняли не только студенты и выпускники, но и школьники. 

С 18 по 20 октября там же прошла Всероссийская конференция «Холоповские чтения». Участники – педагоги колледжа, а также юные музыковеды из Рязани и Москвы. Была приглашена Валентина Николаевна Холопова, которая сделала два развернутых доклада. С приветственной речью выступила Марина Владиславовна Кауркина, министр культуры Рязанской области. Организаторы надеются, что в дальнейшем «Холоповские чтения» станут регулярными.

С особой теплотой почтили память знаменитого соотечественника в музыкальной школе №1. Маленький Юра Холопов обучался здесь игре на фортепиано у Екатерины Давидовны Аглинцевой, именем которой впоследствии была названа школа. В нынешнем году здесь звучали публичные доклады о жизни и деятельности Юрия Николаевича. А педагог Наталья Николаевна Макарова подготовила документальный фильм о Холопове; съемки проходили в стенах школы при поддержке директора Сергея Алексеевича Ванькова. Хотя фильм любительский, он сделан весьма талантливо, изобилует ценными материалами: факты биографии, фотографии, обзор научных трудов, краткие интервью с коллегами и учениками Холопова, музыкальные вставки. Свою задачу – рассказать широкой аудитории о выдающемся музыканте-ученом – автор фильма успешно выполнил.

Отрадно, что рязанцы так трепетно хранят память о своем земляке и так много сделали для празднования его юбилея. Но «центр тяжести» пришелся, конечно же, на Московскую консерваторию. Рассказать подробно обо всем в небольшой статье вряд ли возможно; ограничимся перечислением фактов в хронологическом порядке.

Еще весной в стенах МГК прошел традиционный, уже шестнадцатый по счету Всероссийский конкурс по теории, истории музыки и композиции имени Ю.Н. Холопова. Ряд талантливых студентов из музыкальных училищ России получили награды.

А 14 августа, в самый день 90-летия Юрия Николаевича, несколько видных представителей Консерватории – ректор Александр Сергеевич Соколов, проректор Константин Владимирович Зенкин, профессора Валентина Николаевна Холопова и Светлана Ильинична Савенко – выступили перед телекамерой с речами в честь юбиляра.

Главное мероприятие проходило в Консерватории с 26 по 29 октября: Международный фестиваль «Музыкальные миры Юрия Николаевича Холопова». Подобные фестивали проводились у нас и раньше – в 2007 и 2012 годах. Нынешний оказался особенно масштабным. Видеотрансляции с каждого дня прошедшего фестиваля до сих пор открыты для просмотра на сайте Консерватории.

Основное событие в рамках фестиваля – научная конференция «Наследие Ю.Н. Холопова и современное музыкознание». Участие в ней приняли около пятидесяти музыковедов и исполнителей, все они принадлежат школе Холопова (не только научные «дети», но и «внуки»). Содержание докладов весьма разноплановое: несколько секций – философско-эстетическая, историческая, теоретическая – прошли под руководством профессоров МГК, а также гостей из других учебных заведений (Натальи Ильиничны Ефимовой из Академии хорового искусства, Александра Львовича Маклыгина из Казанской консерватории). В дальнейшем планируется издать сборник материалов конференции.

Доклады зачитывались как очно, так и дистанционно: например, Анна Васильевна Русакова присоединилась к заседанию прямым включением из Бельгии. Постоянным участником стала Татьяна Суреновна Кюрегян. Она руководила секцией «Холопов и XXI век», провела презентацию новых книжных изданий и прочитала интереснейший доклад. А на последующих заседаниях Татьяна Суреновна неизменно присутствовала и вручала каждому докладчику книжные подарки.

Освоение научного архива Холопова идет полным ходом, о чем свидетельствуют новые издания; некоторые из них поистине грандиозные. Два года назад была опубликована книга «Антон Веберн о музыкальных формах, в переводе и с разъяснениями Ю.Н. Холопова» (Научно-издательский центр «Московская консерватория»). В этом году в издательстве «Планета музыки» переизданы книги Холопова по гармонии: «Теоретический курс», а также «Практический курс» в двух томах.

Наконец, вышел в свет сборник «Ю.Н. Холопов о русской и зарубежной музыке. Статьи, материалы». Этот внушительный том (878 страниц!) продолжает серию, начатую ранее: сборники трудов Холопова «Музыкальные формы классической традиции» (2012), «О принципах композиции старинной музыки» (2015). Все три книги вышли в консерваторском издательстве, составлены и подготовлены Т.С. Кюрегян и ее коллегами. Уже проделана огромная работа по освоению архивных материалов, однако, по свидетельству очевидцев, архив ученого еще далеко не исчерпан. Надо надеяться, данная серия будет продолжена.

