Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Exegerunt monumentum

Авторы :

№3 (1377), март 2021 года

Exegerunt monumentum воздвигли памятник… Эти слова звучат, быть может, излишне высокопарно, но, на мой взгляд, как нельзя лучше характеризуют вышедший недавно солидный сборник материалов о Мстиславе Анатольевиче Смирнове (1924–2000). На протяжении четырех десятилетий с 1960-х годов он был одним из ведущих профессоров и руководителей Московской консерватории.

Представителям старшего и среднего поколений консерваторцев фигура М.А. Смирнова хорошо известна – на протяжении многих лет он преподавал на кафедре концертмейстерской подготовки и возглавлял ее, был проректором по научной работе, деканом фортепианного факультета, писал глубокие и оригинальные статьи и монографии и т.д. Однако в наши дни – с момента кончины музыканта прошло более 20 лет – память о Смирнове постепенно уходит, поэтому выход книги весьма актуален. Мало того, личность музыканта, органично укорененная в музыкальной и общественной жизни второй половины 20-го столетия, по-своему освещает для нас этот период, наполненный драматическими событиями. Это время, кажется, было совсем недавно (многие из нас сами в значительной степени жили в нем), но оно уже стало историей…

В учебных и научных учреждениях разного профиля публикуется немало мемориальных сборников. При этом не все рождают упомянутые выше «монументальные» ассоциации. Таковые обусловлены не только исключительной полнотой (более 600 страниц) и научной добросовестностью представляемой книги – помимо самих текстов, подробно отредактированных и откомментированных, она включает замечательные приложения: ноты нескольких его романсов, списки его учеников и аспирантов, научных трудов, музыкальных сочинений, именной указатель, богатый иллюстративный материал.

Некие архитектурные аллюзии вызывает сама конструкция тома. Он открывается своего рода парадной триумфальной аркой – или, придерживаясь музыкальных аналогий, торжественной увертюрой – «Во славу мастера: по страницам поздравлений и юбилейных статей». Со своими здравицами тут выступают крупнейшие отечественные музыканты – И.С. Козловский, С.Л. Доренский, В.К. Мержанов и многие другие. Вступительный раздел содержит также две статьи К.Л. Виноградова, в которых дается подробный разбор деятельности и заслуг юбиляра.

Кафедра истории и теории исполнительского искусства. 1960-е гг. Сидят (слева направо): Л.С. Гинзбург, Т.А. Гайдамович, А. А. Николаев, Н.А. Любомудрова.
Стоят: Н. Копчевский, Н.В. Ширинская, Л.Н. Гущина, М.А. Смирнов, Н.Т. Бинятян

Пройдя сквозь «триумфальную арку», читатель с разных сторон обозревает фигуру героя книги. Второй раздел, «М.А. Смирнов – пианист, рецензент, исследователь, композитор», представляет нам разные грани его творческой личности, увиденной глазами других музыкантов. Третий, озаглавленный «Учитель, коллега, друг», являет собой череду кратких мемуарных текстов, принадлежащих перу людей, общавшихся с Мстиславом Анатольевичем в разные периоды его жизни. При этом отдельно выделен четвертый небольшой блок – «О родном человеке», состоящий из двух проникновенных очерков, написанных его дочерью и зятем.

Так постепенно мы все глубже погружаемся в личность героя книги. Дальнейшая часть сборника заключает в себе размышления и тексты самого музыканта. Здесь мы можем удостовериться в смелости и оригинальности его мысли, непосредственности и яркости высказываний. Это «Интервью с М.А. Смирновым», взятые в разные годы, где речь идет о насущных проблемах музыкального образования, и шире – современного искусства. Отдельный раздел составляют живо написанные воспоминания Смирнова – об отце, учителях (В.В. Нечаеве, М.С. Неменовой-Лунц, Г.Г. Нейгаузе), коллегах и консерваторских друзьях.

Часть книги, озаглавленная «М.А. Смирнов – оратор: выступления и доклады» дает нам почувствовать замечательную образность и убедительность его речи. Музыковедческие работы, составляющие раздел «М.А. Смирнов – ученый: избранные статьи и исследовательские материалы» в значительной степени печатались ранее, однако тут многие из них предстают в полных авторских редакциях. В том же разделе впервые публикуются фрагменты обновленного варианта его книги «Эмоциональный мир музыки» (М., 1990), над которым автор работал в последние годы жизни, но так и не успел завершить.

Приведенные статьи и выступления Смирнова дают читателю представление об основной проблематике его научного творчества. Отец музыканта, Анатолий Александрович, был известным психологом, и важнейшей сквозной темой для его сына стала психология музыкального и музыкально-исполнительского творчества в разных национальных преломлениях.

Наконец, еще большему проникновению во внутренний мир музыканта с его характером, взглядами, привычками способствует раздел «Из дневников и записных тетрадей М.А. Смирнова (1967–2000)». Тексты тут самые разные – в том числе автобиографические заметки, включающие трогательные житейские мелочи (марки машин, на которых он ездил, имена друзей детства, телефоны и адреса квартир, где жила семья Смирновых и т. д.). Немало среди записей глубоких философских и эстетических афоризмов, тонких наблюдений над исполнительским искусством и творчеством отдельных музыкантов. Записи, оставленные по, казалось бы, случайным поводам, фрагментарные, исполненные недоговоренности, заставляют читателя сердцем почувствовать их автора…

Понятно, что за столь обширным материалом стоит грандиозный редакторский, исследовательский и организаторский труд – всем известно, как сложно бывает сподвигнуть музыкантов, особенно исполнителей, письменно высказаться о своем коллеге (сколь бы уважительно и сердечно они к нему ни относились), как бывает непросто придать их текстам литературный характер, как нелегко оказывается тактично и корректно снабдить текст необходимыми разъяснениями, уточнениями и т.д. И тут самое время воздать хвалу составителям книги А.М. Меркулову (ответственный редактор) и В.Н. Никитиной, воздвигнувшим этот замечательный памятник своему консерваторскому коллеге.

Профессор С.В. Грохотов

Читать и учиться

Авторы :

№2 (1376), февраль 2021 года

В Санкт-Петербургском издательстве «Планета музыки» вышло второе издание учебного пособия по музыкальной журналистике профессора Т.А. Курышевой. В свое время наша газета рассказывала о нем своим читателям (РМ, 2007, №9), однако за прошедшие годы книга, которая создавалась в Московской консерватории на рубеже XX–XXI веков, не только не утратила своей актуальности, но, напротив, оказалась более чем востребованной в масштабе всей страны и не только. А сегодня, естественно, новое издание предлагает будущим читателям уже двойное пользование «на равных»: и в печатной, и в электронной версиях.

