Российский музыкант  |  Трибуна молодого журналиста

Письмо главного редактора

Авторы :

№4 (1369), апрель 2020

«Российский музыкант» во время возникших всемирных трудностей не намерен даже временно расставаться с дорогими читателями. Напротив, мы будем стараться держать своих приверженцев в курсе событий, на которые падает взгляд наших авторов. Читать нас можно и в Интернете, а бумажное исполнение, которое тоже продолжается, всех, кто его любит и в нем нуждается, обязательно дождется. В портфеле газет еще остались неопубликованные материалы, их чтение принесет с собой как ощущение «допандемийной» жизни, так и даст надежду на желанное нормальное будущее. А студентам все равно надо выполнять программу по музыкальной журналистике, они к дистанционной работе по этой специальности – люди привычные. Сдача материалов, исправления, дополнения – все это в основном и раньше «летало» по интернет-пространству. Так что будем продолжать.

Труднее живой концертной жизни – гордости Консерватории. «Мы не оставим наших слушателей в самоизоляции в это сложное время», – такими словами ректор А.С. Соколов еще 19 марта обратился к зрительской аудитории из Большого зала, открывая двухнедельный фестиваль «Московская консерватория – онлайн». В его многодневной программе трансляций из наших прекрасных, но временно пустых залов, приняли решение участвовать и успели выступить многие выдающиеся отечественные музыканты. Но и это событие было лишь одним из первых шагов более долгого пути сопротивления свалившейся на всех напасти.

7 апреля ректор вновь выступил с видеообращением. В этом выпуске мы приводим его полностью, желая сохранить в истории сложный момент консерваторского бытия. Предметом внимания руководителя становится уже вся временно и по-новому организованная консерваторская жизнь – учебная, научная, творческая, – которая касается всех и каждого.

Многие, наблюдая происходящее и размышляя о нем, говорят, что это – настоящая, хоть и совсем необычная, война. И на ней снова цена вопроса – человеческая жизнь. Надо не заболеть, надо не заразить, надо не мешать сражаться тем, в чьих руках судьба многих и многих. Все более, чем серьезно. Как писал Булат Окуджава в своих знаменитых стихах, ставших главной песней фильма «Белорусский вокзал»: «Когда-нибудь мы вспомним это – и не поверится самим…». Именно так. Поэтому мы желаем нашим читателям терпения и силы воли, ответственности и мудрости, оптимизма и чувства юмора. И, конечно, здоровья! Нам «нужна победа, одна на всех…» (из той же песни) и она обязательно наступит.

Профессор Т.А. Курышева, главный редактор газет МГК

Послевкусие

Авторы :

№9 (1365), декабрь 2019

Прошедшая в октябре научно-публицистическая конференция «Музыкальная журналистика в информационном веке» оставила за собой ощутимое «послевкусие» в виде целого букета затронутых актуальных проблем. Юбилей газет как повод для торжества невольно должен был направлять внимание в прошлое, достойное, чтобы о нем помнили. Но темы большинства выступлений, как и назревшая необходимость собраться и обменяться мнениями, напротив, оказались во многом обращены в настоящее и даже будущее.
Фото: Денис Рылов

Последовавший через неделю после конференции II Всероссийский семинар по музыкальной критике для молодых журналистов и культурологов в рамках фестиваля «Музыкальный форум» фактом своего проведения подчеркнул необходимость углубления музыкально-критического направления. Этот востребованный образовательный семинар, ориентированный на проблемы новой и новейшей музыки, на понимание процессов в параллельных сферах – в театре, изобразительном искусстве, как и в любых иных формах современной художественной практики, – несомненно, оттенил прошедшее академическое научное собрание.

Не будем забывать, что музыкальная журналистика, особенно в области музыкальной критики – это своего рода «двуликий Янус». Она одной стороной обращена к искусству, а с ним и к миру художественных идей, исторических коллизий многовековой музыкальной культуры, эстетических воззрений и прочих философских «абстракций». А другой – к читателю, то есть к современной реальности, к окружающему нас обществу с его жизненным опытом и ценностными критериями, с его художественными потребностями и даже материальными возможностями.

На конференции в едином пространстве соединились две категории выступавших специалистов: обремененные учеными степенями и званиями академические «теоретики» музыкально-критической журналистики и маститые «практики» этого рода деятельности. Впрочем, многие из присутствующих были и тем, и другим одновременно. При всем разнообразии тематики выступлений, как и специфики самого жанра научной конференции (хотя не забудем – одновременно и публицистической), наиболее заметной оказалась явная направленность внимания докладчиков на практические стороны функционирования музыкальной критики и журналистики в современной культуре.

По традиции Московской консерватории научным собраниям сопутствует последующее издание прозвучавших докладов. И предпринятый публичный «мозговой штурм» остается в истории в виде научного сборника, предназначенного, естественно, профессиональному сообществу посвященных, интересующихся данной проблематикой. Но публицистическая составляющая прошедшей журналистской конференции взывает к совсем другому: размышления выступающих обращены к широкому кругу заинтересованных лиц, к разным участникам современного музыкального процесса (организаторам, создателям музыки, постановщикам синтетических произведений, исполнителям, слушателям, наблюдателям-культурологам и многим другим), а значит и к читателям наших газет.

Поэтому, чтобы удовлетворить этот интерес, газета будет предлагать вниманию своих приверженцев некоторые из выступлений в форме доступного журналистского высказывания. Первый из таких авторов – Ингрида Земзаре – музыкальный критик из Латвии, музыковед с классическим консерваторским образованием и ученой степенью кандидата искусствоведения (по Западной шкале – PhD, доктор философии), ставшая волею судьбы продюсером – директором (с момента основания) Камерного оркестра Гидона Кремера Kremerata Baltika.

Профессор Т.А. Курышева, главный редактор «РМ»

Праздник музыкальной журналистики

Авторы :

№7 (1363), октябрь 2019

Впервые в Московской консерватории прошла международная научно-публицистическая конференция «Музыкальная журналистика в информационном веке», посвященная юбилею газет «Российский музыкант» и «Трибуна молодого журналиста» (80+20=100). Об этом суммарном «столетии» мы уже рассказывали нашим читателям («РМ» 2018, №8). Столь значимый факт явился поводом для широкого обмена мнениями по разным проблемам текущего музыкально-культурного процесса: в течение двух дней – 15 и 16 октября – гости из разных городов и стран делились своими размышлениями об актуальных практических задачах современной музыкальной критики и публицистики, а во второй день к ним присоединились и студенты.

И, как и должно, праздник сопровождала музыка: вечером 15-го на «Нескучном концерте» в Рахманиновском зале участников конференции и виновников торжества приветствовали два знаменитых коллектива, которые также роднит приверженность музыкальной современности: артисты ансамбля «Студия новой музыки» и Камерный хор Московской консерватории. Их художественные руководители – профессор В.Г. Тарнопольский и профессор А.В. Соловьёв – лично тепло и с юмором поздравили консерваторские газеты, причем в программе «Студии» прозвучали знаменитые «Газетные объявления» А. Мосолова, а хор после многих разножанровых современных миниатюр закончил музыкальный вечер «Многолетием».

Фото Дениса Рылова

Конференцию открыл ректор Московской консерватории, профессор А.С. Соколов. В своем обращении к аудитории он подчеркнул значимость медийных аспектов в современной культуре, поздравив консерваторские газеты с их юбилеем и той важной информационно-просветительской миссией, которую они исполняют, в том числе в интернете, а теперь и в соцсетях. Ректор отметил также растущую роль музыкально-журналистского образования в стенах самой Московской консерватории – и в рамках традиционного музыковедческого курса, и на специальном музыкально-журналистском направлении бакалавриата.

Фото Дениса Рылова

Затем внимание научного собрания останавливалось на разных сторонах современного музыкального процесса. Глобальных задач музыкально-журналистской деятельности в контексте современной культуры коснулись: главный редактор газет-юбиляров, доктор искусствоведения, профессор Т.А. Курышева («Музыкальная журналистика в культуре XXI века и газеты Московской консерватории»); главный редактор газеты «Музыкальное обозрение» А.А. Устинов («Образ музыкального пространства России на рубеже веков: к 30-летию газеты “Музыкальное обозрение”»); доктор искусствоведения, доцент Казанской консерватории Т.С. Сергеева («Современные просветительские проекты о музыке в СМИ: российский и зарубежный опыт»); доктор искусствоведения, профессор Московской консерватории М.В. Карасева («Новые мультимедийные тренды под эгидой Московской консерватории: тематические фильмы и социальная сеть для музыкантов»); руководитель специальных проектов радио «Орфей» Т.А. Цветковская («Формат Classical в истории музыкального радио»); доктор искусствоведения, профессор Ростовской консерватории А.М. Цукер («Рок-музыка как объект музыкальной критики и журналистики»); ст. преподаватель Белорусской академии музыки Н.Е. Бунцевич («Научно-развлекательное направление в музыкальной журналистике и его перспективы»); преподаватель цикла теоретических предметов колледжа Тюменского государственного института искусств К.А. Стацура («Нестоличная музыкальная журналистика: Тюмень»).

Фото Дениса Рылова

Отдельно была поднята тема более узкой и самой сложной сферы музыкально-журналистской практики – музыкальной критики. Профессиональный взгляд на творческие процессы в сфере современного исполнительства и новой музыки, вопросы репертуара, оценочные критерии и подходы в их освещении также нашли отражение в разных выступлениях. Музыкальный критик П.Г. Поспелов – шеф-редактор издательства «Композитор», под эгидой которого выходят журналы «Музыкальная академия» и «Музыкальная жизнь»,в своем докладе («Как изменилась критика за последние десять лет») обратил внимание на важный факт: «рост художественных объемов, за которыми нужно следить», обилие разноплановых событий, фестивалей, ярких личностей, рождение новых направлений и коллективов сегодня требуют не столько информативного подхода (информация постоянно поступает из разных источников), сколько авторской музыкально-критической аналитики.