Путь Холопова в науку оказался необычным. Будущий музыковед-теоретик мирового масштаба, профессор, создатель научной школы – происходил из крестьянской семьи. В ранней юности проявил изумительные, всеохватные музыкальные способности, учился в Рязанском училище на четырех (!) отделениях –фортепианном, хоровом, теоретическом и композиторском. Освоив за два года все необходимые дисциплины, но еще не получив диплом училища, приехал в Москву и поступил (в неполные семнадцать лет!) в Консерваторию. Яркое дарование студента подметили все профессора; Игорь Владимирович Способин дал ему меткое прозвище «Джезуальдо ди Рязано».

Эти малоизвестные факты прозвучали в докладе Т.С. Кюрегян «Откуда на Руси берутся таланты. Рязанские корни Ю.Н. Холопова» – и уже опубликованы в развернутой статье (Бабий А.Н., Кюрегян Т.С. Юрий Николаевич Холопов и его рязанские корни // Научный вестник Московской консерватории. Том 13. Выпуск 3, сентябрь 2022. С. 448–473). Добавим, что архивные документы – фотографии, дипломы, справки – представлены в обширной экспозиции, которая разместилась в фойе Большого зала Консерватории.

Многогранность Холопова-ученого, широта и диапазон его музыкальных интересов были продемонстрированы и на музыкальных вечерах в Рахманиновском зале в программах Фестиваля «Музыкальные миры Ю.Н. Холопова».

Первый вечер (26 октября) был наполнен старинной музыкой: прекрасно выступили клавесинистки Екатерина Дмитриева и Ольга Филиппова, певица Мила Фраёнова. А под занавес на сцену вышел Иван Соколови «перебросил мост» в ХХ век: феерически исполнив пьесы Прокофьева, Шёнберга и несколько миниатюр своего сочинения.

Второй вечер (27 октября) украсило выступление хора ГМПИ им. Ипполитова-Иванова под управлением Владимира Красова; особенно запомнились сочинения Н. Сидельникова и Ю. Буцко в фольклорном русле. Ансамбль под руководством Натальи Гиляровой подхватил фольклорную линию: задушевно прозвучали песни Рязанской области (кстати, Юрий Николаевич весьма интересовался народным творчеством, в том числе своей малой родины). Во втором отделении на сцене разместился Ансамбль солистов «Студия новой музыки» под управлением Игоря Дронова; за роялем – великолепная Мона Хаба, вокруг нее – виртуозы-инструменталисты. Были исполнены четыре очень разных, но весьма значительных сочинения, в том числе PostScriptum А. Вустина.

Фестиваль завершился 29 октября круглым столом. В конференц-зале собрались многие участники. Заседание, поначалу строгое и официальное, постепенно смодулировало в теплую дружескую встречу; очень приятны были речи Михаила Александровича Сапонова, Григория Ивановича Лыжова. Отдельную благодарность хочется выразить организаторам – Евгении Александровне Изотовой, Ольге Валерьевне Зубовой, Маргарите Ивановне Катунян и другим.

Фестиваль – от латинского festum – «праздник». Пожалуй, у всех участников Третьего международного фестиваля «Музыкальные миры Ю.Н. Холопова» осталось ощущение праздника. Было интересное, радостное общение, и в нашей памяти с новой силой возродился образ Учителя. Юрий Николаевич до сих пор незримо присутствует среди нас…

Григорий Рымко, преподаватель МГК

Фото предоставлены Центром современной музыки

Творец собственной индивидуальности

Авторы :

№9 (1392), декабрь 2022 года

Родион Константинович Щедрин, наш славный соотечественник, 16 декабря встречает свой большой юбилей. Московская консерватория приветствует своего именитого выпускника, а ныне – ее почетного профессора в день его 90-летия! Будучи одним из выдающихся музыкантов ХХ века, композитор Родион Щедрин и в новом столетии продолжает свою активную творческую деятельность.

© РИА Новости / В. Малышев

Уже в XXI веке Щедрин создал четыре оперы, тут же вышедшие на сцену, – «Очарованный странник», «Боярыня Морозова», «Левша», «Рождественская сказка» (все на либретто самого Щедрина); сочинения с оркестром – «Диалоги с Шостаковичем», «Гейлигенштадтское завещание», «Parabola concertante» (с соло виолончели), «Concerto lontano» (с соло фортепиано), «Клеопатра и змея» (с соло сопрано), «Приключения обезьяны» с индивидуальным составом; около двух десятков камерных произведений самых разных составов, в том числе с вокалом (цикл «Век мой, зверь мой» на слова О. Мандельштама), «Лирические сцены» для ансамбля инструментов, «Баллада Гамлета» для ансамбля  виолончелей, «Dies irae» для органа и трех труб, циклы и отдельные пьесы для фортепиано; а также свыше двадцати опусов для хора a cappella.