Проблемы журналистики сегодня волнуют очень многих – и профессионалов, и «потребителей» результатов журналистской деятельности. Тем более, что интенсивная жизнь в соцсетях сделала участниками информационного обмена очень и очень многих во всем мире, а «умения» делать эту работу, увы, не достаточно. Количество забивает качество, поэтому спрос на профессионалов в разных сферах, особенно в области культуры, неуклонно растет.

Высшая школа по-своему отзывается на этот процесс – открываются факультеты журналистики, вузы культуры, со своей стороны, пытаются расширить журналистскую составляющую. В их числе и музыканты.

Музыкальная журналистика, включая музыкально-критическую, – это не только область в журналистской сфере, направленная на музыкальные события и их участников. Это, одновременно, и эстетико-философский взгляд на современный музыкально-культурный процесс. Здесь нужны и музыкальные знания, и писательское дарование, и культурологическая, философская оснащенность. Учебное пособие профессора Курышевой ведет студента, выбирающего эту творческую стезю, сразу в трех названных направлениях. И хотя научить, по большому счету, подобной творческой деятельности сложно, показать «направление движения» для развития – вполне. В этом ценность и необходимость заслуженно востребованного издания.

Приветствуя переиздание созданной в Московской консерватории серьезной книги о музыкальной журналистике, хочется привести важное наблюдение о ней профессора В.Г. Тарнопольского: «Это редкая удача, что музыковед-теоретик по образованию и научным пристрастиям, направленным на современную музыку, доктор искусствоведения и профессор, преподающий в Консерватории почти что с первых трудовых шагов, сочетает все это с многолетним опытом практической журналистики, печатной и телевизионной. Логика мысли, концептуальная выстроенность глав, разделов и всей насыщенной разнообразной информацией книги выдают масштаб ученого, а «легкое перо» журналиста делает внушительный методический опус увлекательным чтением». Дорогие студенты, читайте и учитесь!

Собкор «РМ»

Фигуры мирового масштаба

Авторы :

№4 (1369), апрель 2020

В Зеркальном зале Государственного института искусствознания в декабре ушедшего года состоялась презентация книги профессора Ларисы Валентиновны Кириллиной «Театральное призвание Георга Фридриха Генделя» и заключительных выпусков «Музыкально-исторического наследия Ромена Роллана» под ее же редакцией. Дата презентации была выбрана вовсе не случайно: 16 декабря – день рождения Людвига ван Бетховена – праздник для всего человечества.

Сначала Л.В. Кириллина рассказала о вышедшей в консерваторском издательстве своей новой книге «Театральное призвание Георга Фридриха Генделя», подчеркнув, что Гендель – самый репертуарный композитор домоцартовской эпохи. По словам автора, целью этой книги было «познакомить читателя с миром генделевского театра», обрисовав быт Англии XVIII века, условия и задачи, поставленные временем композитору. «Магическое притяжение личности Генделя, универсальность его гения, фантастическая продуктивность и неиссякаемая энергия превратили этого композитора в фигуру мирового масштаба», –пишет Лариса Валентиновна.– Иногда Генделя сравнивают с Шекспиром, что следует расценивать не только как знак высшей признательности (особенно в устах англичан), но и как определенную эстетическую параллель между двумя гениями, выбивавшимися из общего ряда».

Затем разговор перешел на обсуждение «Музыкально-исторического наследия Ромена Роллана», первый том которого вышел еще в 1986 году. Изначально его научным редактором была В.Н. Брянцева, тонкий знаток французской культуры, но на пятом выпуске серия, к сожалению, оборвалась. И только сейчас, при финансовой поддержке Леонида Тумаринсона, последние три тома увидели свет в издательстве «Центр гуманитарных инициатив».

Со времени первых публикаций Роллана прошло много времени, в печать вышли письма и разговорные тетради Бетховена, полное собрание его сочинений и новый двухтомный указатель его произведений. Все это требовало дополнительного исследовательского и источниковедческого комментария к переводу французского классика. Этот труд был выполнен Л Кириллиной. Л. Тумаринсон подчеркнул, что решился на возобновление выпусков, только заручившись поддержкой Ларисы Валентиновны – «исследователя, работающего на очень высоком уровне».

В предисловии заключительного тома Лариса Валентиновна написала: «Книги Роллана о Бетховене явление уникальное. Они высвечивают не только творческий и человеческий портрет великого композитора, но и личность самого Роллана  яркого беллетриста, мыслящего зачастую поэтическими метафорами, тонкого музыканта, чутко слышащего и любовно смакующего все детали бетховенских партитур, начитанного знатока всей европейской культуры, предполагающего в потенциальном читателе равного себе собеседника. И хотя во многом эти тексты принадлежат своей эпохе, их смысловая и эмоциональная насыщенность способна увлечь и читателей нашего времени». Оригинальный французский текст был переведен усилиями М.А. Акимовой и Н.В. Кисловой, также присутствовавших в зале.

В заключение вечер украсил небольшой концерт. Сначала выступила известная молодая певица Мария Остроухова. Под аккомпанемент Анны Арзамановой она спела две арии Генделя: Ариоданта из его одноименной оперы и плач Альмирены из оперы «Ринальдо». Затем пианистка Мария Двоскина исполнила очень сложную программу, состоявшую из Вариаций B-dur и Е-dur Генделя, «К далекой возлюбленной» Бетховена – Листа и Сонаты Бетховена, op. 109.

Несмотря на дождь, публики в зале было много, и слушатели насладились блестящим мастерством исполнителей. Яркий, насыщенный голос певицы и строгая, умная и в высшей степени профессиональная интерпретация М. Двоскиной утвердили изначально заданную высокую планку вечера.

Валерия Лосевичева, студентка ИТФ

Он принадлежал миру культуры

Авторы :

№1 (1357), январь 2019

В конце прошлого года вышел сборник статей «Жизнь в науке: Ал.В. Михайлов – исследователь литературы и культуры», посвященный 80-летию со дня рождения выдающегося ученого. Монографическое издание подготовлено коллективом ИМЛИ РАН им. А.М. Горького и было представлено там же, на ежегодной конференции «Михайловские чтения», на которой, по традиции, выступили коллеги и друзья исследователя. Вышедшее из печати приношение памяти Михайлова – попытка осмыслить научное наследие Александра Викторовича, круг гуманитарных проблем, которые он затрагивал в своей деятельности как филолог, литературовед, историк культуры и музыковед. Вместе с тем, сборник содержит личные воспоминания об ученом его единомышленников и даже родителей.