Гостья из Латвии Ингрида Земзаре – музыкальный критик и директор Камерного оркестра Kremerata Baltika в своем докладе («По ту сторону рампы – взгляд на музыкальную критику с позиции продюсера») остановилась на проблемах соотнесения художественной политики коллектива со вкусами и запросами публики. В частности, она привела интересный пример: «Когда появилась программа “Восемь сезонов” – четыре концерта Вивальди ̋Времена года̋ чередовались с четырьмя знаменитыми танго Пьяццоллы (тоже четыре времени года) в инструментовке Леонида Десятникова, она имела огромнейший успех, была записана и издана на Deutsche Grammophon. Если послушаться промоутеров и агентов, то мы – я имею ввиду Гидона Кремера и его оркестр – могли бы играть эту программу по всему миру и по сей день. Но в силу вступило критическое мышление, выработанное в консерватории – тяга к обновлению и развитию. И вопреки требованию промоутеров мы оставили эту программу позади и двинулись дальше».

Фото Дениса Рылова

Критический взгляд на недостаток внимания к духовому исполнительству изложил в своем докладе(«Необитаемые острова в прибрежных водах: музыкальная журналистика и духовые инструменты») доктор искусствоведения, профессор МГК В.В. Березин. Конкретных объектов критического осмысления коснулись кандидат искусствоведения, доцент Белорусской академии музыки Н.Г. Ганул («Белорусский оперный театр 2010-х в зеркале музыкальной критики») и кандидат искусствоведения, доцент М.В. Щеславская («Творчество М.Б. Тертеряна в контексте современности. Журналистский взгляд»).

Последовавший через неделю после конференции II Всероссийский семинар по музыкальной критике для журналистов и культурологов в рамках фестиваля «Московский форум» фактом своего проведения подчеркнул необходимость углубления музыкально-критического направления. Этот образовательный семинар ориентирован, прежде всего, на проблемы новой и новейшей музыки, на понимание и трактовку актуальных исканий в разных художественных сферах, тесно взаимосвязанных между собой.

Музыкальное образование в сфере артжурналистики стало главной темой выступлений гостей, приехавших из Нижегородской консерватории. Там уже функционирует кафедра музыкальной журналистики, и ее педагогов волнуют, в том числе, методические аспекты. Зав. кафедрой, профессор Л.А. Птушко выступила на тему: «Музыкальная журналистика в вузе». Ее коллеги предложили темы: профессорТ.Р. Бочкова«Музыкальная рецензия в современном медийном пространстве»; журналист «Радио России», доцент Л.Р Кириллова – «Об особенностях преподавания музыкальной радиожурналистики в вузе» (этот доклад, к сожалению, не прозвучал); кандидат филологических наук, доцент В.Ю. Белоногова«Александр Улыбышев и современная музыкальная журналистика».

Учебная проблематика высвечивалась и у двух московских докладчиков: преподавателя МГК В.В. Тарнопольского («Музыкальная журналистика: экспериментальная часть учебного курса») и ответственного редактора газет МГК Н.А. Травиной («Музыкальная журналистика: практическая часть учебного курса»). Студенческий круглый стол, в котором приняло участие 11 человек, добавил молодой журналистской энергии научному собранию. Молодежь не только сделала заявленные ими сообщения, но и устроила предметную дискуссию, что радует.

На творческой встрече с главным редактором газет МГК, проф. Т.А. Курышевой возникла тема тележурналистики и ее давних авторских телепередач «Музыка наших современников». По желанию аудитории, присутствующие посмотрели фрагмент с композитором Гией Канчели и послушали его музыку. Это стало данью памяти только что ушедшему из жизни выдающемуся грузинскому музыканту.

В целом конференция оказалась многогранной и удивительно творческой. Было высказано много метких наблюдений, прозвучало много сердечных слов и пожеланий. У нижегородцев даже возникло желание продолжить московское начинание. Отлично! Возможно, родилась новая традиция всероссийского масштаба. И уже видно, что есть культурное пространство, на базе которого она может развиваться, и есть молодое поколение, которое хочет и сможет ее продолжить. Спасибо всем участникам!

Профессор Т.А. Курышева

«Консерватория – это вся моя жизнь…»

Авторы :

Интервью с ректором, профессором А.С. Соколовым

№6 (1362), сентябрь 2019

– Александр Сергеевич, Ваш 70-летний юбилей, который прошел 8 августа, серьезный повод поговорить о жизни. В интервью 10-летней давности Вы заметили: «Первокурсником переступив сорок лет назад порог Московской консерватории, я с нею с той поры и до сего дня уже не расставался. Поэтому смело могу сказать: консерватория – это вся моя жизнь». То есть, Вы уже полвека неразлучно с Alma Mater, из них двадцать лет ее руководитель (с коротким перерывом на повышение управленческой квалификации в должности Министра культуры страны!) – все это значимые вехи. Как Вы лично оцениваете эти годы?

Мы беседуем с Вами 2 сентября, и это символично. Когда в торжественной обстановке Малого зала я ежегодно приветствую первокурсников, то каждый раз возникает ощущение цели, ради которой молодые люди стремятся учиться, а если повезет, то затем и работать в Московской консерватории. А размышляя о своем пятидесятилетии в этих стенах, на первый план я бы поставил совершенствование в профессии, которое, начавшись в студенческие годы, никогда не прекращается. И, конечно, счастье приобщиться к великим традициям консерватории, счастье общения и с учителями, и с коллегами, а впоследствии с учениками. А еще – участие в богатейшей концертной, фестивальной, конкурсной, научной жизни и многом другом… Консерваторская атмосфера многогранна.

– Невольно вспоминается 150-летие Московской консерватории, которое во главе с Вами мы все так незабываемо ярко отпраздновали в 2016 году!

– 150-летие – важная цифра. Тогда мы представили всему миру наши богатства – интеллектуальные и творческие. А в этом году был уже 150-й выпуск. И то, и другое было отмечено фестивальными программами и обширной научной деятельностью. В юбилейном 2016-м состоялось и еще одно, ценное во всех смыслах начинание: родилась новая традиция ежегодного вручения медали им. Н.Г. Рубинштейна пяти ведущим профессорам, которых тайным голосованием избирает Ученый совет. Кроме весомой золотой медали каждый получает денежную премию в полмиллиона рублей, и, наверное, самое ценное – запись на мраморной доске в фойе Малого зала.

– Четырехлетняя работа Министром культуры России что-то дополнительное привнесла в Вашу жизнь?

Прибавилась степень ответственности. Как и новые полномочия и возможности. Министерский период для меня важен, потому что именно он позволил обрести опыт, которым я раньше просто не мог располагать. Теперь необходимая координация действий осуществляется на совершенно другом уровне. Этот опыт оказался очень востребованным и в самой консерватории, и на других занимаемых мною постах. А их немало: я – председатель правления Московского музыкального общества, которое сейчас будет отмечать свое 160-летие, поскольку оно – правопреемник Императорского Русского музыкального общества; еще Международный союз музыкальных деятелей и Всероссийское общество интеллектуальной собственности – и там, и там я президент. Кроме того, я возглавляю Совет ректоров российских консерваторий и Совет ректоров консерваторий стран СНГ, а также Совет Общества теории музыки, которое мы создали. Мы стали членами Международного ОТМ, проводим международные конгрессы, творческие встречи. Ближайший IV Конгресс пройдет в Казани, где мы как хозяева будем принимать внушительную делегацию гостей из разных стран.

– Понимая значимость, мы старались всегда информировать своих читателей о работе нашего Общества теории музыки. Что еще в своей большой административной деятельности Вы считаете важным именно для консерватории?

– Прежде всего, создание 17 лет назад Попечительского совета. Больше, насколько я знаю, таких Советов нигде нет, кроме Новосибирска, но там совсем другое. У нас это очень сильный уровень поддержки и административной, и финансовой. Достаточно назвать три имени почетных председателей Совета: первым был Борис Александрович Покровский, великий режиссер, вторым – Евгений Максимович Примаков (комментарии излишни!). Причем, оба были с нами до последних дней своей жизни. А сейчас это Герман Оскарович Греф, председатель Сбербанка, большой друг консерватории. Попечительский Совет – наш мощный ресурс.

А еще я бы отметил, что в этом календарном году мы получили международную аккредитацию. Первая консерватория в России, которая прошла полную аккредитацию по стандартам Евросоюза, несмотря на то, что страна членом ЕС не является. Теперь наш диплом не только де факто, что было и прежде, но и де юре признан в европейском сообществе.

– Александр Сергеевич, в начале нулевых мы неоднократно публично беседовали с Вами на страницах «Российского музыканта» и как с ректором, и как с зав. кафедрой теории музыки. У консерватории тогда были большие трудности. Многие опасности Вам удалось отвести. А какие проблемы до сих пор тревожат нашу жизнь?

Мы все-таки живем «в эпоху перемен», поэтому, во-первых, это реформы в образовании, которые интенсивно проводятся. Были серьезные дискуссии на самом высоком уровне по поводу нового общефедерального закона об образовании, и вот тут-то наша активная позиция дала положительный результат: удалось в этом законе прописать и утвердить специалитет – наше фундаментальное академическое образование. Ведь в первых редакциях закона такого понятия вообще не было, была только западная двухуровневая система: бакалавр-магистр. Московская консерватория, используя ресурс Совета ректоров, свою позицию отстояла.

– Эти бои закончились?