Чуткá к личности Щедрина оставалась также и родина – Россия. Камерный хор Московской консерватории постоянно содержит в своем репертуаре его музыку, осуществляя и премьеры. Долгие годы этим процессом руководил профессор Б.Г. Тевлин, а после его ухода из жизни коллектив возглавил профессор А.В. Соловьёв, плавно продолжив сложившуюся традицию. И к 85-летию Щедрина, в декабре 2017 года Александр Соловьёв, став художественным руководителем Всероссийского фестиваля «Запечатленный ангел» (по названию произведения Щедрина!), со своим хором проехал Россию из конца в конец: Нижний Новгород, Петербург, Владивосток, Боровск, Калуга, Красноярск, Оренбург, Саратов, Сургут, Тула, Улан-Удэ, Москва.

Запомнилась и необыкновенная встреча Камерного хора Московской консерватории с Щедриным в апреле 2021 года, организованная А.В. Соловьёвым и ректором Консерватории А.С. Соколовым (см. «РМ», 2021, №5). Присутствующие задавали вопросы, хор пел, но главное – Alma mater столь обжигающе горячо выразила радость и гордость своему давнему выпускнику, славящему Россию на весь мир, что вряд ли Родион Константинович в другой точке земли был бы опален таким огнем эмоций.

85-летие композитора было отмечено и на самом высоком, государственном уровне. Президент РФ В.В. Путин (который знал Р.К. Щедрина лично, бывал на концертах) наградил его орденом Почета и подарил картину В. Денисова «Монтажник-высотник», остроумно обыграв всем известную песню композитора «Марш монтажников-высотников» из кинофильма «Высота».

Наконец, творчество Щедрина в свои мощные руки взял один из ведущих дирижеров современности, художественный руководитель и генеральный директор Мариинского театра Валерий Гергиев. Приближаясь к 90-летнему юбилею композитора, за год до него, в 2021 году, он провел в Петербурге неслыханную «неделю Щедрина», где исполнил в присутствии автора следующие сочинения: оперы «Очарованный странник», «Левша», «Боярыня Морозова»; балеты «Конек-Горбунок», «Кармен-сюита»; симфоническую сказку «Приключения обезьяны». Добавлены были два показа балета «Анна Каренина». Ранее в репертуар Мариинского театра входили также оперы «Мертвые души», «Не только любовь», «Лолита» и «Рождественская сказка». «Левша» же был сочинен к открытию новой сцены театра в 2013 году и в день премьеры произошло событие, в высшей степени почетное для автора всей этой музыки: по инициативе Гергиева Камерный зал в Мариинке-2 получил имя Родиона Щедрина. «Большая честь для меня!» – сказал герой, в честь которого назвали зал.

Родион Щедрин и Александр Соколов. Фото: Эмиль Матвеев

Две российские знаменитости – супруги М. Плисецкая и Р. Щедрин – в 2000 году создали «Международный фонд Майи Плисецкой и Родиона Щедрина», который располагается в Майнце (Германия). Молодые музыканты начали получать «Премии камерной музыки Родиона Щедрина» (2005, 2006, 2014, 2017 и др.). Свои же творческие архивы Родион Константинович и Майя Михайловна в 2006 году в торжественной обстановке передали в крупнейший российский фонд РГАЛИ: 67 больших коробок, в том числе рукописи сочинений Щедрина. Множатся почетные регалии, присуждаемые в разных странах. В американском Питтсбурге Щедрина объявили «композитором года». Во французском Сен-Назере Щедрин и Плисецкая получили медали почетных граждан города, а на Международном фестивале там же были исполнены 22 (!) произведения Щедрина (по несколько концертов в день, чего у него еще не бывало!). Выступали музыканты из Японии, Голландии, Франции, США и России (Екатерина Мечетина). Автор с удовлетворением констатирует: «публика вынесла такое обилие моей музыки без чрезмерного перенапряжения».

В этом кипении успехов и преуспевания 2 мая 2015 года произошла непоправимая трагедия: ушла из жизни от инсульта бесценная Майя Плисецкая, с которой они прожили вместе 57 лет. Всего полгода не дожила она до своего 90-летия, празднование которого супруги намечали и обсуждали. В реальность ухода Майи Щедрин никак не может поверить: «Она все время рядом со мной, я болею этим, мне ее не хватает каждый день…». В их мюнхенском доме он расставляет вокруг рояля цветы, которые любила жена, а в своей музыке запечатлел неизбывную память о ней – в «Мессе поминовения» (2018).

Родион Щедрин в философии и эстетике своего творчества продолжает важные свойства русской классической культуры. Одно из них – высота нравственности, – проходит во всех сюжетах его опер. В «Рождественской сказке» наглядно противопоставлены Замарашка и Злыдня, и поскольку это сказка, то добро с очевидностью берет верх над злом. Сложнее обстоит дело в трагедиях «Левша» и «Боярыня Морозова», где герои погибают: их нравственную правоту композитор воплощает, выводя финалы в сверх-земную сферу, для чего прибегает к звучанию церковных молитв.