Александр Викторович Михайлов (1938–1995) оставил значительный след в гуманитарной науке. Подобно Платону, он постоянно находился в мире идей, занимался поиском смыслов, рассматривая культуру в неразрывном синтезе ее видов – как нечто целостное в широком историко-стилевом контексте. Будучи филологом-германистом, Михайлов, прежде всего, обращался к трудам немецкой литературы (ему принадлежат переводы Гёте, Шопенгауэра, Ницще и других), одним из первых начал изучать работы философа и социолога музыки Адорно, интересовался различными метаморфозами и переходными процессами в культуре.

Не менее важное место в публикациях Михайлова занимала музыка. Лекции и статьи ученого, не имевшего музыковедческого образования – о природе музыкального творчества, о сочинениях Вагнера, Сен-Санса, Шёнберга и Веберна – уже сами по себе были музыкальны. Он настаивал на тесном сближении литературы и музыковедения, между которыми, по его мнению, существует «общее поле исследования, методологические проблемы, ибо и те, и другие занимаются текстом». Именно Михайлов стал инициатором конференций «Слово и музыка», отражающих вышеупомянутую идею.

Большая часть трудов Михайлова была опубликована уже после его кончины. Помимо коллег Александра Викторовича из Института мировой литературы, существенную роль в сохранении его наследия сыграли энтузиасты из Московской консерватории – еще одного «пристанища» ученого. В новом сборнике, о котором идет речь, содержится целый раздел, посвященный Михайлову-музыковеду. Так, проф. Е.И. Чигарёва дает подробный обзор наблюдений Михайлова о музыке в общегуманитарном значении (статья «Взгляд Ал.В. Михайлова на музыку в истории культуры»); проф. Е.М. Царёва рассматривает вопросы романтизма в поле исследований Александра Викторовича; К.А. Жабинский – его музыкально-критическую деятельность и восприятие музыки Шнитке (статья «Художественные миры Шнитке в умозрениях»); доц. Д.Р. Петров, который также подготовил полный библиографический список трудов Михайлова – его «неосуществленную программу музыковедения». А проф. К.В. Зенкин в своей статье «О смысловом пространстве понятия «интонация» в музыковедческих и литературоведческих текстах» анализирует, каким образом сближаются эти две родственные дисциплины.

Значительную часть сборника занимают публикации ведущих литературоведов и филологов – В.П. Визгина, Д.Л. Чавчанидзе, Т.А. Касаткиной, О.А. Овчаренко, Г.И. Данилиной и других. Объектами внимания авторов становятся ключевые аспекты литературоведения сквозь призму мышления Михайлова: «К вопросу о теории образа в трудах А.В. Михайлова», «Проблема авторского написания в статьях А.В. Михайлова по текстологии», «Гоголевские штудии А.В. Михайлова» и т.д.

Третий раздел сборника посвящен воспоминаниям людей, которые лично знали Александра Викторовича. К примеру, М.И. Свидерская пишет об их «неслучайных встречах», имея в виду совместные открытия, подкрепленные порывами вдохновения. Или примечателен эпизод, пересказанный Н.С. Павловой о Михайлове как о человеке «вне науки»: «Спросонья и непричесанные, мы [с мужем] рассаживались с ним на кухне. Говорил по преимуществу он. Речь шла всякий раз о каких-нибудь казусах – забавных и примечательных из немецкой и не только немецкой культуры. Посидев с полчаса, он вставал и пускался дальше. Куда он шел? – Об этом не говорилось, да и цель могла быть неопределенной. Проработав ночь, не то что мы, сонные его хозяева, он чувствовал, очевидно, потребность выйти на улицу и идти и идти дальше…». Особую ценность в этом разделе представляют воспоминания проф. Е.И. Чигарёвой о преподавании Михайлова в Московской консерватории в должности профессора кафедры междисциплинарных специализаций музыковедов, а затем и существовавшего в 1990-е годы Центра гуманитарных знаний музыковедов.

Изданный коллективный труд объемом 616 страниц свидетельствует о необходимости сохранения и продолжения научной мысли Александра Викторовича Михайлова. Его огромный вклад в мировую и отечественную культуру, зафиксированный в многочисленных работах и оставшийся в памяти единомышленников, еще не один год будет привлекать и литературоведов, и музыковедов. Известный историк культуры С.А. Аверинцев однажды заметил: «Он принадлежал не просто миру науки. Он принадлежал миру нашей культуры в наиболее общем и наиболее широком значении слова, как принадлежат ему личности творческие…»

Надежда Травина,

Ответственный редактор «РМ»

 

 

От первого лица

Авторы :

№6 (1353), сентябрь 2018

В советской музыке, начиная со второй половины XX столетия, как бы ни противилась этому власть, всё больше ощущалось воздействие современных зарубежных течений, которые в СССР не знали. Эдисон Денисов и Сергей Слонимский неизбывно обнаруживали в себе внутреннее несоответствие многому в происходящем. Читая их письма, понимаешь, как много для них значило художественное воображение, то есть, своя версия мира. При этом у каждого было индивидуальное чувство веры, что музыкальные дела улягутся, не будет неприятностей или публичных скандалов. Последнее они воспринимали, скорее, как нечто совершенно естественное для тягот социума. Они прекрасно понимали, что определяющим становится то, что ты делаешь сам, а не то, что время и социум делают с тобой (то есть, обществом выдвинутое и навязанное ощущение). Оба писали музыку, условно говоря, от первого лица.

Многие строки в переписке С.М. Слонимского и Э.В. Денисова свидетельствуют о цельности и во многом схожести их художественно-мировоззренческих позиций. В письмах, хотели они этого или нет, можно наблюдать процесс автопортретирования. Даже ирония, чаще всего, направлялась на самого себя, но порой и на представление того или иного события в культуре и жизни.

Они прекрасно знали цену, которую приходилось платить за жизнь в несвободной России. При этом в мире музыки каждый из них чувствовал себя абсолютно свободным. Вероятно, оба могли бы разделить мысль И. Бродского, большого друга С. Слонимского, высказанную о положении творящей личности: «На каком-то этапе я понял, что я – сумма своих мыслей, действий, поступков, а не сумма чужих намерений».

Письма сохранили постоянное возмущение обоих «вольной редактурой» их статей. 1-го августа 1965 года Слонимский пишет другу: «В сентябре журнал «СМ» дает мою статейку о студентах ЛГК. Прислали на визу, уже сдав в типографию (т. е. для проформы). Вымарали фразы типа: «Для современного певца понимать только классику XIX века и то, что на нее похоже, – это очень мало» – и все в этом духе. Зато вставили всякие демократические фамилии (Орфа вместо Стравинского и пр.). Ну, это как всегда. Мои поправки явно не внесут. Терплю ради того, чтобы поддержать печатно хороших ребят – Фалика, Мнацаканян, Лаул, Кнайфеля, Баневича и других (хотя и тут приходится маневрировать)». В следующем письме, 8 августа, через неделю, возникает категорическое резюме: «Статей больше решил вообще не писать, надоело уступать и приспосабливаться и подписывать смысловую правку. Читать тебе мою статью не нужно: суть ее в фамилиях, а ты их уже знаешь».