– Они всегда будут. Хотя, слава Богу, это уже не бои, а диалог. Теперь это проблема не закона, а подзаконных актов. И она требует повышенного внимания, поскольку связана с разными стандартами, с разными нормативными актами, и, как правило, в них наша специфика не учитывается или учитывается очень слабо. Поэтому речь идет об адаптации к нашим условиям появляющихся новых документов. В данном случае приятно, что и Министерство культуры, и Министерство образования прислушиваются к консерватории, и такого рода согласования идут.

А во-вторых, обострились финансовые проблемы. Мы очень активно занимаемся строительством, и это все видят. Вводятся новые площади – разного рода добавления к нашим историческим зданиям, пристройки, которые расширяют пространство, рождается многофункциональный студенческий комплекс. Государство финансирует эти огромные строительные работы, но оно не финансирует их эксплуатацию, а все, естественно, становится дороже, включая коммунальные платежи. Надо самим зарабатывать, при этом продолжая заботиться и об увеличении заработных плат наших сотрудников. Нагрузка на внебюджетные источники – очень большая и неизбежная проблема. Которую мы решаем.

– Как говорил великий русский поэт, Ваш полный тезка, «сердце будущим живет». Какие важные дела и новые идеи есть в Ваших консерваторских планах?

– Сейчас главное – завершить строительство. Студенческий комплекс мы должны закончить к сентябрю 21-го года. Это три высотных здания, из которых уже одно построено и эксплуатируется, а также здание, в котором разместятся два концертных зала, 70 репетиториев, бассейн, тренажерный зал, подземный паркинг. Затем приступить к строительству оперного театра, которого у нас никогда не было – газета, помнится, публиковала этот интересный проект. Ну, и реконструкция здания библиотеки. А вообще-то, ректорату идеи выдумывать не приходится, поскольку ими фонтанируют все факультеты, кафедры, студенчество и творческие коллективы консерватории. Задача ректората – их не оставить без внимания и помочь в реализации. Можно, к примеру, вспомнить инициативу студентов по весенним балам – это яркое и запоминающееся событие выплеснулось за пределы консерватории, к нам уже приходят делегации из других вузов, причем, для активного участия, а не просто посмотреть.

Из творческих идей очень важна программа открытых репетиций. В новом сезоне мы планируем акустические репетиции в день концерта сделать публичными для социально незащищенных слоев населения: детей-инвалидов, семей военнослужащих, погибших в горячих точках… Ее гуманная направленность привлекла внимание наших друзей-партнеров в МО, МВД, прокуратуре, следственном комитете на уровне первых лиц. Мы получаем от них награды участникам и консерватории в целом.

Продолжим задуманный еще Г. Рождественским и начатый в год юбилея марафон дирижеров. Именитые музыканты, такие как Ю. Темирканов, В. Гергиев, В. Федосеев, трое Юровских, Т. Курентзис, В. Спиваков, Ю. Башмет с нашими оркестрами готовят программу, проводят репетиции и выступают на сцене БЗ. Эти события – не только стимул профессионального совершенствования, они вызывают огромный интерес у публики.

– Нынешний век справедливо называют информационным. И печатные СМИ, и электронные (телевидение, радио), и особенно интернет быстро делают происходящее в мире достоянием практически «всего человечества». Культура в этом всемирном процессе не исключение, скорее, наоборот. Плоды деятельности Московской консерватории тоже во многом обращены urbi et orbi «граду и миру». Какие, на Ваш взгляд, значимые достижения на почве публичности произошли в консерватории за последние годы?

– Выход в мировое медиапространство для нас важен. Недавно было создано профессиональное действующее телевидение Московской консерватории. Нужно упомянуть и собственную социальную сеть для музыкантовSplayn. Эти проекты уже реализованы. И в договоры о международном сотрудничестве мы вносим использование новых ресурсов. Мы также ведем подготовку кадров для средств массовой информации: и курс журналистики, и бакалавриат предполагают выход за стены консерватории.

– В 1998 году, еще будучи проректором по научной и творческой работе, Вы поддержали идею создания студенческой газеты «Трибуна молодого журналиста». За двадцатилетие наше молодежное издание сильно эволюционировало. Как Вы считаете «Трибуна» оправдала Вашу поддержку и право быть рядом с «Российским музыкантом»? Газеты только что отметили юбилей – совместное «столетие» музыкальной журналистики Московской консерватории (80+20=100). Чем они важны для Вас, представляя консерваторию и печатно, и на сайте в интернете, а теперь и в соцсетях?

– «Трибуна», наряду с «Российским музыкантом», безусловно, полномочный представитель Московской консерватории. Причем, важно, что у «Трибуны» изначально было и остается свое лицо «с необщим выражением». Живой отклик студенчества на происходящее вокруг, не только в стенах консерватории, но и вне ее, очень многое подсказывает в понимании современной жизни.

– Дорогой Александр Сергеевич, разрешите от лица наших многочисленных читателей, от коллектива объединенной редакции газет Московской консерватории и от меня лично поздравить Вас с прошедшим замечательным Днем рождения и пожелать Вам бесконечной молодости души и неугасимого творческого горения на благо дорогих Вам людей родных, друзей, коллег и учеников! Многая Лета!

Беседовала профессор Т.А. Курышева, главный редактор газет МГК

Оперные игры на разных подмостках

Авторы :

№6 (1362), сентябрь 2019

Оперный жанр переживает явный ренессанс. Он стал заметен с того момента, когда «глобальная режиссура», не довольствуясь разнообразными экранными и театральными поисками, почувствовала грандиозный потенциал бесценных музыкальных богатств мирового оперного наследия для воплощения концепций любого уровня сложности. И среди постановщиков наряду с собственно оперными мастерами замелькали имена режиссеров кино, драматического и балетного театров, художников и даже дирижеров в режиссерской роли.

Cегодня успешно сосуществуют три формы публичного оперного бытия. Во-первых, театральная постановка (включая кинооперу – экранный аналог авторского театрального спектакля). Здесь, опираясь на законы и возможности современного театра (и кино), рождается произведение, в котором главенствует концептуальная режиссура. Она организует и всех постановщиков (включая дирижера и художников), и всех артистов, реализуя единичный замысел оригинального зримо-слышимого прочтения избранного музыкального шедевра.

Во-вторых, концертное исполнение, где царит дирижер и его интерпретация музыки, а солисты, хор и оркестр, подчиняясь ему, совместно музицируют подобно кантатно-ораториальным жанрам. При современном диктате режиссуры концертное исполнение дает возможность сбросить ее фантазии и погрузиться в великую музыку, максимально приблизившись к композиторскому тексту, включая его трактовку сюжетных коллизий, воплощенную в звуках.

В-третьих, набирающая силу концертная постановка. Внешнеона отвечает задачам концертного исполнения: все музыканты нередко находятся на сцене, включая оркестр и дирижера, главенство которого не только «слышимо», но и «видимо»; внимание публики сосредоточено, прежде всего, на музыкальных красотах и исполнителях. Но, одновременно, Его Величество – Театр, который владел воображением композитора, сочинявшего оперу, не сдает позиции: здесь уже присутствует постановщик и его работа в предложенных условиях, солисты пребывают в костюмах и в образе, режиссура сосредоточена на деталях – характере персонажей и ситуаций.

Несколько лет назад в течение близкого времени я увидела-услышала три таких презентации «Тристана и Изольды» Вагнера и невольно задалась сравнением. Тем более, что это были одни и те же исполнители – музыканты Мариинского театра во главе с В. Гергиевым. Первой была концертная постановка, воплощенная в зале им. Чайковского в Москве, в которой особенно запомнился первый акт: фоном для напряженного действия на судне был огромный экран с романтично летящими облаками – возникало реальное ощущение моря. Затем полноценный гастрольный спектакль с осовремененной трактовкой событий (далеко не бесспорной по отношению к великой музыке) на Новой сцене Большого театра. И, наконец, качественное и абсолютно статичное концертное исполнение за рубежом. А недавно, в течение двух недель апреля, довелось услышать-увидеть три публичных презентации масштабных оперных произведений, которые заставили вновь вернуться к размышлениям о возможностях разных подходов.

OTELLO

В качестве спектакля предстала эффектная премьера оперы Россини «Путешествие в Реймс» в Большом театре – московское воплощение совместной постановки Нидерландской национальной оперы (Амстердам). Королевской Датской оперы (Копенгаген) и Оперы Австралии (Сидней).

Последняя итальянская опера Россини – трудный орешек для театрального спектакля. В ней море прекрасной музыки для пения и практически нет сюжетного движения для динамичного театрального действия. Дирижер-постановщик (Туган Сохиев), хормейстер (Валерий Борисов) и исполнители разнохарактерных сложных партий (Ольга Селивестрова, Анна Горячева, Альбина Шагимуратова, Хилькар Сабирова, Сергей Романовский, Рузиль Гатин, Давид Менендез, Никола Уливьери, Жозе Фардилья и др.) получили, очевидно, огромное удовольствие и имели заслуженный успех.

Но, разумеется, конечный результат определили итальянские постановщики занимательного спектакля (режиссер Дамиано Микьелетто, сценограф Паоло Фантин, художники Карла Тети и Алессандро Карлетти). Они поместили персонажей в современную картинную галерею с ее смешением разных времен и стилей. Именно здесь развиваются сложные отношения разноликих участников, плетутся интриги, возникают конфликтные ситуации, а кульминацией оказывается появление в галерее… ожившего грандиозного полотна Франсуа Жерара «Коронация Карла Х», посвященного именно тому событию 1827 года в Реймсе, которое послужило поводом для создания оперы Россини и главным мотивом ее либретто.

Другой пример – концертное исполнение в новом московском зале «Зарядье» музыки оперы-балета Н.А. Римского-Корсакова «Млада», посвященное 175-летию со дня рождения композитора. Учитывая, что трехчасовая «Млада» практически не ставится и целиком не звучит, это высокозначимое просветительское деяние было подарком Санкт-Петербурга – Мариинского театра,его солистов, хора и оркестра во главе с Валерием Гергиевым – Москве.