Композитор проводит через собственную индивидуальность и «смеховую культуру», с которой связал себя давным-давно. Он сочинил «Озорные частушки» для оркестра, ввел частушку в ранний Первый фортепианный концерт, написал «Юмореску» для фортепиано, кантату «Бюрократиада», музыку к «Мистерии-буфф» по Маяковскому, оперу «Мертвые души», «Балалайку» для скрипки без смычка, «Приключения обезьяны» по рассказу Зощенко.

Александр Соловьёв и Родион Щедрин. Фото: Эмиль Матвеев

О том, как ощущает себя Щедрин в окружении «левых крайностей» своего времени, можно судить, например, по его оценке творчества Оливье Мессиана. Он лично общался с французским мэтром, когда они сидели в одном жюри Международного конкурса пианистов памяти Глена Гульда (1985). Щедрин говорил, что Мессиан «не перешел в авангардную веру, не сменил своих знамен, не поменял одежд», избежал отчуждения от аудитории «благодаря своей стойкости, истинно святостному отношению к искусству»он «как бы во всеуслышание внятно и громко провозгласил: можно и по-другому!».

В музыкальном языке Щедрин выработал удивительно прочную и надежную собственную систему. В звуковысотности он выдерживает 12-полутоновость, но организует ее особым образом, с функциональной локализацией диатоники и хроматики. Это хорошо видно в операх: положительным персонажам дается больше диатоники (Аввакум, Морозова), а чем более персонаж или ситуация отрицательны, тем полнее активизируется хроматика. Своеобразно происходит и взаимодействие с классической тональностью: она у него присутствует, но структурно отодвигается на дальний план.

Важное значение Щедрин придает ритму, вырабатывая множество ритмо-остинатных форм, простирающихся на десятки тактов и создающих сильное динамическое нагнетание. При этом он вовсе не прибегает к современному минимализму, кажущемуся ему безмерно скучным («сиди и читай программку»). Остинатные ритмоформы можно считать оригинальной находкой его индивидуального стиля, чему можно у него и поучиться. А в отношении тембров и артикуляции Щедрин может считаться самым настоящим авангардистом, столько у него новаторских изобретений. И не абстрактных, а реалистических: инструмент пила, милицейский свисток, изображение плеска воды, аплодисментов, даже уникального лая собаки, вписанного в партитуру («Приключения обезьяны»). Композитор продуманно организует и баланс традиционных и нетрадиционных форм. И вся эта свежесть, оригинальность, яркость и впечатляемость музыкальных средств идет от творческого дара его личности. Поистине, Щедрин – гений собственной индивидуальности!

Как музыкальная фигура композитор Родион Щедрин востребован во всем мире: и исполнителями, и организаторами, и публикой. «Мне грех жаловаться, – говорит он. – Любая моя нота встречает у исполнителей интерес и желание исполнять». Он пишет только по заказу и признается, что, «пожалуй, никогда столько не работал». Мы поздравляем композитора с впечатляющим юбилеем и желаем ему новых успехов, все той же неиссякаемой энергии и безграничных духовных и физических сил!

Профессор В.Н. Холопова

Атланты держат небо…

№7 (1390), октябрь 2022 года

Каждая встреча со старшим поколением консерваторцев, будь то концерт, лекция или просто беседа, – это всегда урок живой истории. Они, как атланты, «держат небо на каменных руках». И одним из таких «атлантов» является заслуженный работник культуры РСФСР, Советник Ректора по концертной работе Владимир Емельянович Захаров. 29 сентября в Большом зале Консерватории состоялся гала-концерт, посвященный его 95-летнему юбилею!

Владимир Емельянович служит Большому залу 70 лет! Именно так он определяет суть своей работы. Это больше чем половина жизни самого зала. Профессиональная деятельность В.Е. Захарова отмечена высокими наградами: почетная грамота Президента Российской Федерации В.В. Путина «За заслуги в развитии отечественной культуры и искусства, многолетнюю плодотворную деятельность», благодарность председателя Совета Федерации Федерального собрания РФ В.И. Матвиенко, серебряный нагрудный знак отличия «За служение Московской консерватории» … Список можно продолжить.

В день юбилея, под фанфары Центрального военного оркестра Министерства обороны РФ и многолетие от Камерного хора Московской консерватории Владимира Емельяновича поздравил ректор Консерватории, профессор А.С. Соколов и вручил почетную награду Министерства культуры РФ – нагрудный знак «За вклад в Российскую культуру». Зал приветствовал юбиляра стоя!

Музыкальные подарки Владимиру Емельяновичу преподнесли мэтры отечественной культуры. В первой части вечера Владимир Спиваков и «Виртуозы Москвы» исполнили сочинения Л.Боккерини, П.И. Чайковского и А.Пьяццоллы. Во втором отделении «Метель» Г.Свиридова прозвучала в эталонном исполнении Большого симфонического оркестра имени П.И. Чайковского под руководством Владимира Федосеева. Финальной точкой стал страстный испанский танец из музыки балета «Лебединое озеро» П.И. Чайковского – намек на интерес юбиляра к испанской культуре, испанским языком Владимир Емельянович владеет в совершенстве.