Два очень разных мастера в те годы общались на волне полной искренности, взаимного доверия и притяжения. Они постоянно ощущали необходимость личного общения, знакомства с новыми композициями и, разумеется, через эпистолярное слово обобщали свои взгляды – честно, нелицемерно. Вот один из многочисленных примеров –        20 ноября 1971 года Денисов пишет Слонимскому из Москвы: «… я тебя еще раз хочу поздравить с твоим прекрасным вечером. Это было во всех отношениях прекрасно: ты отлично играл на рояле, прекрасно держался и очень – как всегда – умно говорил. Молодец! Из музыки, я тебе сказал уже, мне больше всего понравились «Антифоны». Это, конечно, – извини меня, но я стараюсь говорить всегда правду – намного выше, чем все остальное, что ты показывал. И дело здесь не в оригинальности общей идеи, а в том, что это просто очень хорошая музыка».

Периодом «бури и натиска» в истории отечественной музыки характеризовались 1960-е годы и первая половина 1970-х. Именно к нему относится книга «Эдисон Денисов и Сергей Слонимский: переписка (1962–1986)» (публикация Е. Купровской и Р. Слонимской. Комментарии выполнены ими, а также С. Слонимским и А. Вульфсоном). Это было время, когда противостояние новаторов и консерваторов достигло, пожалуй, одной из высочайших точек, а авторы переписки еще не обрели статуса выдающихся русских композиторов XX века, но уже смело бросили вызов рутине и ретроградству.

Некоторые характеристики персон из окружения молодых композиторов не лишены субъективности. Однако, непосредственность наблюдений, свойственная Денисову и Слонимскому, приоткрывают и новое в облике современников. Естественно в орбиту внимания попадают оценки не только отечественных музыки и музыкантов, но и зарубежных. С особой прямотой отражаются в письмах переживания обоих композиторов по поводу услышанного, увиденного, прочитанного (в частности, многих партитур, тогда озвученных лишь глазами).

Подчеркнем главное. Авторы переписки обладают редкой глубиной и точностью наблюдений, не превращаясь при этом в холодных регистраторов болезней времени. Рекомендую всем, кто был свидетелем описанных событий, или, кто скорее, формировался в совершенно иное время, изучить этот источник самостоятельно. В музыкальной истории минувшего столетия многое поучительно.

Профессор Е.Б. Долинская

Исповедь жены художника

Авторы :

№3 (1350), март 2018

Об Эдисоне Денисове, с именем которого связана одна из ярких страниц в истории отечественного музыкального авангарда 1960-80-х годов, написано немало – это и серьезные научные исследования, и обширная мемуаристика. Вышедшая недавно книга Г.В. Григорьевой «Мои тридцать лет с Эдисоном Денисовым: Воспоминания. Документы. Статьи», посвященная композитору и близкому человеку, гармонично сочетает оба ракурса. Она позволяет в значительной степени расширить представления о личности и музыкальном мире Денисова, зафиксировать сущностные черты художника и его эпохи.

Долгие годы Галина Владимировна, по ее собственному признанию, не считала себя вправе писать о бывшем муже, его музыке, а тем более о непростой совместной жизни, чаша которой была испита сполна. Однако в 2014 году    к 85-летию композитора состоялась публикация воспоминаний его второй жены Е.О. Купровской, и брошенный таким образом «вызов» был принят. Благодаря прерванному обету молчания мы имеем уникальную возможность проследить детали жизненного «интертекста» супружеского тандема, тесного союза незаурядных творческих личностей, преданных «искусству из искусств», и просто – двух очень красивых людей. Вызывает восхищение та удивительная стойкость, внутренняя самодисциплина и мудрость, которая помогала обоим преодолевать многочисленные жизненные препоны, и даже в самых остродраматических ситуациях сохранять человеческое достоинство и нравственный стержень.

Сдержанно и тактично описывает Галина Владимировна то «трудное счастье», которое выпало ей в браке, условно деля тридцатилетие (1957–1987) на три этапа. Безоблачным и самым счастливым, несмотря на бытовые неурядицы и неприятности, было первое десятилетие. Но чем комфортней и успешней становилась жизнь, тем больше возникало поводов для взаимного непонимания, что и привело в дальнейшем к болезненному разрыву.

А начиналось все с романтического знакомства двух студентов теоретико-композиторского факультета на овощной базе Краснопресненского района в далеком 1954-м и подаренных на день рождения моцартовских клавиров, бережно хранимых и по сей день. Память выхватывает простые детали повседневности и примечательные эпизоды невероятно насыщенной артистической жизни, которые говорят сами за себя. Персонажи «живых картин» Шостакович, Рихтер, Вишневская, Ростропович, Юдина, Фальк, Любимов, Ноно, Булез… Какие имена, какие лица!

Чередуются «кадры» семейной кинохроники. Вот крупным планом набор столовых приборов, подаренный Д.Д. Шостаковичем на свадьбу… Ночные купания в ялтинском санатории «Курпаты» в компании с Галиной Вишневской… А вот подрастающие Митя и Катя. «Эдисон и дети – это особая тема замечает Галина Владимировна, – он считал детей смыслом своей жизни, безмерно баловал и всё прощал».

«Интерьерные съемки» квартира в композиторском доме на Студенческой, ставшая центром артистических собраний и знаменитые художественные «квартирники» Бориса Биргера, запечатленные на известной картине «Красные бокалы» (1978)… Любимые дачные пейзажи Рузы, Абрамцева, Сортавалы… Многочисленные зарубежные вояжи Варшава, Загреб, Штутгарт, Кёльн… И Париж, ставший местом последнего пристанища.

Особую ценность в книге представляет интереснейшая подборка фотографий, писем и документов из семейного архива, а также из личного дела Эдисона Васильевича, хранящегося в Московской консерватории. Своей Alma mater Денисов отдал более 30 лет, работая на кафедре инструментовки, и лишь в начале 1990-х получил класс композиции как один из лидеров «академического поставангарда» (по своеобразному определению А.С. Лемана).