Редкой театральной реализации «Млады» за годы ее существования мешало многое. И запутанный сказочно-мифологический сюжет из языческих времен древних славян. И жанровая двойственность: основные реальные персонажи – оперные, а тени усопших и события в мире загробном – балетные. А еще и зрелищные ритуальные сцены. Поэтому в музыке «Млады» много как певческих красот – сольных и хоровых, так и чисто симфонических. И, наконец, усложненный оркестровый состав, по поводу которого в свое время дирижер Э.Ф. Направник, готовивший премьеру, сокрушался: «Понадобился удвоенный оркестровый аппарат духовых групп, присоединение не имевшихся до сих пор инструментов не только в оркестре, но и на открытой сцене…». Концертное исполнение такого сочинения стало большим событием в культурной жизни столицы.

Третьим в названном перечне впечатлений оказался «Отелло» Верди на сцене Фестшпильхауса Баден-Бадена. Его апрельская премьера специально анонсировалась как музыкальное событие, которое подготовил знаменитый дирижер Зубин Мета с оркестром Berliner Philarmoniker. В качестве организатора антрепризы выступил сам театрально-концертный зал, собравший творческую команду. В нее также вошли известные по разным оперным сценам солисты, среди которых австралиец Стюарт Скелтон (Отелло), болгарские певцы Соня Йончева и Владимир Стоянов (Дездемона и Яго), хор Венской филармонии (руководитель Вальтер Цех) и др. В качестве постановщика предстал художник по свету Роберт Уилсон.

Предложенное публике нетривиальное зрелище отличало световое и цветовое решение: сцена погружена в темные тона, причем с доминирующим черным – и в декоративных силуэтах на заднике, намекающих на место действия, и в костюмах всех участников, кроме Дездемоны, она единственная была в белом. Только в конце появляется цветовое пятно – огромная красная луна, олицетворяя собой кровавую суть развязки.

Вопреки Шекспиру и Верди, в драматургии которых стремительно развиваются реальные события, кипят человеческие страсти – любовь и ревность, героизм и низость, верность и предательство (причем, добро и зло сталкиваются в запредельных формах) – здесь все очень статично. Хор, как и положено на концерте, стоит сзади, одетый в одинаковые черные «робы» (без разделения полов), причем, долгое время он даже не видим (включая начальную сцену шторма). Движения солистов замедлены и абстрактно декоративны, как и их одежда. Этническая особенность Отелло отсутствует, как и его глубинный контраст облику Дездемоны (постановщик ограничился цветом одежды).

Очень стильное и холодноватое зрелище отсылает к условности традиционного восточного театра. Спектакль скорее очерчивает «геометрию трагедии» как говорил о своей опере-оратории «Царь Эдип» Игорь Стравинский, чем воплощает ее самоё, позволяя вспомнить знаменитую японскую киноверсию «Эдипа» при участии дирижера Сейджи Озава. Но музыкально-драматический шедевр двух гигантов – Верди и Шекспира – сопротивляется такой трактовке. И, подобно концертной постановке, главным для публики становится процесс слушания захватывающей музыки в отличном исполнении, а изобразительное решение как эффектная рама картины лишь усиливает ее восприятие.

Оперные игры продолжаются…

Проф. Т.А. Курышева

Фото «Путешествия в Реймс» Дамира Юсупова,

Фото «Отелло» Луции Йанш (Lucie Jansch)

Сто лет музыкальной журналистики в Московской консерватории

Авторы :

№8 (1355), ноябрь 2018

Столь солидный заголовок – всего лишь игра, скрывающая простое арифметическое действие: 80+20=100. За внушительной цифрой столетия спрятались сразу две меньшие годовщины, знаменующие начало пути консерваторских газет: «Российского музыканта», нареченного при рождении музыкантом Советским, и «Трибуны молодого журналиста», его младшей «подруги», вечно юной студенческой публичной площадки. Уходящий год, юбилейный для обеих газет, ведет к разным истокам: первый «Советский музыкант» вышел в апреле 1938 года, но первую «Трибуну» читатели увидели в ноябре 1998-го, и эту веху будем считать полноценным «столетним» этапом для совместного торжества.

Слово журналистика – сегодня одно из самых востребованных в разного рода публичных обсуждениях. Людей интересует и сама деятельность, и суть профессии, и факультеты в университетах с огромным вступительным конкурсом, и конкретные личности в безграничном медийном пространстве. Каналы их выхода в социум непрерывно множатся – старушку периодику, царившую когда-то, уже давно сопровождают радио, телевидение, наконец, интернет с разноликими сайтами и всеядными соцсетями. Наши «юбиляры»  тоже уже два десятилетия параллельно существуют в электронной версии – на интернет-сайте консерватории они имеют собственный сайт, где, в частности, размещен двадцатилетний архив всех публикаций, доступный для чтения. А теперь они вышли и в соцсети, ощутимо расширив круг читателей.

В Информационном XXI столетии журналисты как локаторы происходящего в мире стали для многих «своими людьми». Их любят и ненавидят, здесь есть свои кумиры и свои персонажи для жесткой и, зачастую, справедливой критики, уже появились конкурсы, призы, фиксируются рейтинги… Люди привыкли жить в насыщенном информационном потоке: политические конфликты и личная жизнь, экономика, спорт, культура и искусство – все находится под пристальным вниманием общественности. Музыкальная журналистика схватывает часть этого «потока», она погружена в жизнь искусства, музыки и во все, что с ней связано.

«Советский музыкант», когда создавался в 1938 году, имел совсем другое предназначение. Консерватория тогда называлась Комбинат МГК (!), и возникшая «многотиражка», как я уже рассказывала (РМ, 2008, №4), задумывалась как политический «Орган комитета ВКП(б), ВЛКСМ, дирекции и профорганизации Московской государственной консерватории», призванный проводить «идеологическое воспитание» всех и каждого прямо на рабочем месте. До последнего момента, то есть до 1991 года, он курировался райкомом партии, а должность редактора была номенклатурой райкома с обязательной для нее ежемесячной политучебой. Конечно, музыканты и музыкальные события также «разместились» на страницах консерваторского печатного «όргана», но все же по замыслу это была «чужая пьеса», к ней надо было приспосабливаться.

Сегодня преследуется другая цель – сконцентрироваться на музыкальной жизни. И отнюдь не на оперативной подаче фактов, для этого есть куда более быстрый интернет. В регистрационных документах обоих изданий записана «образовательная и культурно-просветительская» тематика. Информируя просвещать и образовывать – интересно, здесь нет места дидактике, при таком подходе доминантой предлагаемых материалов становятся аналитические авторские тексты. Думаю, многие обратили внимание – мы не перепечатываем чужие источники, авторы пишут специально для нас. Личностный взгляд для читателя более ценен и увлекателен.

Именно на этом базируется и журналистская учеба: студенческая «Трибуна» появилась тогда, когда «Российский музыкант» из-за организационно-финансовых проблем 90-х почти сошел на нет, а студентам была нужна печатная площадка. Но свежий взгляд и ценностные ориентиры молодых авторов стали задавать тон не только в новом издании, но и влиять на характер консерваторской журналистики в целом.

Таким принципиальным поворотом уже в «Российском музыканте» хочется считать публикацию о мастер-классе М.Л. Ростроповича – живой «монолог-размышление о звуках и паузах, об искусстве и смысле жизни, о профессии и личностях в ней, о времени и о себе» (РМ, 2002, №5). Такому же доверительному стилю письма учили этюды колонки художественного руководителя в первые годы выхода «Трибуны», даже если шел разговор о странном праздновании 100-летия Большого зала (ТМЖ, 2001, №4) или о печальном событии – пожаре в 1-м корпусе (ТМЖ, 2003, №1).

Консерваторские газеты не дублируют, но дополняют друг друга. У них разные задачи. В рамках определенных жанровых заданий студенческий взгляд  обращен на весь музыкальный процесс. Особенно интересны, пожалуй, музыкально-театральные рецензии, где объектом внимания становились постановки как крупных столичных или гастролирующих театров, так и подчеркнуто экспериментальные, «нетрадиционные» решения. Хотя и очерк памяти режиссера Балабанова (ТМЖ 2013, №6), как и полоса, посвященная Солженицыну, с откликом на выставку в Пушкинском музее и концерт в БЗК (ТМЖ, 2014, №6), мне не менее дороги.

«Российский музыкант», напротив, сосредоточен на жизни консерватории. Творческой и не только. В начале «нулевых» у нас было много проблем, и одна из самых страшных –грозившее отторжение Большого зала, который определенные «силы» хотели, видимо, сделать самостоятельной коммерческой единицей. Этого не произошло, но и газета не осталась в стороне, опубликовав интервью с ректором под заголовком «Этого греха на должно произойти!» (РМ, 2003, №3). Не обольщаюсь – вряд ли наш скромный голос мог на что-то повлиять и что-то изменить. Но он был! Значит, происходившее «под ковром» переставало быть таковым – туда проникал свет.

А позднее, когда в консерватории начался долгожданный Глобальный ремонт, снова стало страшно – печальный пример затянувшейся реставрации Большого театра уже был притчей во языцех. Сделав интервью с ректором, в котором поднимались многие, волновавшие всех вопросы, я параллельно заказала фотографию, визуальный образ которой должен был передать и масштаб общей тревоги, и беззащитность культуры перед лицом ремонтных «катаклизмов». На ней была стоявшая возле 2-го корпуса огромная бетономешалка, а рядом… сидел небольшой, погруженный в себя Чайковский (РМ 2010, №7; фото И. Старостина). И сегодня, когда все позади, и пространство вокруг знаменитого памятника Мухиной вновь поражает своей гармонией, этот снимок передает наши ощущения в тот момент.