Поздравительные адреса в этот день пришли от Благотворительного фонда Валерия Гергиева; от Московской государственной академической филармонии; видеопоздравления прислали Денис МацуевХибла ГерзмаваЕкатерина Мечетина

Секрет профессионального и жизненного долголетия В.Е. Захарова – это любовь к Большому залу, к исполнителям, к коллегам, к студентам, к постоянным слушателям… Любовь к Музыке и эта любовь взаимна! Многая лета, дорогой Владимир Емельянович! Многая и благая лета!

Елена Ферапонтова, руководитель дирекции концертных программ БЗ, кандидат искусствоведения

Фото Эмиля Матвеева

Великий «мэтр из Ораниенбаума»

Авторы :

№2 (1385), февраль 2022 года

Ушедший год памяти И.Ф. Стравинского – 50-летняя годовщина его кончины 6 апреля 1971 года – плавно перетекает в празднование дня его рождения. Это событие произошло 140 лет назад, 5/17 июня 1882 года в Ораниенбауме близ Санкт-Петербурга, на даче, которую семья Федора Игнатьевича Стравинского, первого баса Императорской Мариинской оперы снимала на лето. Впоследствии один из французских друзей композитора не без иронии титуловал его «мэтр из Ораниенбаума». 
В Большом зале Ленинградской филармонии (1962)

Земной срок, отпущенный Игорю Федоровичу, оказался немалым, и столь же щедрой – его творческая деятельность. Свой последний шедевр, «Заупокойные песнопения», он закончил в 1966-м, на девятом десятке жизни. Но расставаться с нею в звуках реквиема Стравинский не пожелал, и самый последний его опус, «вздох облегчения», как он сам выразился, совсем другой: это миниатюра «Совенок и кошечка» на стихи Эдварда Лира, странная детская история о бракосочетании героев, увенчанная счастливым отголоском из «Свадебки», Стравинский посвятил ее жене Вере.

Между этими событиями пролегла долгая жизнь, вместившая последние десятилетия века девятнадцатого и три четверти двадцатого, со всеми событиями в мире внешнем и внутреннем. Стравинский прожил ее вместе с ближними и дальними спутниками, перемещаясь в пространстве и меняя условия существования, зачастую не по собственной воле, а под давлением обстоятельств. Башня из слоновой кости, даже если бы она была возможна (а она очень скоро стала невозможной) – это не про него. 

Стравинский был художником, устремленным в мир, и он всегда оставался в центре культурного пространства своего времени. Сам круг его общения поражает своей широтой – для того, чтобы в этом убедиться, достаточно перелистать «Хронику моей жизни» или «Диалоги» с Робертом Крафтом. Природа одарила его необычайной творческой и человеческой активностью, жизнь в нем кипела, и мало кто, даже из равновеликих ему творцов, мог сравниться с ним в разнообразии интересов и широте духовных горизонтов. Его музыка стала звуковым портретом эпохи, в ней точно схвачен и воплощен тонус ХХ столетия, пульс времени, противоречивого и сложного, постепенно уходящего все дальше в историю.

За свою долгую жизнь Стравинский побывал подданным трех государств – России, Франции и США и даже «отметился» в каждом из них в жанре национального гимна. Первым опытом стала обработка «Эй, ухнем», созданная после Февральской революции 1917 года и торжественно озаглавленная «Гимн новой России». Ее Стравинский нередко играл как бисовый номер в своих программах. Так он поступал и во время своих гастролей в СССР осенью 1962 года.

Согласно собственным словам композитора, он пережил два творческих кризиса, и оба были вызваны перемещениями в новую культурную среду. К 1960-м годам перемены казались бесповоротными. «Что от моей национальности осталось? – восклицал Стравинский в письме старому другу Петру Сувчинскому. – Рожки да ножки…» Впрочем, без лукавства тут не обошлось, ибо кто, кроме природного русского, мог выразиться подобным образом?

В Большом зале Московской консерватории (1962)

Отношение Стравинского к родине и свершившимся в ней переменам имело свою историю. Обстоятельства его жизни сложились так, что с 1912 года только летние месяцы он проводил в любимом Устилуге на Волыни (Западная Украина). С началом Первой мировой войны путь туда оказался отрезан; прощание с родиной на долгие десятилетия состоялось летом 1914 года в Киеве, хотя сам Стравинский, естественно, не мог тогда представить длительность предстоящей разлуки. Как и бóльшая часть тогдашней русской интеллигенции Стравинский с энтузиазмом воспринял весть о Февральской революции 1917 года. Однако последствия большевистского переворота Стравинский – тоже как многие соотечественники – пережил очень тяжело. 