Вторую часть книги составили статьи Галины Владимировны о музыке Денисова, написанные уже после его смерти – это доклады на конференциях, публикации из сборников in memoriam. Собранные вместе, они образуют стройную циклическую композицию, призванную обозначить и конкретизировать главные парадигмы авторского стиля. С одной стороны – это абсолютная приверженность идиомам и методам авангарда, а с другой – прочная опора на историческую культурно-музыкальную традицию, что особенно заметно в зрелом и позднем творчестве Денисова. Необычайно интересна подборка «двойных портретов» Денисов + (Андрей Волконский, Альфред Шнитке, Роман Леденев, Борис Тевлин), для каждого из которых найдена особая «тональность».

Книга Г.В. Григорьевой – прекрасная дань памяти Эдисону Васильевичу Денисову, для которого движение вперед было главным жизненным вектором. Конечно, многое осталось «за кадром», однако каждое слово этой исповеди – правдивое свидетельство времени, квинтэссенция прожитых вместе лет, искреннее выражение Любви и Прощения.

Доцент Е.А. Николаева

О случайности в музыке

Авторы :

№ 2 (1349), февраль 2018

Учебное пособие «Алеаторика как принцип композиции» доктора искусствоведения М.В. Переверзевой посвящено методу письма в музыке XX века, допускающему вариабельные отношения между элементами ткани (в том числе нотного текста) и формы произведения, предполагающему неопределённость или случайную последовательность этих элементов при сочинении или исполнении опуса. В настоящее время фактически нет работ об алеаторике, написанных на русском языке. Учебное пособие адресовано учащимся на теоретических отделениях музыкальных специальностей, а также исполнителям современной музыки и любителям авангардного искусства в целом.

Книга снабжена не только всесторонним историческим и теоретическим освещением алеаторики как принципа композиции, но и аналитическими очерками, посвященными как самым знаковым опусам музыки ХХ века («Музыке перемен» Дж. Кейджа, графическому «Декабрю 1952» Э. Брауна, фортепианной пьесе XI К. Штокхаузена, Третьей фортепианной сонате П. Булеза и т. д.), так и практически неизвестным в нашей стране пьесам самых разных авторов – от Канады до России. Впечатляет обзор техник композиции и художественных явлений, тем или иным образом следующих алеаторному принципу. Это «метод случайных действий» и принцип индетерминизма Дж. Кейджа; свобода звука и неточная нотация М. Фелдмана; «метод подсказывания» К. Вулфа; принцип мобиля и «открытая форма» Э. Брауна; стохастическая композиция Я. Ксенакиса и компьютерная музыка Л. Хиллера; статистический метод, вариабельные и многозначные формы К. Штокхаузена; техника aléa П. Булеза; ограниченная алеаторика европейцев; импровизация и хэппенинг, и многое другое.

Наибольший интерес представляет третья глава книги, посвященная теории алеаторной формы. Автор дифференцирует мобильные композиции по степени изменяемости структуры (мобильная – вариабельная – модульная формы) и рассматривает их в аналитических очерках на примере конкретных музыкальных произведений. Открытием для читателя станет раздел о музыкальных «мобилях» – вокальных или инструментальных пьесах с разделами формы, меняющими свое количество и местоположение.

Поражает объем научной работы, проведенной М.В. Переверзевой в процессе подготовки книги и ее основательная «доказательная база» – обилие нотных примеров, таблиц и схем, подтверждающих высказанные автором идеи и гипотезы. Единственная в своем роде и увлекательная, книга имеет несомненную научную новизну и практическую ценность, она будет полезна многим музыкантам-практикам, исследователям-историкам и теоретикам, а также всем интересующимся современной отечественной и зарубежной музыкой.

Профессор Г. В. Григорьева

Эпос о Московской консерватории

Авторы :

№ 5 (1343), май 2017

М.: Прогресс-Традиция, 2016

Год 150-летия со дня основания Московской консерватории ознаменовался событием, которое достойно венчает юбилейный сезон: вышла в свет двухтомная энциклопедия «Московская консерватория. 1866–2016», посвященная замечательному учебному заведению.

У этого издания есть своя предыстория, и довольно длительная. Уже к 100-летию консерватории, в 1966 году, увидел свет солидный том – своего рода летопись вуза. К 140-летию был выпущен Энциклопедический биографический словарь, со статьями о педагогах и сотрудниках консерватории на всех этапах ее существования. К той же дате на русском и английском языках вышел богато иллюстрированный двухтомный альбом, где также был представлен ценный исторический материал. Я называю лишь издания-вехи. Кроме них постоянно «в рабочем режиме» публиковались различные материалы и документы, посвященные консерваторскому прошлому и настоящему.

Нынешнее издание можно смело назвать итогом и кульминацией всех этих трудов – и одновременно новым этапом в процессе изучения и обобщения славной истории консерватории и ее современной жизни. Впервые была издана именно энциклопедия – а это жанр очень строгий и ответственный, предполагающий максимальную полноту, точность и систематичность информации. Впервые, помимо биографического, появился отдельный тематический том, включающий огромный объем сведений о кафедрах и структурных подразделениях в их историческом развитии, об отдельных учебных дисциплинах, исполнительских коллективах, разнообразных формах творческой, просветительской, педагогической, научной и издательской деятельности, комплексе зданий и концертных залов…

Подобное издание как история отдельно взятого вуза, представленная во всей ее полноте, для нашей страны беспрецедентно. Насколько мне известно, нечто похожее существует лишь о Московском университете – вышедший в 2010 году энциклопедический словарь «Императорский Московский университет (1755–1917)». Однако его авторы приняли в качестве верхней исторической границы год Октябрьской революции. Создатели энциклопедии «Московская консерватория» поставили перед собой гораздо более амбициозную задачу: основной массив данных в ней приводится на начало 2016 – юбилейного – года, но отдельные коррективы вносились вплоть до отправки в печать. И для энциклопедического издания это тоже беспримерно.

Энциклопедии создаются в России с огромным трудом. Они очень немногочисленны, и работа над ними нередко растягивается на десятилетия. Сложно организовать процесс, сложно создать авторский коллектив, обеспечить квалифицированное научно-издательское сопровождение. В этом плане подготовка энциклопедии «Московская консерватория» может служить примером успешного и конструктивного воплощения задуманного.

Всего три года понадобилось на выполнение огромной работы (проект был поддержан Российским гуманитарным научным фондом). Над энциклопедией трудилась, без преувеличения, вся консерватория. Ее авторы исчисляются многими десятками, в редколлегию вошли представители различных кафедр и подразделений. «Интеллектуальный штаб», разработавший ее концепцию и координировавший все этапы создания, возглавил проректор по научной работе профессор К. В. Зенкин. Подготовка издания шла главным образом в недавно созданном Научно-исследовательском центре методологии исторического музыкознания, силами ведущего научного сотрудника М. В. Есиповой (научно-энциклопедический редактор) и руководителя Центра, заведующего кафедрой истории зарубежной музыки профессора М. А Сапонова (автора первоначального варианта словника, многих статей и объемистого введения).