Поэтому каждый этап происходивших благих перемен газета считала своим долгом осветить: и открытие обновленного Большого зала («Под сенью святой Цецилии» РМ, 2011 №6), и Малого (РМ, 2015, №3), и Рахманиновского (РМ, 2016, №5), и появление нового здания студенческого общежития (РМ, 2018, №6), и даже архитектурный проект грядущего оперного театра (РМ, 2015, №9)…

Журналистика не только помогает современникам разбираться в деталях поступающей информации, она способна «остановить мгновение», сохраняя следы стремительно исчезающих ощущений и подходов. Думаю, поэтому и через годы заинтересованные историей консерватории читатели смогут понять и прочувствовать наше время.

Профессор Т.А. Курышева,

главный редактор «РМ» (с 2000 г.) и

«ТМЖ» (с основания в 1998 г.)

К 90 — летию Мстислава Ростроповича. «Он любил выступать в консерватории…»

Авторы :

№ 4 (1342), апрель 2017

27 марта Мстиславу Леопольдовичу исполнилось бы 90 лет. И почти 10 лет как его нет среди нас. Тем ценнее великолепный Международный фестиваль, который Фонд его имени во главе с дочерью Ольгой Ростропович и Департамент культуры Москвы дарят москвичам уже в восьмой раз. В течение недели звучит дорогая ему музыка, и вдохновенные портреты Маэстро словно парят над сценой, наслаждаясь звучанием вместе с переполненным залом благодарных слушателей.

Проф. А. С. Соколов и О. Ростропович

«Он любил выступать в консерватории и сегодня он тоже здесь, с нами – в своем приветственном слове, открывая фестиваль, с удовольствием отметила дочь великого музыканта. – Папа называл себя «солдатом музыки». В самом деле, главная задача Фестиваля – объединить наши сердца и воспоминания, слушая музыку, которой отец служил всю жизнь».

Ю. Темирканов в БЗК

Перед началом вечера Ольга Ростропович от имени Фонда передала в дар консерватории бюст Мстислава Ростроповича работы скульптора Александра Рукавишникова, продолжив тем самым новую замечательную традицию (см. «РМ», 2017, № 3). «Я благодарна моему другу, удивительному художнику Александру Рукавишникову за то, что он создал ни на что не похожий скульптурный образ папы. Это не физический облик фотографической схожести, а артистический подход», – подчеркнула она на торжественной церемонии.

Фирменный знак фестивалей Ростроповича – приезд выдающихся музыкантов и коллективов со всего света, для которых выступление в честь прославленного Маэстро – высокая честь. В этот раз в программах Большого зала соединились оркестры и хоры из Москвы, Санкт-Петербурга, Вашингтона и Японии. А единственный камерный концерт из скрипичных сонат Брамса дали Максим Венгеров (скрипка) с Полиной Осетинской (фортепиано).

Ю. Темирканов в мантии

В первый вечер непосредственно в день рожденья Маэстро в Большом зале выступали гости из северной столицы – прославленный Академический симфонический оркестр Санкт-Петербургской филармонии во главе с художественным руководителем Юрием Темиркановым. Программа включала сочинения, позволившие публике наслаждаться безупречным мастерством, красотой и богатством оркестрового звучания – Вторую симфонию Сибелиуса, пять пьес детской сюиты «Моя матушка – гусыня» и «Вальс» Равеля, а на «бис» – фрагмент из «Золушки» Прокофьева.

Но этим праздничный вечер не ограничился. Московская консерватория в лице своего ректора А. С. Соколова приветствовала Юрия Темирканова посвящением в почетные профессора – звание значимое и редкое (всего 15 почетных профессоров за полтора века существования нашего вуза), – вручив ему диплом и мантию. «Когда Московская консерватория отмечала свой 150-летний юбилей – сказал ректор, – Юрий Хатуевич изменил ради нас традиции – выступать в России только со своим коллективом… Он несколько дней готовил программу с нашим студенческим оркестром, и это осталось в памяти каждого, кто находился перед ним!».

К. Эшенбах в БЗК

Два следующих фестивальных дня в БЗК были отданы Вашингтонскому национальному симфоническому оркестру (NSO), коллективу, которым Мстислав Леопольдович руководил целых 17 лет. «Эпоха Ростроповича» осталась в памяти оркестрантов незабываемой легендой, включая и знаменитый концерт на Красной площади в 1993 году. Нынешний приезд на фестиваль имени Ростроповича возглавил художественный руководитель и главный дирижер NSO Кристоф Эшенбах. В выступлениях участвовала и яркая солистка – Алиса Вайлерштайн (виолончель). В первый вечер она исполнила Концерт №1 для виолончели с оркестром Д. Шостаковича, написанный для Ростроповича и ему же посвященный, во второй – виолончельный концерт (emoll, ор.85) Э. Элгара.

Два вечера в Большом зале представляли разные программы (вторая из них была затем повторена в Санкт-Петербурге), но открывались одним сочинением – пасторальной миниатюрой «Old and Lost Rivers» американского композитора Тобиаса Пиккера. Главными же были две симфонии, важные для Ростроповича – Девятая Шуберта и Восьмая Шостаковича.

К. Ямада

Именно Ростропович ввел в репертуар американского оркестра, научил играть и понимать музыку своего великого соотечественника. Одно из самых трагических сочинений Шостаковича, Восьмая симфония была исполнена очень убедительно с подчеркнутым контрастом моментов сумрачного «оцепенения», драматических нарастаний, воплей отчаяния в агрессивной токкате и абсолютной скорби в пассакалии… Трагизм Восьмой симфонии, завершавшей второй вечер, практически не допускал возможность «биса», которого жаждала публика, своими овациями не отпускавшая оркестр со сцены. Но «бис» последовал, причем, надо отдать должное вкусу дирижера – очень уместно: печально и отрешенно, почти «шепотом» гости сыграли «Грустный вальс» Сибелиуса…

В последний вечер фестиваля в Большом зале выступали музыканты из Японии – впервые приехавшие в Россию оркестр «Йокогама симфониетта» и филармонический хор Токио. А во втором отделении к ним присоединились московские музыканты – оркестранты ГАСО им. Е.Ф. Светланова и хористы Капеллы им. А. А. Юрлова, усилив красочную звуковую массу до грандиозных масштабов. Под руководством дирижера Казуки Ямада звучала французская музыка: Маленькая сюита Дебюсси, Реквием Форе, а после антракта Сюиты №1 и № 2 из балета «Дафнис и Хлоя» Равеля. Но самое эффектное событие было еще впереди: на «бис» музыканты подготовили… «Болеро» Равеля! Причем дирижер вывел на авансцену ударников на малом барабане, которые держат в своих руках неумолимый остинатный ритм. И популярная оркестровая пьеса с ее сумасшедшим звуковым нарастанием превратилась в грандиозный восточный ритуал, поставив яркую точку в завершении юбилейных музыкальных торжеств.

Профессор Т. А. Курышева
Фото Александра Курова

Открытое письмо главному редактору газеты Московской консерватории

№ 9 (1338), декабрь 2016

Уважаемая Татьяна Александровна!

В ноябрьском номере нашей газеты «Российский музыкант», в разделе «Трибуна молодого журналиста» помещен материал «В искусстве все – для красоты» – диалог двух студенток 4-го курса ИТФ Алеси Бабенко и Анны Уткин. Его тема – все еще актуальный спор между приверженцами исторического («аутентичного») и академического («традиционного») исполнительства. К сожалению, подобные споры не всегда оказываются корректными и подчас превращаются в неправомерные и непрофессиональные дебаты: спорщики обеих сторон не учитывают всего спектра фактов, поставляемых как исследованиями и исполнительской практикой «старой» музыки, так и разнообразной практикой музыкально-концертной жизни наших дней.

Между тем для обычной публики, особенно в последнее десятилетие, это противопоставление вовсе не столь актуально; и слушатели – даже в одних и тех же кругах – с удовольствием воспринимают и то, и другое направление.

Для консерватории же, равно как и других учебных заведений, а также для камерных и симфонических оркестров, проблема часто перерастает в нешуточную борьбу по принципу «кто кого», когда речь идет о воспитании молодых кадров и умении привить новые, незнакомые навыки игры. Но не будем забывать, что изучение альтернативных техник не посягает на основы нашей традиционной – и действительно очень сильной – школы.

Острота полемики между аутентистами и академистами в Западной Европе практически сошла на нет – но там историческое исполнительство возникло на 10–15 лет раньше, чем в России (многие европейские оркестры могут играть как «в старой», так и «в новой» манере). У нас же такая полемика частенько разгорается с новой силой.

Поднятую проблему нужно и важно обсудить действительно подробно, возможно, устроив круглый стол с приглашением специалистов – защитников и оппонентов с обеих сторон: я первый готов принять участие в серьезном и непредвзятом обсуждении. Но «непринужденные» рассуждения юных журналисток вызывают, по меньшей мере, удивление: до какой степени искажена выбранная тема и ее главные вопросы. Не приведя никаких имен выдающихся исполнителей – интерпретаторов музыки прошлого (да и известны ли эти имена собеседницам?), не представив ни одного аргументированного описания особенностей как исторической, так и современной практики, они позволяют себе рассуждать о музыке языком непрофессиональным, вызывающе примитивным, выказывая тем самым полную некомпетентность во всех, даже относительно несложных вопросах. Чего стоит, например, противопоставление двух манер исполнения Баха как «мощи, глубины» (академисты) и «поверхностной танцевальности» (аутентисты)? А в ответе на вопрос о необходимости преподавания импровизации одна из собеседниц отвечает, что даже в общеобразовательных школах требуют сочинить песенку, придумать мелодию к стишку, и т. п. Нашим журналисткам и в голову не приходит, что школа стилевой импровизации – это многолетнее серьезнейшее обучение, включающее огромные пласты знаний и практического опыта. Важная тема, поданная столь облегченно, выдает полную неграмотность обеих собеседниц, причем неграмотность на уровне подхода к рассмотрению задач преподавания и особенностей исполнения старинной музыки. Представьте, что на вопрос о понимании многоликости стиля Бетховена и его изучения вы получаете такой ответ: да, мы в школе прослушали «Аппассионату» и «К Элизе» и все поняли.