Тем не менее, в первое время контакты с родиной сохранялись, сочинения Стравинского исполнялись в Советской России с большим успехом и даже проникли наконец на театральную сцену. Премьера оперы «Соловей» состоялась в мае 1918 года на сцене Мариинского театра в режиссуре Всеволода Мейерхольда; за ней последовали балетные спектакли. В 1925 году Стравинский получил официальное приглашение приехать в СССР с концертами, однако отклонил его, сославшись на занятость.

В 1930-е годы приглашения прекратились, и контакты композитора с Россией постепенно сошли на нет. Его собственные чувства были противоречивыми. Временами Стравинский пытался изгнать любую рефлексию по этому поводу, отказываясь даже называть себя русским. Психологическое облегчение принесли лишь события Второй мировой войны, когда Стравинский проявил себя настоящим патриотом, участвуя в Фонде Русской военной помощи, в деятельности Русско-Американского клуба в Лос-Анджелесе и вообще стал «самым гордым русским в Голливуде», как выразился Роберт Крафт.

С наступлением в СССР общественно-политической «оттепели» сочинения Стравинского стали понемногу возвращаться в концертные залы и на театральную сцену. К концу 1950-х годов композитор мог уже различить в Советской России отдельные дружеские лица – пианистку М.В. Юдину, молодого дирижера И.И. Блажкова, – за ними угадывались многочисленные энтузиасты его музыки. Тем не менее, приглашение посетить СССР в год 80-летнего юбилея повергло Стравинского в смятение. Инициатива исходила от официального лица – первого секретаря Союза композиторов СССР Т.Н.Хренникова, приехавшего на фестиваль в Лос-Анджелес во главе группы советских музыкантов. По его свидетельству, Стравинский принял приглашение без колебаний. И почти сразу же начал сомневаться. Но в конце концов он все же решился ехать. 

60-летие приезда Стравинского на родину в 1962 году – тоже дата юбилейная. Теплый, «семейный» праздник для соотечественников гения. Обещания Хренникова оправдались – его принимали в Советском Союзе на высшем уровне, включая финальный прием у Н.С. Хрущева. Концерты в Москве и Ленинграде прошли с великим триумфом, Стравинского осаждали поклонники, старые знакомые, молодые композиторы с партитурами, художники с картинами, любители автографов. Племянница Ксения Юрьевна (дочь старшего брата, умершего в 1941 году), окружила его родственной заботой, и в ее доме он сумел на мгновение вернуться в детство, взглянув из окна на памятный Крюков канал. 

Судя по всему, впечатления Игоря Федоровича были разнообразными. Сопровождавший его К.С.Хачатурян описывает в дневнике колоритную сцену между Стравинским и тогдашним министром культуры СССР Екатериной Фурцевой (Игорь Федорович окрестил ее «Екатерина Третья»), которая упрекнула композитора в недружественных высказываниях о СССР. Стравинский не стал отрицать: «Да, я критически отношусь к каким-то вещам, которые мне не нравятся в России, но это моя родина, я имею право ее критиковать – как свою жену. Но если кто-то посторонний сделает ей замечание, я буду бить морду. Так что вы мне не делайте замечаний, мои отношения не с вами, а с моей родиной».

Дневник К.С. Хачатуряна сохранил и ответ на вопрос, почему Стравинский все же решился приехать «на Родину в гости». Именно эти слова он подчеркнул в письме, полученном от М.В.Юдиной, сопроводив их на полях комментарием: «Как странно – “в гости” на “Родину”. Это и есть наша трагедия, что мы на эту “Родину” можем быть приглашены лишь в гости…».

Но на встрече с молодыми композиторами в Ленинграде он говорил иначе: «Я решил приехать потому, что мне показалось, что мой приезд поможет сдвинуться вашему музыкальному искусству, которое – сейчас, возможно в меньшей уже степени, обращено к XIX веку. Это ужасно, это реакция – ведь русское искусство в первой половине столетия вырвалось в первые ряды… Мой приезд должен помочь музыкантам решительнее сдвинуться с мертвой точки. Я музыкант, и своей музыкой я хочу помочь вам в том, чтобы ваше творчество было обращено не в прошлое, а в будущее. В этом я вижу свою миссию, свой долг». Эти слова могут показаться слишком торжественными и даже непохожими на Стравинского. Но в России он говорил именно так – возвышенно и в то же время очень точно: 

«Я был рожден для музыки. Я посвятил ей всю свою жизнь. Словами о ней говорить невозможно. О музыке написано множество книг, но это ничего не значит, так как в ответ на них она молчит. Она выражает только то, что выражает…»

Профессор С.И. Савенко

Музыкальный мир Достоевского

К 200-летию со дня рождения писателя

№1 (1384), январь 2022 года

Во всем мире широко отмечают юбилей великого русского писателя Фёдора Михайловича Достоевского. 11 ноября 2021 года исполнилось 200 лет со дня его рождения! Помимо выставок, конференций, множества юбилейных изданий, тематических экскурсий, практически везде в честь юбиляра проходят литературно-музыкальные вечера, рождая невольный вопрос: насколько близки друг другу Достоевский и музыка?
Начало 1860-х; фотография И.А. Гоха
Фото предоставлено Литературно-мемориальным музеем Ф.М. Достоевского (СПб)