Работа над энциклопедией позволила заполнить многие «белые пятна» в сложной, разветвленной истории вуза. Одновременно какие-то из подобных пробелов были впервые выявлены и послужат предметом будущих изысканий. В биографическом томе, с учетом опыта предыдущего словаря десятилетней давности, были дополнены сведения о педагогах и научных сотрудниках консерватории, а уже имевшиеся статьи расширены и/или уточнены. Тематический том, как уже говорилось, создан заново, и уже он послужит основой для последующих редакций. Ведь работа над энциклопедией – это в принципе «work in progress», безостановочный процесс. Но важно, что вышедшее издание фиксирует определенный момент в истории консерватории – какой она подошла к полуторавековому рубежу.

Значение энциклопедии выходит далеко за пределы локальной, «внутренней» публикации. Это фундаментальный труд по истории музыкального образования и, шире, музыкальной культуры России, которая во многом создавалась и продолжается создаваться в стенах Московской консерватории. А всем причастным к современной жизни вуза она поможет осознать себя частью единого блистательного коллектива музыкантов, которые служили здесь, начиная с памятного сентября 1866 года.

Н. О. Власова,
доктор искусствоведения,
руководитель Научно-издательского центра «Московская консерватория»

От простоты к новой сложности смыслов

Авторы :

№ 3 (1341), март 2017

НИЦ «МК», 2016

О музыке барокко в общем-то все известно. Специалисты-аутентисты так славно, по-домашнему просвещают неспециалистов, что и вопросов не остается. Сейчас даже первокурсник отбарабанит, что такое барочная сюита, правильно поставив ударение в первом слове, и что Бах барочную музыку сочинял исключительно для барочных скрипок и барочных же гобоев. А уж аспирант не менее твердо объяснит суть барочной риторики, барочного жеста и барочной декламации, поскольку число очевидцев барочного театра неожиданно превзошло число ветеранов Бородинского сражения.

Но любознательность человеческую не унять. И совершенно не рациональная страсть побуждает исследователя уйти от простоты, чтобы прийти к новой сложности смыслов, где факты, каноны, традиции – важный, но только верхний, видимый слой, а чем ближе истина – тем она более многообразна и размыта, но и более привлекательна обилием оттенков и подробностей, очерчивающих ментальность ускользающего времени.

Именно такой взгляд на предмет, концепция, где вопросов не меньше, чем ответов, представляется главным преимуществом и особенностью новой книги доктора искусствоведения Юрия Семеновича Бочарова «Жанры инструментальной музыки эпохи барокко».

Книга издана Научно-издательским центром Московской консерватории и адресована студентам, музыковедам и исполнителям. А также «взрослым» профессионалам, которыми, кажется, может быть оценена скорее, поскольку в отсутствие твердых истин студент теряется и робеет, а автор не склонен к адаптированному изложению. Принося почтительную дань признанным и авторитетным мэтрам, он не стесняется пересматривать, расширять, корректировать устоявшиеся взгляды и представления. Но, ко вниманию студентов – занятно, ясно, избегая тяжеловесной псевдоучености.

И вот первая часть книги, историко-теоретическая – «Проблема жанра в инструментальной музыке эпохи барокко», оказывается привлекательной и любопытной, для кого-то полемичной, для кого-то познавательной, но всегда ясно аргументированной. «…Метод изучения барочной музыки, основанный лишь на анализе нотных текстов, представляется принципиально ошибочным», – утверждает Юрий Бочаров, неоднократно возвращая читателя к мысли, что жанры эпохи барокко не были точно детерминированы современниками, поскольку в этом не было нужды. Это принципиально важно для понимания следующего раздела книги, где даны, по определению автора, «портреты» инструментальных жанров: лишь меньшая часть материалов написана в стилистике словарных статей, тогда как большая – это эссе в свободном стиле и композиции, с историей и предысторией, цитированием старинных авторов, сопоставлением источников, толкований жанров в разных странах и национальных традициях.

Для более ясного дифференцирования инструментальных жанров по предназначению, форме, трактовке автор разделил их на три группы: простые, имеющие одноименные жанрово-бытовые прототипы; простые без конкретных жанрово-бытовых прототипов; сложные жанры инструментальной музыки. Такая систематизация может быть принята или не принята специалистами, вероятно, кто-то порекомендует иную. Однако предлагаемая – целесообразна и логична, прежде всего, с историко-эстетической точки зрения, привлекательна широким культурным контекстом, притягательна бесчисленными связями с исторической практикой.

Конечно, фигура Баха возвышается над всеми упоминаемыми композиторами. Но при этом книга не стала «бахоцентричной». И здесь нельзя не выразить уважения научной добросовестности автора, который проанализировал многие десятки – если не сотни! – партитур, представив читателю трактовку различных жанров не только в более-менее изученных немецкой и итальянской традициях, но и в других странах Западной и Восточной Европы, показывая взаимосвязи культурных традиций. Все это сообщает книге не узкоспециальный, а общегуманитарный характер. И можно надеяться, что это свойство привлечет к ней более широкий круг читателей.

Юрий Бочаров – увлеченный исследователь. И эта увлеченность, кажется, иногда берет верх над свойственной ему научной пунктуальностью.  Замечательный Варлам Шаламов однажды точно заметил: «Если писатель знает материал слишком хорошо, те, для кого он пишет, не поймут писателя. Писатель изменил, перешел на сторону своего материала». То же с нашей книгой: автор слишком хорошо знает предмет, чтобы ограничиться очевидными понятиями и представлениями, хочет рассказать обо всем, что наблюдал, узнал, нашел. Потому вводит в список жанров и вовсе неоднозначные, хотя и распространенные типы пьес барочного периода, – поскольку они существуют, многократно повторяются и действительно имеют какую-то общность – стилистическую, тембровую, экспрессивную, обрядовую и т. п. Достаточно ли этого? Можно ли рассматривать, к примеру, все пьесы танцевального характера как особенные жанры или это лишь локальные варианты укорененных танцев эпохи? Подобные вопросы неизбежны хотя бы из желания яснее понять границы жанра, пусть и размытые – или перейти к другой типологии.

Кроме того, наименования многих жанров приводятся на языке оригинала. Они действительно не имеют русских эквивалентов, но кому-то неизбежно придется их придумать. Рискнуть – дело это не безобидное. Если и такой профессионал как Бочаров на это не решается – кто возьмется, хотя бы попытается?