Я уже не говорю о неприличном тоне редакционной преамбулы об исполнителях-истористах: «клоунада» с непривычными тембрами и «мяуканьем» и т. д. Подобные эпитеты в профессиональной прессе этически просто недопустимы.

Публикации подобного уровня снижают доверие к музыкальной критике в целом, поскольку лишают ее научных корней, внося в головы читающих сумбур и ощущение какого-то издевательства над актуальными исполнительскими проблемами. Давайте все же научимся серьезно и, главное, компетентно рассуждать о серьезных вещах и уважать творческий и интеллектуальный труд друг друга, к какому бы направлению он ни относился.

Проф. А. Б. Любимов

 

+ + +

Дорогой Алексей Борисович!

Спасибо за Ваше эмоциональное письмо, за Ваше глубоко заинтересованное, профессиональное рассмотрение журналистского материала двух студенток. Для журналистики одна из важнейших задач – контакт, умение «зацепить» читателя затронутой темой. А задачи, стоящие перед нашими начинающими авторами еще сложнее: адресат студенческой «Трибуны», одновременно, и любители музыки достаточно широкого диапазона музыкальных пониманий, и профессионалы высочайшего уровня.

Рубрика «Проблемный взгляд» в студенческой газете «Трибуна молодого журналиста» изначально предполагает авторскую позицию, направленную к дискуссии, стремление заострить внимание читателя на факте существования «горячей точки». В свое время именно под этой рубрикой были опубликованы и «обличающий разнос» одним студентом авангардных музыкальных явлений, и полеми-ческое столкновение противоположных мнений на эту тему (см. на сайте: «Трибуна…» 2010, № 9).

Интервью, беседа – одно из обязательных заданий на курсе критики-журналистики. Умение работать с «прямой речью», выстраивать текст в легком разговорном стиле для молодых музыковедов, взращенных на научных курсовых работах, – не простая задача. А из разных жанров, реализуемых в форме интервью – событийно-информационного, портретного, проблемного – последний особенно трудно дается. Здесь нужно говорить о «сложном» легко и просто, часто публицистично броско.

Избирая тему для «проблемной» беседы, автор самостоятельно ищет «собеседника». В этот раз две студентки одной группы, понимающие остроту вопроса, решили сделать свои, возможно спорные, размышления достоянием общественности. Это восприняли и Вы в качестве читателя, говоря о содержании беседы как о «все еще актуальном споре между приверженцами исторического и академического исполнительства».

Другой вопрос – уровень, глубина их познаний для подобной беседы. Хочется верить, что музыковеды, приходящие в критико-журналистскую учебу с неполным высшим образованием (конец 3 курса) – уже профессионалы, особенно если они еще и прицельно интересуются  тем, о чем пишут (в данном случае – аутентичным исполнительством). Хотя на курсе музыкальной критики-журналистики, которым руковожу, нередко ощущаю недостаточное владение исполнительской проблематикой. Возможно, в учебный процесс следовало бы добавить какую-то дисциплину, направленную на исполнительские аспекты музыки? Здесь есть, о чем задуматься и чем озаботиться.

И последнее – лексика, в данном случае слова – в преамбуле (замечу – не редакционной, а тоже авторской, готовящей читателя к теме беседы, возможно острой). Разумеется, в контексте научной работы они были бы не приемлемы. Но журналистика, напротив, активно втягивает в свой оборот современную разговорную речь, колоритные бытовые «словечки», сленговый «новояз», непрерывно пополняемый, особенно в молодежной, студенческой среде. Употребляя, но ставя в кавычки такие слова, автор как бы дистанцируется от их прямого значения, хотя, при этом, общается с читателем на близком ему «образном языке».

Затронутая проблема существует. И главная цель выступления – показать это. Не более. Дальнейшее – организация конференций, круглых столов и т. п. – дело компетентных в этой сфере структур (наш ФИСИИ, к примеру, СНТО…). Выражая свое сожаление о возникшем недопонимании, я хочу выделить главное: мы работаем для читателя и дорожим его заинтересованностью. Спасибо за Вашу активную позицию!

С уважением,
проф. Т.А. Курышева

Валерий Гергиев в Большом зале

Авторы :

№ 5 (1334), май 2016

Большой зал консерватории, 17 мая

К параду знаменитых дирижеров, выступающих в Большом зале в честь 150-летия Московской консерватории, присоединился и Валерий Гергиев. 17 мая, в качестве одного из финальных аккордов грандиозного Пасхального фестиваля, Маэстро с Симфоническим оркестром студентов Московской консерватории предложил вниманию публики серьезную и эмоционально насыщенную программу: симфоническую фантазию «Франческа да Римини» Чайковского, Вступление и Смерть Изольды из оперы «Тристан и Изольда» Вагнера и Девятую симфонию Шостаковича. Уникальный для студентов концерт поставил яркую точку в целой цепи важных музыкальных событий…

11 апреля В. А. Гергиев выступил во главе объединенного оркестра двух руководимых им мировых коллективов – Мариинского театра и Мюнхенской филармонии. Он исполнил сочинения Сергея Прокофьева, 125-летию которого выдающийся музыкант посвящает весь музыкальный сезон (эпизоды из балета «Ромео и Джульетта» и Второй фортепианный концерт в исполнении Д. Мацуева), и Антона Брукнера (Четвертая симфония), одного из корифеев немецкой культуры, с именем которого тесно связано творчество Мюнхенского оркестра. Концерт стал событием не только музыкального, но и политического масштаба – среди слушателей был Президент России В. В. Путин, своим присутствием подчеркнувший непреходящую ценность русско-немецкого культурного диалога.

30 апреля Маэстро уже с ГАСО имени Е. Ф. Светланова и вместе  с Денисом Мацуевым открывал в Большом зале фестиваль юных пианистов Grand Piano Competition, задуманный и претворенный в жизнь замечательным пианистом. В этот вечер звучали увертюра-фантазия «Ромео и Джульетта» Чайковского и снова эффектный Второй фортепианный концерт Прокофьева. Феерическое исполнение Мацуева предваряло ожидаемый пятидневный праздник молодого пианизма, который проходил в Рахманиновском зале консерватории, а завершился снова Большом.

1 мая, в Светлое Христово Воскресенье, Валерий Абисалович с оркестром Мариинского театра по сложившейся многолетней традиции открыл свой XV Пасхальный фестиваль именно в Большом зале консерватории среди внимательно слушающих портретов великих композиторов. В гармонии с праздником в этот раз звучала русская музыка: Н. А. Римский-Корсаков («Три чуда» из оперы «Сказка о царе Салтане»), С. В. Рахманинов (Третий фортепианный концерт в исполнении Даниила Трифонова, лауреата Grand Prix прошлого конкурса имени Чайковского, и блестящие «Симфонические танцы», завершавшие программу) и С. С. Прокофьев (фрагменты музыки балета «Золушка», открывавшие музыкальный вечер).

Пальмира, 5 мая

16 мая, после гастролей по всей России В. А. Гергиев с Мариинским оркестром вновь вернулся в Большой зал. Но за время Пасхальных дней произошли серьезные события. Прервав на день фестивальную программу, маэстро Гергиев со своим оркестром (только мужская часть коллектива!) 5 мая дал концерт под открытым небом в древнем амфитеатре пострадавшей Пальмиры. Концерт вместе с сирийцами на месте слушали наш министр культуры В. Мединский, директор Эрмитажа М. Пиотровский, военные специалисты, многие отечественные и иностранные журналисты. Под управлением Гергиева прозвучали «Классическая» симфония С. Прокофьева и «Кадриль» Р. Щедрина в версии для виолончели с оркестром (солировал Сергей Ролдугин), а в начале программы Павел Милюков исполнил скрипичную Чакону Баха. Трансляцию этой высокой и опасной музыкальной акции в защиту культуры и мира могла видеть и слышать вся планета.

В результате вечер 16 мая в БЗК, задуманный как первый этап завершения Пасхального фестиваля, вышел далеко за его рамки. Он открылся приветственным словом прибывшего в Большой зал консерватории Президента России: В. В. Путин обратился к маэстро В. А. Гергиеву, а также к его творческим соратникам, с благодарностью за верное служение искусству, за их высокую культурную миссию в борьбе цивилизации с варварством, за мужество и преданность гуманистическим идеалам. За этим последовало музыкальное «послесловие»: прозвучали легкое как воздух оркестровое «Скерцо» из музыки к комедии «Сон в летнюю ночь» Мендельсона, лирический «Вокализ» для виолончели с оркестром Рахманинова (солист С. Ролдугин) и блестящие Каденция и Бурлеска из Первого концерта для скрипки с оркестром Шостаковича (солист П. Милюков). А далее вновь царил Прокофьев, грандиозно и впечатляюще. Прозвучали две масштабные музыкальные фрески – 3 акт оперы «Семен Котко» в концертном исполнении (с артистами Мариинского театра) в первом отделении и эпическая Пятая симфония во втором.