Жизнь Фёдора Михайловича не напрямую, но безотрывно связана с музыкальным искусством. Он был необычайно музыкален! Достаточно вспомнить «Неточку Незванову» или незабываемого шарманщика в «Преступлении и наказании», композицию Лямшина из «Бесов» или музыку Тришатова из «Подростка»… Но не только на страницах романов, но и в самой жизни Достоевский был очень тонко чувствующим музыку человеком. В дневниках Достоевского, в воспоминаниях его жены часто встречаются имена композиторов, наиболее любимых писателем – Моцарта и Бетховена. Он также выделял Россини (особенно Stabat Mater), Верди, Мендельсона… «А кстати: как смотрите Вы на музыку? Как на наслаждение или как на необходимость положительную? По-моему, это тот же язык, но высказывающий то, что сознание еще не одолело…» – напишет Фёдор Михайлович Тургеневу в 1863 году.

Глубоко изучены музыкальность и полифоничность текстов Достоевского. «Подобно творцу симфоний, он <…> применил к роману метод, соответствующий тематическому и контрапунктическому развитию в музыке, – развитию, излучинами и превращениями которого композитор приводит нас к восприятию и психологическому переживанию целого произведения, как некоего единства» (В. Иванов). Об этом писали и М. Бахтин, А. Альшванг, А. Гозенпуд… Эта глубина, эта музыкальность текстов гения многократно сподвигнет композиторов разных стран вновь и вновь обращаться к творчеству Достоевского.

Несмотря на всю сложность перенесения прозы писателя на сцену музыкального театра, история музыки знает много и до сих пор известных, и ныне забытых опер по Достоевскому. В России это «Ёлка» В. Ребикова, «Игрок» С. Прокофьева, «Бедные люди» Г. Седельникова, «Белые ночи» Ю. Буцко, «Братья Карамазовы» А. Холминова, «Идиот» М. Вайнберга, «Преступление и наказание» Э. Артемьева, «Н.Ф.Б.» В. Кобекина. А за рубежом – «Белые ночи» Л. Кортезе, «Преступление и наказание» А. Педролло, «Раскольников» Г. Зутермейстера, «Белые ночи» Ф. Маннино, «Из мёртвого дома» Л. Яначека, и много других сочинений.

Музыка окружала писателя с раннего детства. Мать писателя, Мария Фёдоровна (урожденная Нечаева), была необыкновенно музыкально одарена, и часто в доме Достоевских проходили вечера семейного музицирования. Народную музыку маленький Федя впитывал из песен няни, а летом, в любимом Даровом, заслушивался напевами крестьян. В каторжные годы уже совсем другая народная музыка– арестантская, – ворвется в духовный мир Достоевского.

Алексей Дмитриевич Достоевский

Одно из выразительнейших упоминаний об этом находим в Одиннадцатой главе «Записок из Мёртвого дома»: «Вот заиграл оркестр… <…> В самых плясовых местах балалаечники ударяли костями пальцев о деку балалайки; тон, вкус, исполнение, обращение с инструментами, характер передачи мотива – все было свое, оригинальное, арестантское. <…> Что же касается до бубна, то он просто делал чудеса: то завертится на пальце, то большим пальцем проведут по его коже, то слышатся частые, звонкие и однообразные удары, то вдруг этот сильный, отчетливый звук как бы рассыпается горохом на бесчисленное число маленьких, дребезжащих и шушуркающих звуков. Наконец, появились еще две гармонии. Честное слово, я до тех пор не имел понятия о том, что можно сделать из простых, простонародных инструментов; согласие звуков, сыгранность, а главное, дух, характер понятия и передачи самой сущности мотива были просто удивительные. Я в первый раз понял тогда совершенно, что именно есть бесконечно разгульного и удалого в разгульных и удалых русских плясовых песнях».

После яркого литературного дебюта (в 1846 году опубликован роман «Бедные люди») перед молодым писателем распахиваются двери светских салонов. Достоевский часто бывает на музыкальных вечерах у Владимира Одоевского, Владимира Сологуба, Михаила Виельгорского. В 1840-х годах он не только становится завсегдатаем петербургских театров, но и не пропускает почти ни одного значимого концерта того времени, а на столичной сцене выступали Ф. Лист и Г. Берлиоз, скрипачи Г. Эрнст и У. Булль, кларнетист А. Блаза, тенор Дж. Рубини.

Да и позже, уже после перенесенных испытаний, в круг знакомств Достоевского всегда входили музыканты – достаточно назвать К.Н. Лядова, А.Г. Рубинштейна, К.П. Вильбоа, А.Н. Серова. А накануне ареста в жизни Фёдора Михайловича происходит встреча с Михаилом Ивановичем Глинкой, оставившая в его душе глубокий след на всю жизнь. Музыка Глинки не раз зазвучит на страницах прозы Достоевского – и как тут не вспомнить «Камаринскую» в «Селе Степанчикове», в «Записках из Мёртвого дома» в исполнении все того же арестантского оркестра!