И в заключение: что побуждает уверенно рекомендовать эту книгу читателю? Во-первых, она хорошо написана – легко, свободно, ясно. Во-вторых, она оригинальна по композиции, свежа по содержанию и содержит много новой информации. В-третьих, она полезна для торопливых, потому что может служить просто справочником.

Если приведенных соображений недостаточно, вот еще одно, последнее: с автором можно спорить – не соглашаться – отстаивать собственную истину. Но для этого ее надо сначала прочесть…

Профессор В. В. Березин

Вышла книга

Авторы :

№ 1 (1339), январь 2017

%d1%80%d0%b0%d0%ba%d0%be%d0%b2-sam_0083Осенью ушедшего года вышла в свет книга профессора Л. В. Ракова «История контрабасового искусства» – увлекательное повествование о пятивековой истории замечательного музыкального инструмента, о его роли в развитии музыкальной культуры, о выдающихся музыкантах-контрабасистах.

Издания, посвященные контрабасу, в нашей стране выходят не часто. Книга Л. В. Ракова (новый выход дополненного в процессе продолжительной и напряженной работы труда 2004 года) – представляет собой уникальный случай подобного рода. Под одной обложкой собрана информация из самых разных источников, как отечественных, так и зарубежных. Среди них книги Альфреда Планьявского «История контрабаса» и «Виолоне – контрабас барокко», труд Фионы Палмер о жизни и деятельности Доменико Драгонетти в Англии.

Интересные материалы представлены в разделах о ведущих мировых контрабасовых школах прошлых столетий и нашего времени; о советских и российских контрабасистах-солистах. Большая глава посвящена контрабасу в оркестре и камерном ансамбле с ХVIII по ХХI век. Широко представлена деятельность «великанов контрабаса» Джованни Боттезини и Сергея Александровича Кусевицкого, включая творчество и активность последнего как дирижера Бостонского симфонического оркестра. Большой материал собран о деятельности видных зарубежных контрабасистов ХХ века, таких как Гэри Карр, Клаус Трумпф, Томас Мартин.

Впервые систематизировано контрабасовое искусство в России и СССР. Подробно рассмотрены учебный материал школ Милушкина, Ракова, методическая и историческая литература о контрабасе, изданная в нашей стране. Рассказывая о преподавании контрабасового исполнительства в Московской и Петербургской консерваториях, автор включает информацию о самых ярких педагогах и солистах. Книга снабжена богатым иллюстративным материалом высокого качества – цветными фотографиями, выписками из школ и др..

В преамбуле автор справедливо пишет: «Приходилось согласиться с афоризмом Козьмы Пруткова: «Нельзя объять необъятное». Тем не менее, представляется, что в целом задачи книги выполнены». Действительно, «История контрабасового искусства» Л.В. Ракова имеет полное право называться энциклопедией контрабаса, не имеющей аналогов в мировой практике. Недаром ею уже заинтересовались и зарубежные коллеги. Если произойдет чудо, и книга будет переведена на иностранные языки, то она по праву займет почетное место во всех ведущих библиотеках мира и частных коллекциях.

Дмитрий Высоцкий,
артист ГАБСО им. П. И. Чайковского

Звучащий памятник

Авторы :

№ 8 (1328), ноябрь 2015

В последние годы жизни Лев Николаевич Наумов курировал проект создания звучащих хрестоматий для учащихся детских музыкальных школ. Актуальность и значимость этой идеи трудно переоценить. Ее, наконец, удалось блестяще осуществить в год 90-летия со дня рождения Мастера его консерваторским воспитанникам – Даниилу Копылову, Алексею Кудряшеву и Вере Кравцовой при содействии студии звукозаписи ЦМШ.

Еще Г. Г. Нейгауз – учитель Наумова, один из корифеев отечественного музыкально-исполнительского искусства – проницательно отмечал: «Ребенок, начиная играть на каком-либо инструменте, уже должен духовно владеть какой-то музыкой: хранить ее в своем уме, носить в своей душе и слышать своим слухом». В таком же духе, говоря о задачах практической педагогики, высказывался Е. М. Тимакин: «Везде необходимо сначала слышать, а потом делать. Если мы предварительно слышим, то наше исполнение делается осмысленным и выразительным». Эти наблюдения глубоко справедливы по отношению к разным этапам становления исполнителя и касаются различных аспектов развития его внутренне-слуховой сферы – фундаментальной музыкальной способности.

Создать оптимальные условия для формирования такого предварительного внутреннего слышания, которое необычайно ускоряет весь процесс художественного и технического освоения произведения, и призван завещанный Наумовым новаторский проект издательства «Дека-ВС» (к слову сказать, отмеченное издательство, возглавляемое авторами данного начинания В. В. Упориным и В. Е. Кравцовой, ранее выпустило большую книгу воспоминаний о Наумове в комплекте с видео-записями его уроков). Осуществленное в юбилейном году издание поражает своим размахом и величиной проделанной работы: все семь объемных «Нотных папок пианиста», каждая из которых включает в себя от трех до шести тетрадей (всего 24 тетради репертуара ДМШ с 1 по 7 класс) снабжены компакт-дисками (к каждой папке приложено от 2-х до 4-х компакт-дисков – всего их 17!). Таким образом, озвучены все произведения, напечатанные в нотных тетрадях, от самых легких до весьма трудных – 708 фортепианных сочинений!

Как известно, одна из насущных и острейших проблем массового обучения юных музыкантов-исполнителей заключается в том, что, начиная работать дома над заданием, средний и, особенно, начинающий ученик не имеет ни педагогического наблюдения, ни доступного звукового образца произведения. Потому он делает это крайне неэффективно, на что Е. М. Тимакин справедливо указывал: «Преждевременная самостоятельность ученика в разборе музыки в большинстве случаев замедляет и затрудняет дальнейшую работу».

Опытные педагоги не только предварительно проигрывают учащемуся задаваемые произведения, но и разбирают их вместе с учеником в классе. Однако такой подход встречается крайне редко. Чаще воспитанник на многие часы обречен оставаться один на один с нотным текстом. А тут роль внимательного наставника, постоянно снабжающего ученика надежным «камертоном» исполнения, выполняют прилагаемые к нотам звукозаписи.

Не следует преувеличивать опасность поначалу слепого ученического копирования – на определенном этапе следование профессиональным образцам просто необходимо. Как указывал один современный психолог, «подражание – это своего рода инстинкт, и наиболее полно развертывается он в детстве и юности», а другой добавлял: «кто никогда не подражает, ничего не изобретет». Конечно, педагог по мере освоения предложенной музыки должен выявить индивидуальность воспитанника, но пусть у его подопечного будет сразу в наличии некий первоначальный звуковой ориентир.