Выступление Симфонического оркестра студентов консерватории во главе с В. А. Гергиевым на следующий день, 17 мая, причем в рамках Пасхального фестиваля, оказалось для ребят очень ответственным. Однако, благодаря интенсивной подготовительной работе художественного руководителя коллектива профессора А. А. Левина, студенты в хорошей форме подошли к творческой встрече с выдающимся дирижером. В короткое репетиционное время они восприняли поставленные художественные задачи, чутко следовали за рукой Маэстро, воплощая детали его замысла: взмывающие нарастания к кульминации, выразительные контрасты в обоих романтических шедеврах (особенно удалась страстная «Франческа да Римини»), глубины симфонии Шостаковича от легкой игры до трагических философских монологов.

Публика восторженно приветствовала юных исполнителей во главе с прославленным Маэстро.

Профессор Т. А. Курышева
Фото в БЗК Дениса Рылова

Музыка и жизнь во времени и со временем

Авторы :

№ 4 (1333), апрель 2016

П. П. Кончаловский. Портрет С. С. Прокофьева (1934)

Чувством времени Прокофьев был одарен с избытком. Лишь подобный человек мог так рассказывать о себе: «Я родился в 1891 году. Четыре года назад умер Бородин, пять лет назад – Лист, восемь – Вагнер, десять – Мусоргский. Чайковскому осталось два с половиной года жизни; он кончил пятую симфонию, но не начал шестой. Римский-Корсаков недавно сочинил “Шехеразаду” и собирался приводить в порядок “Бориса Годунова”. Дебюсси было двадцать девять лет, Глазунову – двадцать шесть, Скрябину – девятнадцать, Рахманинову – восемнадцать, Равелю – шестнадцать, Мясковскому – десять, Стравинскому – девять, Хиндемит не родился совсем. В России царствовал Александр III, Ленину был двадцать один год, Сталину – одиннадцать»… Прав Шекспир: «Весь мир – театр»!

Неумолимая поступь бытия, ее энергичное движение пронизывает музыку Прокофьева. Франсис Пуленк, вспоминая совместное музицирование (речь идет о Пятом концерте Прокофьева, когда Пуленк ему аккомпанировал на втором рояле), приводит слова автора, который говорил партнеру в моменты технических сложностей в оркестровой партии: «Мне все равно, только не замедляйте движение…».

Сережа Прокофьев с нотами своей оперы «Великан» (1901)

Ход времени – для Прокофьева не только осознанная составляющая реальности, но и сильный зримо-слышимый художественный образ. Бой часов в «Золушке» – одна из самых поразительных и ярких страниц симфонической музыки композитора, генеральная кульминация сочинения – и музыкальная, и сюжетная (часы как олицетворение судьбы героини). А страшный эпизод смерти Тибальта с пятнадцатью ударами в завершении – уникальная звуковая находка, буквально физически отсчитывающая последние секунды агонии злодея, мгновения, за которыми начнется уже другой, трагический этап печальнейшей истории на свете.

Прокофьев и слышит, и видит время. Может быть, поэтому он с младых ногтей так любил и чувствовал театр, а позднее кино? Эти искусства роднит с музыкой именно временнáя природа, о чем говорят великие мастера. «Музыка, – утверждал, например, Мейерхольд в лекциях, обращенных к режиссерам, – самое совершенное искусство. Слушая симфонию, не забывайте о театре. Смена контрастов, ритмов и темпа, сочетание основной темы с побочными – все это так же необходимо в театре, как и в

С. Прокофьев и С. Эйзенштейн (1943)

музыке». А Тарковский, анализируя временнýю природу одного из самых сложных творений Эйзенштейна – фильма «Иван Грозный», подчеркивает: «Чередование монтажных кусков, смена планов, сочетание изображения и звука – все это разработано так тонко, так строго и так закономерно, как разрабатывает себя только музыка». А ведь любовь к театру идет у Прокофьева из детства: история сохранила уникальное фото – десятилетний мальчик Сережа… с клавиром своей первой оперы «Великан»!

Композитор воплощал в музыке в том числе и реальные, сложнейшие события из прошлого времени: «Александр Невский», «Иван Грозный», наполеоновское нашествие («Война и мир»), Великая Отечественная («Повесть о настоящем человеке») – все это исторические вехи, воссозданные композитором в «зримых» музыкальных зарисовках. Новаторство позднего Прокофьева-композитора прежде всего – новаторство режиссерской природы.

В. Мейерхольд и С. Прокофьев (1939)

Идет Год музыки Прокофьева: весь мир празднует 125-летие со дня рождения композитора (11 /23/ апреля). Под этим знаком проходят многие культурные события. Хорошо помню такой же всемирный праздник четвертьвековой давности. Тоже «Год Прокофьева» во всех концертных залах мира, тоже международные конференции в разных странах и новые театральные постановки на многих музыкальных сценах. 100-летие рождения композитора, как ранее и его смерть, поразительно совпало с историческим катаклизмом в родном Отечестве. В 91-м огромный, непреходящий интерес к музыке Прокофьева сопровождали повсеместное увлечение и тяготение ко всему русскому, многократно увеличивая заинтересованное внимание к собраниям, на которых и мне посчастливилось выступать.

Тогда, в год столетия, все было еще очень близко. Внутри одной эпохи. Хотя сам композитор ушел из жизни в 1953-м, но еще были живы многие, лично знавшие его. Были живы сыновья – Святослав (1924–2010) и Олег (1928–1998), принимавшие участие в юбилейных мероприятиях; прошло всего лишь два года, как в Англии умерла первая жена Прокофьева Лина Ивановна (1897–1989). Академические исследования музыки на таких встречах перемежались реальными воспоминаниями. В разговорах мелькали «живые картинки», которые надо бы «зарисовывать» для будущих сценариев невероятной, детективной «пьесы жизни» русского гения ХХ века. Среди них были и праздничные, и трагические зарисовки. Особенно запомнился эпизод, как его сыновья-юноши, сразу после ареста матери примчались из Москвы к отцу, жившему с новой женой на Николиной горе, чтобы на промозглой февральской улице среди «равнодушной природы» рассказать о случившейся беде – такая апокалиптическая в своей обыденности сцена из «убойного» 1948 года, достойная «Зеркала» Тарковского.

Святослав Прокофьев с супругой (слева), Т. Курышева, Олег Прокофьев (справа) на юбилейной конференции в Шотландии (1991)

В юбилейном 1991-м еще царили детали. О великой музыке Прокофьева, которая держала первые места в мировых слушательских рейтингах, судили, обожая, восхищаясь, а иногда и отвергая по разным, в том числе и по политическим мотивам – доставалось и «Здравице», и «Семену Котко», и оратории «На страже мира», и «Повести о настоящем человеке», и еще много чему со всеми их красотами… Хотя неожиданный антипрокофьевский пафос одного уважаемого композитора на моей телепередаче, не скрою – поразил, и не только меня. Все это – оттуда, из «драмы жизни», «игравшейся» еще в живом, пульсирующем, трагичном и контрастном порой до гротеска ХХ веке.

Сегодня все кажется далеким – словно из другого времени-пространства. Из другого столетия! Даже Международный форум, который состоится в Москве в ноябре, имеет заголовок: «Прокофьев. XXI век». Объявленные темы обсуждений наряду с предсказуемыми традиционными аспектами исследований включают и «новенькое» типа: Воплощение музыки Прокофьева в актуальном искусстве. Contemporary art; Новые контексты музыки Прокофьева в кино, телевидении, анимации и мультимедиа; Музыка Прокофьева в современных интерпретациях: от джаза и рока до ремиксов и ремейков; Прокофьев и пространство академической электронной и электроакустической музыки. Новое время – «новые песни»!

И. Подгайный. Сергей Прокофьев

Путь Прокофьева в искусстве и в жизни уже воспринимается как целостная масштабная картина, насыщенная нюансами. В ней мелькают многие великие города и страны, многие великие имена – музыкантов, режиссеров, художников. Друзья и недруги, единомышленники и противники. Старшие и младшие современники. Все вместе, словно в благостном хороводе финала самого личного феллиниевского фильма («Восемь с половиной»).

Музыка Прокофьева звучит. Много. Наш слух и воображение фиксирует разнообразные, порой мимолетные параллели между разными опусами композитора, и намеренные, когда он сам переносил материал, и неожиданные, когда вдруг открываешь тонкие нити разнообразных стилистических связей, протянутых через всю жизнь. И особенно все новыми и новыми оттенками наполняется вневременнáя вдохновенная прокофьевская лирика (в которой ему в юности «отказывали, и не поощренная она развивалась медленно», как писал композитор). Здесь и написанные в военное лихолетье пленительные вальсы Золушки и Наташи Ростовой, которые сливаются в единый музыкальный облик женственной русской красоты, тянущийся от Глинки и Чайковского и уходящий в даль будущего…

Профессор Т. А. Курышева

Приношение

Авторы :

№ 8 (1328), ноябрь 2015

Московская консерватория имени П. И. Чайковского уже открыла свои эффектные юбилейные программы. Обрамляя праздничный день 150-летия – 13 сентября 2016 года, – два насыщенных концертных сезона («до» и «после») предлагают любителям музыки и преданным слушателям целый букет уникальных художественных событий. Среди задуманного и ожидаемого – выступления выдающихся дирижёров и исполнителей, в основном – всемирно известных выпускников Московской консерватории.

5 ноября в переполненном Большом зале состоялся именно такой концерт под заголовком «Денис Мацуев и друзья…». Это был благотворительный вечер в дар готовящейся к своим торжествам Московской консерватории, музыкальное приношение Маэстро и его друзей своей Alma Mater. «Друзьями» популярного музыканта в тот вечер были: другой именитый выпускник Московской консерватории Михаил Плетнёв и Российский национальный оркестр. «Я преклоняюсь перед этим выдающимся музыкантом, знаю все его записи, много ходил на его концерты. Это легендарный пианист и дирижёр», – говорит о Плетнёве Денис Мацуев. В результате тандем двух блестящих консерваторцев превратил музыкальный вечер в подлинный праздник к восторгу всех присутствующих.