Достоевский был горячим поклонником Глинки, особенно любил «Руслана и Людмилу». Весной 1849 года на вечере у петрашевцев А. Пальма и С. Дурова Фёдор Михайлович слушал романсы и арии в исполнении самого композитора. Романс Глинки «К ней», который произвел, по воспоминаниям жены писателя, на Достоевского «поразительное впечатление», мы услышим двадцать лет спустя на страницах повести «Вечный муж»: «…Вельчанинов помнил чрезвычайное впечатление, произведенное тогда именно этим романсом. Какой-нибудь искусник, салонный певец, никогда бы не достиг такого эффекта. В этом романсе напряжение страсти идет, возвышаясь и увеличиваясь с каждым стихом, с каждым словом; именно от силы этого необычайного напряжения малейшая фальшь, малейшая утрировка и неправда, которые так легко сходят с рук в опере, тут погубили и исказили бы весь смысл. Чтобы пропеть эту маленькую, но необыкновенную вещицу, нужна была непременно правда, непременно настоящее, полное вдохновение, настоящая страсть или полное поэтическое ее усвоение. Иначе романс не только совсем бы не удался, но мог даже показаться безобразным и чуть ли не каким-то бесстыдным: невозможно было бы выказать такую силу напряжения страстного чувства, не возбудив отвращения, а правда и простодушие спасали все».

Вера Достоевская (справа)

А вот с основателем Московской консерватории Николаем Григорьевичем Рубинштейном Достоевский познакомился лично лишь в 1880 году, в преддверии Пушкинского праздника, на званном обеде в свою честь. На следующий день писатель подробно рассказывал о торжестве в письме жене: «Было 4 профессора университета, один директор гимназии Поливанов (друг фамилии Пушкиных), Иван Сергеевич Аксаков, Николай Аксаков, Николай Рубинштейн (московский) и проч. и проч. <…>. Сказано было мне (с вставанием с места) 6 речей, иные очень длинные. Говорили Юрьев, оба Аксаковы, 3 профессора, Николай Рубинштейн <…>. Затем бесконечное число тостов, причем все вставали и подходили со мной чокаться». И в конце Фёдор Михайлович упоминает: «Доехал к Машеньке Ивановой и рассказал ей, что обедал с Рубинштейном, была восхищена…». «Машенька» – племянница писателя Мария Александровна Иванова, нить, связавшая род Достоевских и Московскую консерваторию. Дочь любимой сестры Достоевского Веры Михайловны была талантливой пианисткой, выпускницей Консерватории и ученицей Н.Г. Рубинштейна. Фёдор Михайлович очень любил слушать ее игру.

Летом 1866 года, когда юная Мария готовилась к поступлению в Консерваторию, Достоевский гостил в Люблине у сестры на даче. По просьбе племянницы писатель составил необходимое прошение для поступления, но сперва решил пошутить, и передал девушке листок… со стихами. Много лет спустя Мария Александровна воспроизведет это стихотворение по памяти:

С весны еще затеяно

Мне в консерваторию поступить

К Николке Рубинштейну,

Чтоб музыку учить.

Сие мое прошение

Прошу я вас принять

И в том уведомление

Немедленно прислать.

В роду Достоевских музыкальный дар, как и литературный, передается из поколения в поколение. Племянники Достоевского Фёдор Михайлович-младший, Мария Михайловна (дети брата Михаила) учились у А.Г. Рубинштейна, а Фёдор Михайлович-младший впоследствии занял видное положение в музыкальном мире, став директором Саратовского отделения Русского музыкального общества; его дочь Татьяна Фёдоровна также была пианисткой, училась в Петербургской консерватории у Л.В. Николаева.

Но и сегодня музыка по-прежнему живет в семье Достоевских. Праправнук писателя Алексей Достоевский и его жена Наталья – участники легендарной Санкт-Петербургской андеграундной рок-группы «Птица Си»; все их дети учились в музыкальной школе – Анна, старшая, закончила по классу флейты, Мария училась на виолончели и домре, Фёдор осваивает ударные инструменты, а Вера закончила Санкт-Петербургское музыкальное училище им. Н.А. Римского-Корсакова и продолжает обучение по классу домры в Санкт-Петербургском институте культуры.

Известный публицист Ю.Ф. Карякин (1930–2011), писатель, философ, крупный исследователь творчества Ф.М. Достоевского напишет в книге «Достоевский и Апокалипсис»: «Много и хорошо написано об отношении Достоевского к музыке и почти ничего о музыкальности самого Достоевского». Его музыкальность – на страницах его книг!

Ольга Ординарцева, выпускница МГК (2014), член Международного общества Достоевского

Фото из личного архива