Не имея под рукой такого «навигатора», ученик с самого начала освоения музыки лишается столь важного понимания ее образного содержания, элементарного ощущения мелодической фразы, примерных представлений темпа, динамики, артикуляции, тембра и т. д. Лишается нередко и интереса к самому сочинению, как и воли к его изучению. Особенно страдают от отсутствия таких звуковых подсказок и наставлений школьники младших и средних классов. Юный исполнитель, особенно тот, кто делает первые шаги в игре на каком-либо инструменте, в такой ситуации чаще всего обречен немалое время мучительно соединять – часто чисто механически, «по слогам» – буквально одну ноту с другой, «не видя за деревьями леса»…

Все совершенно преображается, если молодой исполнитель – благодаря предлагаемым звукозаписям – имеет возможность ознакомиться на слух с тем сочинением, которое ему предстоит разучить. К тому же, весьма полезно, просто слушая музыку, следить за нотным текстом. Это расширяет кругозор учащегося, развивает его репертуарную активность, облегчает восприятие современной музыки, особенно сложной при разборе.

Эти чудесные возможности – впервые в таком объеме, с такой систематичностью и с такой всеохватностью – предоставляет данное, по-своему уникальное издание: «Нотная папка пианиста. Золотая фонотека педагогического репертуара. Памяти Л. Н. Наумова». Не случайно его появление приветствовали такие замечательные музыканты, как В. В. Задерацкий, В. Н. Минин, В. Т. Спиваков…

Профессор А. М. Меркулов

Николай Корндорф: «Очень интересно жить…»

Авторы :

№ 6 (1326), сентябрь 2015

Окончив земной путь, человек продолжает жить в оставленном им наследии: творец − в произведениях, наставник − в делах учеников, исследователь − в идеях, получивших развитие в трудах последователей. Органика соединения этих личностных ипостасей определяет облик Николая Сергеевича Корндорфа − композитора, дирижёра, педагога, учёного, общественного деятеля, одного из наиболее ярких нонконформистов отечественного музыкального искусства последней трети ХХ столетия.

НИЦ «МК», 2015

Музыка Корндорфа сегодня звучит нечасто, как и прежде, находясь за пределами «общеупотребительного» концертного репертуара. Область аналитики, центрированной проблемами эстетики и стиля композитора, также ограничена отдельными исследованиями и докладами в рамках специализированных музыковедческих форумов. Тем ценнее опыт редакторов-составителей сборника «Николай Корндорф: Материалы. Статьи. Воспоминания», доцентов Е. А. Николаевой и И. В. Висковой, вдовы композитора Г. Ю. Авериной, которые подготовили издание на основе материалов научной конференции и круглого стола. В 2011 году они стали мощным заключительным «аккордом» Международного фестиваля «Неделя памяти Николая Сергеевича Корндорфа».

Четырёхфазную структуру сборника можно представить своего рода метафорой модели симфонического цикла, в которой «центр тяжести» поделён между первой (тексты Корндорфа) и третьей (статьи музыковедов-исследователей) частями, второй раздел (воспоминания друзей и коллег) является лирическим отступлением, а финал (список музыкальных сочинений, библиография, дискография) выполняет функцию «каталогизирующего» обобщения. Итогом этого поэтапного воссоздания феномена художественной картины мира Корндорфа становится формирование целостного представления о художнике и мыслителе, масштаб личности которого ещё предстоит оценить.

Для всех, кто лично знал Николая Сергеевича, при чтении книги, пожалуй, самым захватывающим оказывается процесс реконструкции его мысли о музыке − взгляд композитора на историю и современность, рефлексии по поводу понятий «авангард» и «андерграунд», замечания о роли дирижёра и разработка методики анализа современной оркестровой партитуры. Собрание впервые публикуемых авторских текстов − эссе, интервью, статей − включает и фрагменты эпистолярия: отрывки из переписки с матерью, с В. Екимовским и Ф. Караевым, поражающие не только глубиной и всеохватностью обсуждаемых тем, но и артистизмом живого слова.

Воспоминания В. Тарнопольского, Ф. Караева, А. Вустина, Г. Григорьевой, И. Висковой, А. Левина, С. Вилюмана, Д. Михалека, М. Катунян воскрешают множество деталей биографического плана, охватывая пространный временной диапазон жизни композитора: от периода обучения в Мерзляковском училище (60-е годы) до последнего десятилетия (90-е годы), когда, уже постоянно проживая в Канаде, он дважды приезжал в Москву, где встречался с друзьями, коллегами и учениками. Мне как ученице Николая Сергеевича, в своё время исправно и не без душеного трепета посещавшей занятия по чтению симфонических партитур, особенно дороги страницы книги, обращённые к его преподавательской методе − основательной, бескомпромиссной, без поблажек и скидок на юный возраст студента. К сожалению, осознание величины человеческого и творческого измерения Корндорфа пришло значительно позднее, когда возможности непосредственного общения уже не было, и сейчас, читая воспоминания об Учителе, я жалею о незаданных вопросах, о несостоявшихся беседах на темы, интересующие меня нынешнюю.

Аналитический блок текстов − статьи Е. Чигарёвой, Ю. Пантелеевой, П. Скороходова, Т. Уилсон − содержит интересные наблюдения над особенностями поэтики индивидуального стиля и музыкально-композиционного процесса Корндорфа. Исследования И. Барсовой и А. Демидовой посвящены обзору его научно-методической и дирижёрской деятельности. В этот же раздел включена публикация Г. Авериной, адресованная истории создания «…si muove!» − одного из центральных сочинений композитора в жанре инструментального театра.

«Очень интересно жить…» − эта реплика из письма Николая Сергеевича к матери воссоздаёт образ энергичного человека, открытого поиску и эксперименту, не устающего узнавать и учиться, умеющего ценить каждый прожитый миг. Он ушёл от нас в расцвете жизненных и творческих сил, оставив нереализованными многие замыслы и проекты, так и не получив заслуженного признания современников. Святой долг каждого из тех, кто помнит этого выдающегося музыканта, внести свою небольшую лепту в дело сохранения и продвижения его художественного наследия.

Профессор М. С. Высоцкая

P.S. Презентация сборника «Николай Корндорф: Материалы. Статьи. Воспоминания» состоится 7 октября в Зале имени Н. Я. Мясковского. На эту же дату запланирована презентация нового CD с записью пьесы Н. Корндорфа «Continuum» для органа и ударных (исполнитель − Л.  Карев, запись осуществлена в апреле 2015 года в Париже). 10 октября в БЗК состоится премьера Третьей симфонии Корндорфа в исполнении Симфонического оркестр Московской консерватории п/у А. Лазарева.