В первом отделении дирижер Михаил Плетнёв, известный своим просветительским энтузиазмом, познакомил столичную публику с Симфонией «Возрождение» (1902) классика польской музыки Мечислава Карловича (1876–1909). Композитор и скрипач, проживший короткую жизнь (он погиб в Татрах под снежной лавиной в возрасте 32 лет), предстал перед слушателями тонким романтиком и богатым мелодистом. Дирижер тщательно и с вниманием к нюансам прочел это выразительное и классически выстроенное сочинение.

Во втором отделении царил Денис Мацуев. В программе стояли Третий фортепианный концерт Бетховена и «Пляска смерти» Листа (парафраз на тему «Dies irаe» для фортепиано с оркестром). «Мы записали с РНО и Плетнёвым четыре года назад монографический листовский диск – два концерта и “Пляску смерти”, и переиграли с ним эти сочинения во многих странах мира, – рассказывает Д. Мацуев. – Где-то в прессе появились отзывы, что я лучший исполнитель Листа в наше время. Это приятно. Третий концерт Бетховена мы, напротив, вместе никогда не исполняли: это будет наша премьера, и я очень жду встречи на сцене».

Именно Концерт Бетховена стал абсолютной вершиной музыкального вечера. Музыканты буквально священнодействовали. Мацуев был серьёзен, глубок и точен в каждой детали бетховенского текста, завораживая графикой воспроизводимых мелодических плетений, четкостью формы и тончайшим пианиссимо медленной части. Оркестр аккомпанировал очень чутко и ярко выходил на авансцену только в моменты своего одиночества. Зал буквально не дышал, пока «на глазах», словно впервые, рождалась так хорошо известная и, казалось, совсем новая музыка…

Купаясь в волнах слушательского признания, пианист с нескрываемым удовольствием играл на бис, завершив музыкальное выступление искрометной и как всегда блестящей джазовой импровизацией. А за ней последовали обращенные в зал его теплые слова любви и благодарности великой Московской консерватории, несравненному Большому залу, чьи совершенные портреты благосклонно наблюдали за всем происходящим, и своему Учителю – профессору С. Л. Доренскому, свидетелю феерического успеха знаменитого Ученика.

Профессор Т. А. Курышева
Фото предоставлены пресс-службой Дениса Мацуева

«Надо учиться слушать друг друга…»

Авторы :

№ 5 (1325), май 2015

Первое выступление «Ансамбля 2012» в Московской консерватории, ноябрь 2012

В праздничные майские дни Московская консерватория предложила своим слушателям знаковый концерт: 4 мая в Малом зале выступил «Ансамбль 2012»  Российско-немецкой музыкальной академии. Это событие – часть важного проекта, который успешно развивается уже несколько лет и заслуживает широкого освещения. Собеседником газеты «Российский музыкант» стала берлинский музыковед и музыкальный деятель Татьяна Рексрот (Rexroth) – огромный энтузиаст русско-немецких культурных связей, организатор и исполнительный директор Академии:

Татьяна, что такое «Российско-германская музыкальная академия» – коллектив или серия мероприятий?

— Это серия мероприятий. Большой художественно-просветительский и образовательный проект. Началось с того, что в июне 2012-го на открытие культурного года Германия-Россия мы с Московской консерваторией собрали оркестровый ансамбль, 12 на 12 – из молодых музыкантов России и Германии. Ввели возрастной ценз: от 18 до 22 лет, чтобы это были молодые музыканты, ставшие уже лауреатами каких-то конкурсов, солисты и ансамблисты. Будущая музыкальная элита.

Целью было не единичное выступление?

— Нет. Мы сразу решили работать по нескольким направлениям. Это мастер-классы для участников Академии с ведущими музыкантами-педагогами обеих стран, исполнение редких и забытых произведений композиторов России и Германии и исполнение сочинений современных российских и немецких композиторов. И, конечно же, общение, интересные беседы… Ведь совместная подготовка программы – это непросто: немецкие музыканты скрупулезно точно исходят из нотного текста, русские могут относиться к тексту несколько более свободно, главное – показать эмоциональное содержание произведения.

А когда идут эти беседы? Вы не только репетируете?

Концерт 4 мая в Малом зале

— Каждая программа требует пяти-шестидневной подготовки. Прежде всего, идут очень интенсивные репетиции. Часто наши выступления связаны с какими-то знаковыми местами: это «эмоциональные инъекции», которые невозможно забыть. Например, во время открытия Года культуры Германии в регионах России мы ездили по различным городам Урала. Дом-музей Чайковского в Алапаевске выглядит так, будто хозяева недавно оттуда уехали. Потрясенный немецкий скрипач, глядя на засыпанный снегом каменный храм перед домом Чайковского, сказал: «Я никогда это не забуду, для меня теперь концерт Чайковского звучит по-другому!»… Аналогично, когда мы выступаем в доме-музее Бетховена, где находится его архив, для русских музыкантов это тоже память на всю жизнь.

Такая обширная деятельность требует какой-то солидной базы?

— Я обратились к В. А. Гергиеву как к одному из крупнейших музыкантов мира, будущему шефу Мюнхенской филармонии, очень много исполняющему немецкую музыку, а также русскую музыку в Германии. И, к нашей большой радости, эта идея нашла у него отклик – с сентября 2013 года он является художественным руководителем Академии: предлагает программы, отбирает музыкантов. Он – мотор всего, а Мариинский театр – наша крепость.

При всей кипучей энергии Валерия Абисаловича, этого, наверное, не достаточно? Кто еще вам помогает?

— Сначала нас очень поддерживало Министерство иностранных дел Германии. Мы с ними начинали этот проект. Много делают и послы обеих стран. Московская консерватория является нашим активным помощником, мы регулярно встречаемся и многое обсуждаем с ректором А. С. Соколовым. А главная финансовая поддержка – компания «Газпром-Германия».

Вы музыкантов на каждое событие отдельно набираете?

— По-разному. Многие хотят продолжать играть в ансамбле, но поскольку все – люди много играющие, не у каждого это получается. Но мы очень рады, что Академия от раза к разу пополняется новыми замечательными музыкантами. А с участниками всех прошлых проектов обязательно поддерживаем контакты.

А есть ли количественный ограничитель участников на момент конкретного выступления?

— Сначала задумывается программа, в зависимости от которой определяется состав. Затем на паритетных началах мы набираем участников из обеих стран.

И сколько уже прошло таких концертов?

После выступления в Клину 5 мая

— Довольно много. Сначала в Москве два концерта, один из них в стенах Консерватории. Потом в Берлине – три. Потом было три концерта в Сибири. Летом прошлого года прошли два очень важных концерта в Петербурге в рамках фестиваля «Звезды Белых ночей». В первом из них состоялась премьера сочинения В. Тарнопольского на стихи современных немецких поэтов – это был год немецкой литературы.  Потом мы сыграли совершенно неизвестную в Германии Камерную симфонию Г. Попова. А на втором концерте мы показали то, что в Германии играется очень часто, а в России намного реже – ранних нововенцев: Адажио Веберна, Сонату Берга, «Просветленную ночь» Шенберга… Молодые музыканты из Мариинского театра сказали, что они привыкли много работать, но столько они никогда не репетировали, буквально целыми днями.

После выступления в Малом зале со студентами Московской консерватории вы в том же составе повторили его на следующий день в Клину. Там с 30 апреля по 7 мая состоялся первый Международный музыкальный фестиваль им. Чайковского, который обещает стать ежегодным музыкальным событием мирового масштаба. Участвовали выдающиеся коллективы. Ваша программа была объявлена как связанная не только с юбилеем Чайковского, но и с 70-летием Великой победы над фашизмом?

— Да, для нас – музыкантов обеих стран – было важно отдать дань этой дате и внести свою лепту в череду юбилейных мероприятий. Мы исполнили сочинения Чайковского и Мендельсона – композиторов, которые не звучали в нацистской Германии. Октет Мендельсона – это визитная карточка нашей камерной программы, мы неоднократно играли его с разными участниками. Это виртуознейшее, крайне сложное сочинение. В его исполнении участвуют 4 русских музыканта и 4 немецких. И инструменталистам интересно, и для публики яркое произведение.

А что прозвучало из Чайковского?

— У нас возникла идея показать фортепианные «Времена года» Чайковского в обработках для камерного ансамбля. К. Бодров из Москвы и В. Барыкин из Екатеринбурга сделали переложения семи пьес, которые прозвучали в Москве и в Клину. А оставшиеся пять пьес мы подготовим с немецкими композиторами и исполним летом.

То есть эта программа выступлениями в Москве и Клину не заканчивается?

— В июле, на фестивале в Баварии мы покажем уже все 12 пьес. 2 августа на фестивале «Ammerseerenade» мы планируем провести день России: своеобразный пикник-концерт на открытой сцене. А потом в Мюнхене и в Касселе этот цикл, может быть, исполним с видеорядом. Это будет уже мультимедийный вариант.

И еще: после 25 мая мы собираем в Санкт-Петербурге целый совместный оркестр, будем репетировать оркестровую программу-посвящение 70-летию Победы. Концерты под управлением маэстро Гергиева пройдут 31 мая в Петербурге в Концертном зале Мариинского театра и 8 июня в берлинском Концертхаусе.

У Вас большие ближайшие планы!

— Главное, что инициатива сотрудничества исходит «снизу», от самих музыкантов. Это очень приятно, потому что общая политическая ситуация сейчас совсем непростая. И вместо того, чтобы искать, что нас разобщает, наша Академия ищет то, что нас объединяет. Надо учиться слушать друг друга и относиться друг к другу с уважением. И в музыкальном, и в человеческом смысле.

Беседовала проф. Т. А. Курышева